Жены русских князей. Святая равноапостольная княгиня Ольга — кратко о житие и подвигах

В нашей национальной памяти навсегда запечатлен величественный образ женщины с несокрушимой волей и высоким достоинством, несокрушимым мужеством и с подлинно государственным умом. Святая благоверная равноапостольная княгиня Ольга – необычайно цельная личность, подлинно великая женщина, силою обстоятельств вставшая во главе огромного, еще формирующегося государства. Святая Ольга оказалась достойной того исторического жребия, который ей выпал. Более того, Промыслом Божием именно ей выпала честь сделать выбор, который определил последующую судьбу России, а самой княгине определил церковное почитание как равноапостольной.

«Начальницей веры» и «корнем Православия» в Русской земле издревле люди называли святую равноапостольную Ольгу. Нет смысла впадать в сложные, не бесспорные и, по сути, бессмысленные изыскания о «национальном» – славянском или варяжском происхождении равноапостольной княгини. Ее имя – Ольга – скандинавское, оно существует по сей день в Дании и в Швеции в форме «Хельга». И до св. Ольги во главе начинающейся Руси мы видим одни скандинавские, «варяжские» («ославяненные» или искаженные) имена викингов шведского, норвежского или датского происхождения – Рюрик, Трувор (шведское – Тревор), Синеус (шведское – Сениус), Аскольд, Дир (оригиналы этих имен трудно установимы), Олег (датское – Хельге), Игорь (шведское Ингвар), Свенельд.

На княгине Ольге варяжский ряд имен Рюриковичей прерывается. Далее идут имена славянские. Сын Ольги – Святослав, ее внук – Владимир. Это неслучайно.

Норманны, варяги быстро усваивали язык того этнического большинства, с которым они связали свою судьбу. И в этом нет ущерба тем народам, что испытали норманнское воздействие. Воздействие это было чувствительным по всей Европе, на заре формирования ее наций и государств. Нет от варяжского призвания ущерба достоинству России, ведь ее «славянство» не в этнической «чистоте» (подобного и в помине нет), а в первенстве славянского языка среди многообразия её народов и этносов…

И еще одно не маловажное обстоятельство. Она, св. Ольга, первой из семейства, из династии Рюриковичей приняла христианство. Богослужебный язык христиан Руси того времени, бесспорно уже был славянский. Для нее, варяжской аристократки, христианская вера открывалась той своей глубинной стороной, которая и ныне не до конца ясна для наших современников.

Христианская вера – эта вера благородная, это вера благородных людей. Благородных по духу, не по сословному происхождению, социальному положению. В основе христианства – все признаки истинного благородства: любовь к ближнему до самопожертвования, милосердие, самоотвержение. Даже к врагам проявляются милосердие, снисхождение и всепрощение, парадоксально сочетаемые с непререкаемой стойкостью в следовании принципам веры и в отстаивании этих принципов. Честность, неприятие лжи, чистота нравственная, высокое личное достоинство, отличное от гордости и ей неподвластное – все это было в высоком совершенстве корпоративных проявлений древней христианской общины. В ней каждая личность бесценна и уважаема, поскольку каждая личность уникальна, поскольку каждая ценна для Бога. Ведь Основатель этой веры пришел на Землю и открыл врата спасении для всех и для каждого человека.

Этому благородству по-своему не чужды были древние странники морей варяги-викинги. Без этих качеств не могли жить дружины варягов – купцов-разбойников, суровых, жестоких воинов и бесстрашных мореплавателей. Они – норманны-варяги – обогнули Европу и достигли африканских берегов древнего Карфагена. Они, герои северных вод, доходили до полярных льдов, населили Исландию и юг Гренландии, пришли в доколумбову Америку. Они, викинги-варяги, прошли водными путями в Каспий и к берегам Персии. Они потрясали стены «столицы мира» Константинополя-Царьграда, где больше неслыханных богатств и роскоши впечатлили их чудеса и красота «греческой» Веры, и где их соплеменники уже давно служили в элитарной наемной гвардии императоров. Им варягам было хорошо известно, что без взаимной выручки, без преданности воинов дружине и князю-конунгу, без самоотверженности и способности к самопожертвованию не выжить ни их ладье-драккару на море-океане, ни на суше дружине в смертном бою. И во внешнем сравнении христиане имели что-то сродственное им, варягам. Даже храмы христиан строятся по принципу и форме корабля, и сама окружающая жизнь у них – это «море житейское», а община – как команда корабля, плывущая сквозь бури и напасти «житейского моря». И Путеводитель в сем бурном странствии – сам Основатель этой Веры, показавший удивительный, парадоксальный пример наивысшего благородства в жертвенной любви до крестной смерти.

Крещение Ольги было ознаменовано пророческими словами патриарха, крестившего ее: «Благословенна ты в женах русских, ибо оставила тьму и возлюбила Свет. Прославлять тебя будут сыны русские до последнего рода!»

При крещении русская княгиня удостоилась имени святой , много потрудившейся в распространении христианства в огромной Римской империи и обретшей Животворящий Крест, на котором был распят Господь.
Подобно своей небесной покровительнице, Ольга стала равноапостольной проповедницей христианства на необъятных просторах земли Русской .
В летописных свидетельствах о ней немало хронологических неточностей и загадок, но вряд ли могут возникнуть сомнения в достоверности большинства фактов её жизни, донесённых до нашего времени благодарными потомками святой княгини - устроительницы Русской земли.

Повествование о жизни благоверной княгини Ольги

Имя будущей просветительницы Руси и родину её древнейшая из летописей -«Повесть временных лет» называет в описании женитьбы Киевского князя Игоря: «И привели ему жену из Пскова именем Ольга» . Иоакимовская летопись уточняет, что она принадлежала к роду князей Изборских - одной из древнерусских княжеских династий.
Супругу Игоря звали варяжским именем Хельга, в русском произношении - Ольга (Вольга).

Предание называет родиной Ольги село Выбуты неподалеку от Пскова, вверх по реке Великой. Житие святой Ольги повествует, что здесь впервые состоялась встреча её с будущим супругом.
Молодой князь охотился «в области Псковской» и, желая перебраться через реку Великую, увидел «некоего плывущего в лодке» и подозвал его к берегу. Отплыв от берега в лодке, князь обнаружил, что его везёт девушка удивительной красоты. Игорь воспылал к ней похотью и стал склонять её ко греху.

Перевозчица оказалась не только красива, но целомудренна и умна. Она устыдила Игоря, напомнив ему о княжеском достоинстве правителя и судии, который должен быть «светлым примером добрых дел» для своих поданных. Игорь расстался с ней, храня в памяти её слова и прекрасный образ.

Когда же пришло время выбирать невесту, в Киев собрали самых красивых девушек княжества. Но ни одна из них не пришлась ему по сердцу. И тогда он вспомнил «дивную в девицах» Ольгу и послал за ней сродника своего князя Олега.

Так Ольга стала женой князя Игоря, великой русской княгиней. После женитьбы Игорь отправился в поход на греков, а вернулся из него уже отцом: родился сын Святослав.
Вскоре Игорь был убит древлянами. Боясь мести за убийство Киевского князя, древляне отправили послов к княгине Ольге, предлагая ей вступить в брак со своим правителем Малом. Ольга сделала вид, что согласна.

Хитростью заманила она в Киев два посольства древлян, предав их мучительной смерти: первое было заживо погребено «на дворе княжеском» , второе - сожжено в бане. После этого пять тысяч мужей древлянских были убиты воинами Ольги на тризне по Игорю у стен древлянской столицы Искоростеня.

На следующий год Ольга снова подошла с войском к Искоростеню. Город сожгли с помощью птиц, к ногам которых привязали горящую паклю. Оставшихся в живых древлян пленили и продали в рабство.

Наряду с этим летописи полны свидетельств о ее неустанных «хождениях» по Русской земле с целью построения политической и хозяйственной жизни страны .
Она добилась укрепления власти Киевского великого князя, централизовала государственное управление с помощью системы «погостов» .

Летопись отмечает, что она с сыном и дружиной прошла по Древлянской земле,«устанавливая дани и оброки» , отмечая сёла и становища и места охот, подлежащие включению в киевские великокняжеские владения. Ходила она в Новгород, устраивая погосты по рекам Мсте и Луге. «Ловиша её (места охоты) были по всей земле, установленные знаки, места её и погосты , - пишет летописец, - и сани её стоят в Пскове до сего дня, есть указанные ею места для ловли птиц по Днепру и по Десне; и село её Ольгичи существует и поныне» . Погосты (от слова «гость» - купец) стали опорой великокняжеской власти, очагами этнического и культурного объединения русского народа.

Житие так повествует о трудах Ольги: «И управляла княгиня Ольга подвластными ей областями Русской земли не как женщина, но как сильный и разумный муж , твёрдо держа в своих руках власть и мужественно обороняясь от врагов. И была она для последних страшна. Своими же людьми любима, как правительница милостивая и благочестивая, как судия праведный и никого не обидящий, налагающий наказание с милосердием, и награждающий добрых; она внушала всем злым страх, воздавая каждому соразмерно достоинству его поступков, но всех делах управления она обнаруживала дальновидность и мудрость.

При этом Ольга, милосердная по душе, была щедродательна нищим, убогим и малоимущим; до её сердца скоро доходили справедливые просьбы, и она быстро их исполняла …
Со всем этим Ольга соединяла воздержанную и целомудренную жизнь, она не хотела выходить вторично замуж, но пребывала в чистом вдовстве, соблюдая сыну своему до дней возраста его княжескую власть. Когда же последний возмужал, она передала ему все дела правления, а сама, устранившись от молвы и попечении, жила вне забот управления, предаваясь делам благотворения» .

Русь росла и укреплялась. Строились города, окружённые каменными и дубовыми стенами. Сама княгиня жила за надежными стенами Вышгорода, окружённая верной дружиной. Две трети собранной дани, по свидетельству летописи, она отдавала в распоряжение киевского веча, третья часть шла «к Ольге, на Вышгород» - на ратное строение.

Ко времени Ольги относится установление первых государственных границ Киевской Руси

Богатырские заставы, воспетые в былинах, сторожили мирную жизнь киевлян от кочевников Великой Степи, от нападений с Запада. Чужеземцы устремлялись в Гардарику («страну городов» ), как называли они Русь, с товарами. Скандинавы, немцы охотно вступали наёмниками в русское войско. Русь становилась великой державой. Как мудрая правительница, Ольга видела на примере Византийской империи, что недостаточно забот лишь о государственной и хозяйственной жизни. Необходимо было заняться устроением религиозной, духовной жизни народа.

Автор «Степенной книги» пишет: «Подвиг её (Ольги) в том был, что узнала она истинного Бога. Не зная закона христианского, она жила чистой и целомудренной жизнью, и желала она быть христианкой по свободной воле, сердечными очами путь познания Бога обрела и пошла по нему без колебания» .

Преподобный Нестор летописец повествует: «Блаженная Ольга с малых лет искала мудрости, что есть самое лучшее в свете этом, и нашла многоценный жемчуг - Христа» .
Сделав свой выбор, великая княгиня Ольга, поручив Киев подросшему сыну, отправляется с большим флотом в Константинополь. Древнерусские летописцы назовут это деяние Ольги «хождением», оно соединяло в себе и религиозное паломничество, и дипломатическую миссию, и демонстрацию военного могущества Руси . «Ольга захотела сама сходить к грекам, чтобы своими глазами посмотреть на службу христианскую и вполне убедиться в их учении об истинном Боге» , - повествует житии святой Ольги.

По свидетельству летописи, в Константинополе Ольга принимает решение стать христианкой. Таинство Крещения совершил над ней патриарх Константинопольский Феофилакт (933 - 956), а восприемником был император Константин Багрянородный (912 - 959), оставивший в своем сочинении «О церемониях византийского двора» подробное описание церемоний во время пребывания Ольги в Константинополе. На одном из приёмов русской Княгине было поднесено золотое, украшенное драгоценными камнями блюдо. Ольга пожертвовала его в ризницу собора Святой Софии, где его видел и описал в начале XIII века русский дипломат Добрыня Ядрейкович, впоследствии архиепископ Новгородский Антоний: «Блюдо велико злато служебное Ольги Русской, когда взяла дань, ходивши в Царьград: во блюде же Ольгине камень драгий, на том же камни написан Христос» .

Патриарх благословил новокрещённую русскую княгиню крестом, вырезанным из цельного куска Животворящего Древа Господня. На кресте была надпись: «Обновися Русская земля Святым Крестом, его же приняла Ольга, благоверная княгиня» . В Киев Ольга вернулась с иконами, богослужебными книгами - началось её апостольское служение .
Она воздвигла храм во имя святителя Николая над могилой Аскольда - первого Киевского князя-христианина и многих киевлян обратила ко Христу. С проповедью веры отправилась княгиня на север. В Киевских и Псковских землях, в отдалённых весях, на перекрестках дорог воздвигала кресты, уничтожая языческие идолы.

Святая Ольга положила начало особенного почитания на Руси Пресвятой Троицы

Из века в век передавалось повествование о видении, бывшем ей около реки Великой, неподалеку от родного села. Она увидела, что с востока сходят с неба «три пресветлых луча» . Обращаясь к своим спутникам, бывшим свидетелями видения, Ольга сказала пророчески: «Да будет вам ведомо, что изволением Божиим на этом месте будет церковь во имя Пресвятой и Животворящей Троицы и будет здесь великий и славный град, изобилующий всем» .
На этом место Ольга воздвигла крест и основала храм во имя Святой Троицы. Он стал главным собором Пскова - славного града русского, именовавшегося с тех пор«Домом Святой Троицы» . Таинственными путями духовного преемства через четыре столетия это почитание передано было преподобному Сергию Радонежскому.

11 мая 960 года в Киеве освятили храм Святой Софии - Премудрости Божией. Этот день отмечался в Русской Церкви как особый праздник. Главной святыней храма стал крест, полученный Ольгой при крещении в Константинополе. Храм, построенный Ольгой, сгорел в 1017 году, и на его место Ярослав Мудрый воздвиг церковь святой великомученицы Ирины, а святыни Софийского Ольгина храма перенёс в доныне стоящий каменный храм Святой Софии Киевской, заложенный в 1017 году и освящённый около 1030 года.

В Прологе XIII века об Ольгином кресте сказано: «Иже ныне стоит в Киеве во Святой Софии в алтаре на правой стороне» . После завоевания Киева литовцами Ольгин крест был похищен из Софийского собора и вывезен католиками в Люблин. Дальнейшая его судьба нам неизвестна. Апостольские труды княгини встречали тайное и открытое сопротивление язычников. Среди бояр и дружинников в Киеве нашлось немало людей, которые, по словам летописцев «возненавидели Премудрость» , как и святую Ольгу, строившую Ей храмы.

Ревнители языческой старины всё смелее поднимали голову, с надеждой взирая на подрастающего Святослава, решительно отклонившего уговоры матери принять христианство. «Повесть временных лет» так повествует об этом: «Жила Ольга с сыном своим Святославом, и уговаривала его мать креститься, но пренебрегал он этим и уши затыкал; однако если кто хотел креститься, не возбранял тому, ни издевался над ним …

Ольга часто говорила: «Сын мой, я познала Бога и радуюсь; вот и ты, если познаешь, тоже начнёшь радоваться». Он же, не слушая сего, говорил: «Как я могу захотеть один веру переменить? Мои дружинники этому смеяться будут!» Она же говорила ему: «Если ты крестишься, все так же сделают».

Он же, не слушая матери, жил по языческим обычаям, не зная, что если кто матери не слушает, попадёт в беду, как сказано: «Если кто отца или матерь, не слушает, то смерть примет». Он же к тому ещё и сердился на мать … Но Ольга любила своего сына Святослава, когда говорила: «Да будет воля Божия. Если Бог захочет помиловать потомков моих и землю русскую, да повелит их сердцам обратиться к Богу, как это было мне даровано». И говоря так, молилась за сына и за людей его все дни и ночи, заботясь о своем сыне до его возмужания» .

Несмотря на успех своей поездки в Константинополь, Ольга не смогла склонить императора к соглашению по двум важнейшим вопросам: о династическом браке Святослава с византийской царевной и об условиях восстановления существовавшей при Аскольде митрополии в Киеве. Поэтому святая Ольга обращает Взоры на Запад - Церковь была в то время едина. Вряд ли могла знать русская княгиня о богословских различиях греческого и латинского вероучения.

В 959 году немецкий хронист записывает: «Пришли к королю послы Елены, королевы руссов, которая крещена в Константинополе, и просили посвятить для сего народа епископа и священников» . Король Оттон, будущий основатель Священной Римской империи германской нации, откликнулся на просьбу Ольги. Через год епископом Русским был поставлен Либуций, из братии монастыря святого Альбана в Майнце, но он вскоре скончался (15 марта 961 года). На его место посвятили Адальберта Трирского, которого Оттон,«щедро снабдив всем нужным» , отправил, наконец, в Россию.

Когда в 962 году Адальберт появился в Киеве, он «не успел ни в чём том, за чем был послан, и видел свои старания напрасными» . На обратном пути «некоторые из его спутников были убиты, и сам епископ не избежал смертной опасности» , - так повествуют летописи о миссии Адальберта. Языческая реакция проявилась столь сильно, что пострадали не только немецкие миссионеры, но и некоторые из киевских христиан, крестившихся вместе с Ольгой. По приказу Святослава был убит племянник Ольги Глеб и разрушены некоторые построенные ею храмы.
Святой Ольге пришлось смириться с происшедшим и уйти в дела личного благочестия , предоставив управление язычнику Святославу. Конечно, с ней по-прежнему считались, к её опыту и мудрости неизменно обращались во всех важных случаях. Когда Святослав отлучался из Киева, управление государством поручалось святой Ольге.

Утешением для неё были и славные военные победы русского воинства. Святослав разгромил давнего врага Русского государства - Хазарский каганат, навсегда сокрушив могущество иудейских правителей Приазовья и нижнего Поволжья. Следующий удар был нанесен Волжской Болгарии, потом пришёл черед Дунайской Болгарии - восемьдесят городов взяли киевские дружинники по Дунаю.
Святослав и его воины олицетворяли богатырский дух языческой Руси. Летописи сохранили слова Святослава, окружённого со своей дружиной огромным греческим войском: «Не посрамим земли русской, но ляжем костьми здесь! Мертвые сраму не имут!»

Святослав мечтал о создании огромной Русской державы от Дуная до Волги, которая объединила бы Русь и другие славянские народы. Святая Ольга понимала, что при всем мужестве и отваге русских дружин им не справиться с древней империей ромеев, которая не допустит усиления языческой Руси. Но сын не слушал предостережений матери. Много скорбей пришлось пережить святой Ольге в конце жизни. Сын окончательно переселился в Переяславец на Дунае. Пребывая в Киеве, она учила своих внуков, детей Святослава, христианской вере, но не решалась крестить их, опасаясь гнева сына.

Кроме того, он препятствовал её попыткам утверждения христианства на Руси. Последние годы, среди торжества язычества, ей, когда-то всеми почитаемой владычице державы, крестившейся от Вселенского патриарха в столице Православия, приходилось тайно держать при себе священника, чтобы не вызвать новой вспышки антихристианских настроений. В 968 году Киев осадили печенеги. Святая княгиня с внуками, среди которых был и князь Владимир, оказались в смертельной опасности. Когда весть об осаде достигла Святослава, он поспешил на помощь, и печенеги были обращены в бегство.

Святая Ольга, будучи уже тяжело больной, просила сына не уезжать до её кончины. Она не теряла надежды обратить сердце сына к Богу и на смертном одре не прекращала проповеди: «Зачем оставляешь меня, сын мой, и куда ты идёшь? Ища чужого, кому поручаешь своё? Ведь дети Твои ещё малы, а я уже стара, да и больна, - я ожидаю скорой кончины - отшествия к возлюбленному Христу, в которого я верую; я теперь ни о чём не беспокоюсь, как только о тебе: сожалею о том, что хотя я и много учила и убеждала оставить идольское нечестие, уверовать в истинного Бога, познанного мною, а ты пренебрегаешь этим, и знаю я, что за твоё непослушание ко мне тебя ждёт на земле худой конец, и по смерти - вечная мука, уготованная язычникам.

Исполни же теперь хоть эту мою последнюю просьбу: не уходи никуда, пока я не преставлюсь и не буду погребена; тогда иди, куда хочешь.
По моей кончине не делай ничего, что требует в таких случаях языческий обычай; но пусть мой пресвитер с клириками погребут по обычаю христианскому моё тело; не смейте насыпать надо мною могильного холма и делать тризны; но пошли в Царьград золото к святейшему патриарху, чтобы он совершил молитву и приношение Богу за мою душу и раздал нищим милостыню» .
«Слыша это, Святослав горько плакал и обещал исполнить всё, завещанное ею, отказываясь только от принятия святой веры.

По истечении трёх дней блаженная Ольга впала в крайнее изнеможение; она причастилась Божественных Тайн Пречистого Тела и Животворящей Крови Христа Спаса нашего; всё время она пребывала в усердной молитве к Богу и к Пречистой Богородице, которую всегда по Боге имела себе помощницею; она призывала всех святых; с особенным усердием молилась блаженная Ольга о просвещении по её смерти земли Русской; прозирая будущее, она неоднократно предсказывала, что Бог просветит людей земли Русской и многие из них будут великие святые; о скорейшим исполнении этого пророчества и молилась блаженная Ольга при своей кончине. И ещё молитва была на устах её, когда честная душа её разрешилась от тела, и, как праведная, была принята руками Божиими» .

11 (24) июля 969 года святая Ольга скончалась, «и плакали по ней плачем великим сын её и внуки и все люди» . Пресвитер Григорий в точности выполнил её завещание. Святая равноапостольная Ольга была канонизирована на соборе 1547 года , который подтвердил повсеместное почитание её на Руси ещё в домонгольскую эпоху.

Бог прославил «начальницу» веры в Русской земле чудесами и нетлением мощей

При святом князе Владимире мощи святой Ольги были перенесены в Десятинный храм Успения Пресвятой Богородицы и положены в саркофаге, в каких было принято помещать мощи святых на православном Востоке. Над гробницей святой Ольги в церковной стене было окно; и если кто с верой приходил к мощам, видел через оконце мощи, причем некоторые видели исходящее от них сияние, и многие одержимые болезнями получали исцеление. Приходившему же с маловерием оконце не открывалось, и он не мог видеть мощей, а только гроб.

Так и по кончине святая Ольга проповедовала вечную жизнь и воскресение, наполняя радостью верующих и вразумляя неверующих .
Сбылось её пророчество о злой кончине сына. Святослав, как сообщает летописец, был убит печенежским князем Курей, который отсёк голову Святослава и из черепа сделал себе чашу, оковал золотом и во время пиров пил из неё.

Исполнилось и пророчество святой о земле Русской. Молитвенные труды и дела святой Ольги подтвердили величайшее деяние ее внука святого Владимира (память 15 (28) июля) - Крещение Руси.
Образы святых равноапостольных Ольги и Владимира, взаимно дополняя друг друга, воплощают материнское и отеческое начало русской духовной истории .
стала духовной матерью русского народа, через неё началось его просвещение светом Христовой веры .

Языческое имя Ольги соответствует мужскому Олег (Хельги), что означает «святой». Хотя языческое понимание святости отличается от христианского, но оно предполагает в человеке особый духовный настрой, целомудрие и трезвление, ум и прозорливость. Раскрывая духовное значение этого имени, народ Олега назвал Вещим, а Ольгу - Мудрой.

Впоследствии святую Ольгу станут называть Богомудрой , подчеркивая её главный дар, ставший основанием всей лествицы святости русских жен - премудрость. Сама Пресвятая Богородица - Дом Премудрости Божией - благословила святую Ольгу на её апостольские труды. Строительство ею Софийского собора в Киеве - матери городов Русских - явилось знаком участия Божией Матери в Домостроительстве Святой Руси. Киев, то есть христианская Киевская Русь, стала третьим Жребием Божией Матери по Вселенной, и утверждение этого Жребия на земле началось через первую из святых жен Руси - святую равноапостольную Ольгу. Христианское имя святой Ольги - Елена (в переводе с древнегреческого «Факел»), стало выражением горения её духа.
Святая Ольга (Елена) приняла духовный огонь, который не угас во всей тысячелетней истории Христианской России .

Вконтакте

Святая равноапостольная великая княгиня Ольга, в крещении Елена (ок. 890 — 11 июля 969), правила Киевской Русью после гибели мужа, князя Игоря Рюриковича с 945 до 962 года. Первая из русских правителей приняла христианство ещё до крещения Руси, первая русская святая. Имя Княгини Ольги находится в истоке русской истории, и связано с величайшими событиями основания первой династии, с первым утверждением на Руси христианства и ярких черт западной цивилизации. Великая княгиня вошла в историю как великая созидательница государственной жизни и культуры Киевской Руси. После смерти простой народ назвал ее хитрой, церковь - святой, история - мудрой.

Великая княгиня Ольга (ок. 890 — 11 июля 969) была супругой великого князя Киевского Игоря.

Основные сведения о жизни Ольги, признанные достоверными, содержатся в «Повести временных лет», Житии из Степенной книги, агиографической работе монаха Иакова «Память и похвала князю рускому Володимеру» и сочинении Константина Багрянородного «О церемониях византийского двора». Другие источники сообщают дополнительные сведения об Ольге, но их достоверность не может быть точно определена.

Ольга происходила из славного рода Гостомысла (правителя Великого Новгорода ещё до князя Рюрика). Родилась в Псковской земле, в селе Выбуты, в 12 км от Пскова выше по реке Великой, в языческой семье из династии князей Изборских. Споры о точной дате рождения Ольги ведутся до сих пор - одни историки настаивают на дате ок.890 года, другие - на дате 920 года (хотя эта дата абсурдна в силу того, что Ольга вышла замуж за Игоря при Вещем Олеге, который погиб в 912 году). Обе даты можно подвергнуть сомнению, поэтому их принимают условно. Имена родителей Ольги не сохранились.

Когда Ольге уже исполнилось 13 лет, она стала супругой великого князя Киевского Игоря. Согласно преданию, князь Игорь занимался охотой. Однажды, когда он охотился в псковских лесах, то выслеживая зверя, он вышел к берегу реки. Решив переправиться через реку, он попросил проходящую мимо на лодке Ольгу перевезти его, приняв ее сначала за юношу. Когда они плыли, Игорь, внимательно всматриваясь в лицо гребца, увидел, что это не юноша, а девица. Девушка оказалась очень красивой, умной и чистой помыслами. Красота Ольги уязвила сердце Игоря, и он начал прельщать ее словами, склоняя к нечистому плотскому смешению. Однако целомудренная девица, уразу-мев помыслы Игоря, разжигаемого похотью, пристыдила его мудрым увещанием. Удивился князь столь выдающемуся разуму и целомудрию юной девицы, и не стал её домогаться.

Игорь был единственным сыном новгородского князя Рюрика (+879). Когда отец умер, княжич был ещё очень молод. Перед смертью Рюрик передал правление в Новгороде своему родственнику и воеводе Олегу и назначил его опекуном Игоря. Олег был удачным воином и мудрым правителем. В народе его прозвали Вещим . Он завоевал город Киев и объединил вокруг себя многие славянские племена. Олег любил Игоря как родного сына и вырастил из него настоящего воина. А когда настала пора искать ему невесту, в Киеве устроили смотрины красивых девиц, чтобы среди них найти девушку, достойную княжеского чертога, но ни одна из них
не по-любилась князю. Ибо в сердце его уже давно был сделан выбор невесты: он велел вызвать ту прекрасную лодочницу, которая перевезла его через реку. Князь Олег с великой честью привез Ольгу в Киев, и Игорь вступил в с нею в брак. Женив молодого княжича на Ольге, стареющий Олег стал усердно приносить жертвы богам, чтобы дали Игорю наследника. За долгих девять лет много кровавых жертв идолам принёс Олег, столько людей и быков заживо спалил, ждал, что дадут славянские боги Игорю сына. Не дождался. Умер в 912 году от укуса змеи, выползшей из черепа его бывшего коня.

Языческие идолы начали разочаровывать княгиню: многолетние жертвоприношения идолам не дали ей желаемого наследника. А ну как Игорь поступит по человеческому обыкновению и возьмёт себе другую жену, третью? Гарем заведёт. Кем она тогда будет? И тогда княгиня решилась молиться христианскому Богу. И стала Ольга по ночам горячо просить у Него сына-наследника.

И вот в 942 году ,на двадцать четвертом году совместной жизни, родился у князя Игоря наследник — Святослав! Завалил князь Ольгу подарками. Она же самые дорогие отнесла в церковь Илии — для христианского Бога. Понеслись счастливые годочки. Стала задумываться Ольга над верой христианской да о выгодах от неё для страны. Только Игорь мыслей таких не разделял: его боги в битвах ни разу ему не изменяли.

Согласно летописи, в 945 году князь Игорь погибает от рук древлян после неоднократного взимания с них дани (он стал первым правителем в истории России, который погиб от народного негодования). Игоря Рюриковича казнили , в урочище, с помощью почетной «размычки». Нагнув два молодых, гибких дуба, привязали за руки и ноги, и отпустили…

Ф.Бруни. Казнь Игоря

Наследнику престола Святославу тогда было только 3 года, поэтому фактическим правителем Киевской Руси в 945 году стала Ольга . Дружина Игоря подчинилась ей, признав Ольгу представителем законного наследника престола.

Древляне после убийства Игоря прислали к его вдове Ольге сватов звать её замуж за своего князя Мала. Княгиня жестоко отомстила древлянам, проявив хитрость и сильную волю. Месть Ольги древлянам описана обстоятельно и подробно в «Повести временных лет».

Месть княгини Ольги

После расправы с древлянами Ольга стала править Киевской Русью до совершеннолетия Святослава, но и после этого она оставалась фактическим правителем, так как её сын большую часть времени отсутствовал в военных походах.

Внешняя политика княгини Ольги осуществлялась не военными методами, а при помощи дипломатии. Она укрепила международные связи с Германией и Византией. Отношения с Грецией открыли Ольге, насколько христианская вера выше языческой.

В 954 году княгиня Ольга с целью религиозного паломничества и дипломатической миссии отправилась в Царьград (Константинополь) , где с почетом была принята императором Константином VII Багрянородным. Целых два года знакомилась она с основами веры христианской, посещая богослужения в Софийском соборе. Её поразило величие христианских храмов и собранных в них святынь.

Таинство крещения над нею совершил Патриарх Константинопольский Феофилакт, а восприемником стал сам император. Имя русской княгине наречено было в честь святой царицы Елены, обретшей Крест Господень. Патриарх благословил новокрещенную княгиню крестом, вырезанным из цельного куска Животворящего древа Господня с надписью: «Обновися Русская земля Святым Крестом, его же приняла Ольга, благоверная княгиня».

Княгиня Ольга стала первым правителем Руси, принявшим крещение , хотя и дружина, и русский народ при ней были языческими. В язычестве пребывал и сын Ольги, великий князь Киевский Святослав Игоревич.

По возвращении в Киев Ольга пробовала приобщить Святослава к христианству, однако «он и не думал прислушаться к этому; но если кто собирался креститься, то не запрещал, а только насмехался над тем». Более того, Святослав гневался на мать за её уговоры, опасаясь потерять уважение дружины. Святослав Игоревич так и остался убежденным язычником.

По возвращении из Византии Ольга ревностно несла христианское благовестие язычникам, стала воздвигать первые христианские храмы: во имя святого Николая над могилой первого киевского князя-христианина Аскольда и Святой Софии в Киеве над могилой князя Дира, храм Благовещения в Витебске, храм во имя Святой и Живоначальной Троицы в Пскове , место для которого, по свидетельству летописца, было ей указано свыше «Лучем Трисиятельного Божества» - на берегу реки Великой она увидела сходящие с неба «три пресветлых луча».

Святая княгиня Ольга скончалась в 969 году, в возрасте 80 лет и была похоронена в земле по христианскому обряду.

Сергей Ефошкин. Княгиня Ольга. Успение

Ее нетленные мощи покоились в Десятинной церкви в Киеве. Её внук князь Владимир I Святославич, Креститель Руси, перенес (в 1007 году) мощи святых, включая Ольгу, в основанную им церковь Успения Пресвятой Богородицы в Киеве (Десятинная церковь). Скорее всего, в княжение Владимира (970—988) княгиня Ольга начала почитаться как святая. Об этом свидетельствует перенесение её мощей в церковь и описание чудес, данное монахом Иаковом в XI веке.

В 1547 году Ольга была причислена к лику святой равноапостольной. Такой чести удостоились ещё только 5 святых женщин в христианской истории (Мария Магдалина, первомученица Фёкла, мученица Апфия, царица Елена Равноапостольная и просветительница Грузии Нина).

Память равноапостольной Ольги празднуется православными и католическими и другими западными церквами.

Княгиня Ольга первой из русских князей официально приняла христианство и была канонизирована Русской православной церковью еще в домонгольский период. Крещение княгини Ольги не привело к установлению христианства на Руси, но она оказала большое влияние на внука Владимира, который продолжил ее дело. Она не вела завоевательных войн, а направила всю свою энергию на внутреннюю политику, поэтому на долгие времена народ сохранил о ней добрую память: княгиня провела административно-налоговую реформу, которая облегчила положение простых людей и упорядочила жизнь в государстве.

Святая княгиня Ольга почитается как покровительница вдов и новообращённых христиан. Жители Пскова считают Ольгу его основательницей. В Пскове есть Ольгинская набережная, Ольгинский мост, Ольгинская часовня. Дни освобождения города от фашистских захватчиков (23 июля 1944 года) и памяти святой Ольги отмечаются в Пскове как Дни города.

Материал подготовил Сергей ШУЛЯК

для Храма Живоначальной Троицы на Воробьевых горах

Ин тропарь равноапостольной Ольги, глас 8
В тебе, Богомудрая Елено, известен спасения образ бысть в Русстей стране,/ яко, приимши баню святаго Крещения, последовала еси Христу,/ творящи же и учащи, еже оставити идольскую прелесть,/ восприяти же попечение о души, вещи безсмертней,/ темже и со Ангелы радуется, равноапостольная, дух твой.

Ин кондак равноапостольной Ольги, глас 4
Явися днесь благодать всех Бога,/ прославльши в Руси Ольгу Богомудрую,/ молитвами ей, Господи,/ людем подаждь/ грехом оставление.

Молитва святой равноапостольной княгине Ольге
О святая равноапостольная великая княгине Ольго, первоугоднице российская, теплая о нас пред Богом ходатаице и молитвеннице! К тебе прибегаем с верою и молимся с любовию: буди нам во всем ко благу помощница и споспешница и, якоже во временней жизни тщалася еси просветити праотцы наша светом святыя веры и наставити я творити волю Господню, тако и ныне, в небесней пребываеши светлости, благоприятными твоими к Богу молитвами вспомоществуй нам в просвещении ума и сердца нашего светом Евангелия Христова, да преспеваем в вере, благочестии и любви Христове. В нищете и скорби сущия утеши, бедствующим подаждь руку помощи, обидимыя и напаствуемыя заступи, заблудшия от правыя веры и ересьми ослепленныя вразуми и испроси нам у Всещедраго Бога вся благая и полезная жизни временней и вечней, да тако благоугодне зде поживше, сподобимся наследия благ вечных в безконечном Царствии Христа Бога нашего, Емуже со Отцем и Святым Духом подобает всякая слава, честь и поклонение всегда, ныне и присно и во веки веков. А минь.

ВЕЛИКАЯ КНЯГИНЯ ОЛЬГА (890-969)

Из цикла «История государства Российского».

В допетровской Руси было немало выдающихся женщин - и правительниц, и просветительниц, и святых,и прекрасных и верных жен. О семи из них мы расскажем.

Ольга, в крещении Елена, по преданию, происходила из Пскова. Она правила Киевской Русью после гибели мужа, князя Игоря Рюриковича, как регент с 945 до примерно 960 года. Ольга проявила себя как решительная и мудрая правительница. Древляне после убийства Игоря прислали к его вдове сватов звать ее замуж за своего князя Мала. Княгиня жестоко покарала древлянских старейшин и привела древлян к покорности.

Первой из русских правителей приняла христианство еще до крещения Руси. Согласно Повести Временных Лет это произошло в 955 году в Константинополе, Ольгу лично крестили император Константин VII Багрянородный с патриархом (Феофилактом): «И было наречено ей в крещении имя Елена, как и древней царице-матери императора Константина I».

Повесть Временных Лет и Житие украшают обстоятельства крещения историей о том, как мудрая Ольга перехитрила византийского царя. Тот, подивившись ее разуму и красоте, захотел взять Ольгу в жены, но княгиня отвергла притязания, заметив, что не подобает христианам за язычников свататься. Тогда-то и крестили её царь с патриархом. Когда царь снова стал домогаться княгини, та указала на то, что она теперь приходится крёстной дочерью царю. Тогда тот богато одарил её и отпустил домой.

Анна (Агнесса) Ярославна или Анна Киевская- младшая из трёх дочерей киевского князя Ярослава Мудрого от брака с Ингегердой Шведской, супруга французского короля Генриха I и королева Франции. Молодая королева была дальновидным и энергичным государственным деятелем. На французских документах той поры, наряду с подписями её мужа, встречаются и славянские буквы: «Анна Ръина» (королева Анна).

Римский папа Николай II, удивленный замечательными политическими способностями Анны, написал ей в письме: «Слух о ваших добродетелях, восхитительная девушка, дошел до наших ушей, и с великою радостью слышим мы, что вы выполняете в этом очень христианском государстве свои королевские обязанности с похвальным рвением и замечательным умом».

В 1060 году Анна переселилась в замок Санлис, в 40 км от Парижа, здесь основала женский монастырь, и церковь. Она являлась воспитательницей подрастающего сына и его руководителем в государственных делах, однако номинально опекуном был граф Бодуэн Фландрский (опекуном мог быть только мужчина).

В 1063 году Анна вышла замуж за Рауля де Крепи-ан-Валуа. Этот брак вызвал скандал. Хотя в жилах Рауля текла кровь Каролингов, а его феодальные владения превосходили домен французских королей, тем не менее он был вассалом. После смерти Рауля в 1074 году, Анна вернулась ко двору и была принята как королева-мать. Последнее упоминание об Анне мы находим в 1075 году (её подпись стоит на грамоте), после этого ничего точного о её судьбе неизвестно.

По одной из версий Анна была похоронена в аббатстве Вилье в местечке Серни недалеко от Ла Ферте Алле. С именем Анны в XVIII-XIX веках часто связывалась церковнославянская пергаментная рукопись, хранящаяся в Реймсском соборе; по крайней мере с XVI века на нём присягали французские короли. Мнение о том, что эта рукопись (точнее - первая её часть, написанная кириллицей; вторая, глаголическая, относится к XIV веку) была завезена во Францию Анной Ярославной, получило большую популярность.

Ефросинья Полоцкая - первая белорусская и, по некоторым данным, восточнославянская просветительница. Её светское имя - Предслава. Родилась она в княжеской семье и была дочкой младшего сына князя Всеслава Брачеславовича. Мать её - София - была дочерью Владимира Мономаха. Хотя, судя по всему, Предславе светило блестящее светское будущее, маленькая княжна решила прожить свою жизнь иначе, чем это было принято. По достижении совершеннолетия - а по тем временам это было 12 лет - Предслава твёрдо решила уйти в монастырь и, несмотря на мольбы матери и угрозы отца, так и сделала. В монастыре настоятельницей была её тётка, она и приняла юную монахиню.

В 1127-1128 годы Евфросиния основала Полоцкий Спасо-Евфросиниев монастырь, куда под её влиянием постриглись также её сестра Гордислава (в иночестве - Евдокия) и двоюродная сестра Звенислава Борисовна (в иночестве - Евпраксия). Монастырь получил богатые вклады и Евфросинией в нём был построен каменный храм Спасителя, сохранившийся по настоящее время.

В преклонном возрасте Ефросинья отправилась в паломничество в Иерусалим (в апреле 1167 года). Там она получила аудиенцию у патриарха Луки. В Иерусалиме Ефросинья, обессиленная долгим путешествием, заболела и умерла.

Святая благоверная княгиня Евпраксия Рязанская - жена Фёдора Юрьевича, князя Рязанского. По рассказам летописей, славилась своей красотой. Во время монголо-татарского нашествия хан Батый, наслышанный о её красоте, пожелал, чтобы её привели к нему. Князь Фёдор отказался привести жену в Орду, за что и был убит по приказу Батыя. Узнав об участи своего мужа (по другим данным - после захвата крепости Батыем, чтобы не остаться на поругание), Евпраксия вместе с ребёнком наложила на себя руки, бросившись с крыши княжеского терема (по другим данным - с колокольни храма св. Николая).

Феврония (в миру Евфросиния) - святая, супруга муромского князя Давида, в иночестве Петра. О Февронии дошли до нас известия уже позднейшего происхождения, по всей вероятности XVI века, появившиеся одновременно с канонизацией муромских чудотворцев. Князь Давид, еще до занятия княжеского стола в Муроме, долго страдал от какой-то тяжкой болезни: тело его было покрыто струпьями.

Дочь одного «древолазца» (бортника), славившаяся умом и красотой, вылечила князя какой-то мазью. Князь дал слово жениться на ней, но потом нашел неприличным своему сану супружество с девицей низкого происхождения. Вскоре князя опять посетила прежняя болезнь, и опять он был исцелен той же Евфросинией. На этот раз он выполнил свое обещание и сочетался с ней браком. Давид Юрьевич, по смерти старшего брата своего, занял муромский княжеский стол. Муромские вельможи, завидовавших его власти и они требовали, чтобы князь или отпустил от себя супругу, или сам оставил Муром. Давид Юрьевич покинул княжество. Княгиня советовала князю не печалиться и надеяться на Господа. Вскоре бояре были вынуждены были просить Давида и Евфросинию возвратиться в Муром. Умная и благочестивая княгиня помогала супругу советами и делами благотворительности.

Достигнув старости, князь и княгиня приняли иноческий постриг один с именем Петра, другая - с именем Февронии. Феврония скончалась в 1228 г., в один день с супругом. Оба они, согласно завещанию, положены в одном гробе.

Марфа, богатая и влиятельная вдова новгородского посадника Исаака Борецкого, в XV веке стала неформальным лидером боярской оппозиции растущему влиянию Москвы. Она вела переговоры с великим князем литовским и королём Польши Казимиром IV о вступлении Новгорода в состав Великого княжества Литовского на правах автономии при сохранении политических прав Новгорода. Марфа и ее сын, новгородский степенный посадник Дмитрий, в 1471 году выступили за выход Новгорода из зависимости от Москвы установленной Яжелбицким миром (1456).Узнав об этом, великий князь Московский Иван III объявил войну Новгородской республике и в Шелонской битве (1471 год) разбил новгородцев. Дмитрий Борецкий был казнен, однако Новгород сохранил право на самоуправление в своих внутренних делах.

Но Марфа, несмотря на смерть сына и действия Ивана III, продолжила переговоры с Казимиром, который обещал ей поддержку. В 1478 году Иван III окончательно лишил Новгородские земли привилегий самоуправления, распространив на них власть самодержавия. В знак упразднения новгородского веча вечевой колокол увезли в Москву, земли Марфы были конфискованы, ее с внуком сначала привезли в Москву, а затем выслали в Нижний Новгород. Там Марфу постригли в монашество под именем Марии в Зачатьевском монастыре, где она и умерла в 1503 году. Этой неоднозначной, но яркой женщине посвящена повесть Николая Карамзина «Марфа-Посадница, или покорение Новгорода», а ее изображение присутствует на памятнике «1000-летие России» в Великом Новгороде.

Феодосия Морозова, в девичестве Соковнина, в 17 лет вышла замуж за царского спальника Глеба Ивановича Морозова. Став вдовой, Феодосия опекала малолетнего сына и пользовалась влиянием при дворе царя Алексея Михайловича, имея чин верховой боярыни. Боярыня Морозова была противницей реформ патриарха Никона, и общалась с апологетом старообрядчества - протопопом Аввакумом. Феодосия занималась благотворительностью, домашние молитвы совершала «по древним обрядам», а ее московский дом служил пристанищем для гонимых властью староверов.

После тайного пострига в монахини под именем Феодоры, состоявшегося в декабре 1670 года, Морозова стала удаляться от церковных и светских мероприятий. Приверженность к «старой вере» и отказ присутствовать на царской свадьбе вызвали непримиримый конфликт с царем Алексеем Михайловичем. Боярыня была арестована, лишена имения, а затем сослана в Пафнутьево-Боровский монастырь и заточена в монастырскую тюрьму, в которой погибла от голода. Академик А. М. Панченко, исследуя письма Морозовой к Аввакуму, пишет, что Феодосия «не мрачная фанатичка, а хозяйка и мать, занятая сыном и домашними делами». Боярыня Морозова изображена на знаменитой картине Сурикова (1887); она является одним из главных персонажей телефильма «Раскол».

2012 – ГОД РОССИЙСКОЙ ИСТОРИИ

ЗАЩИТНИЦЫ ВЕРЫ

Дочери русских царей, выходя замуж, сохраняют преданность своей вере – это правило было хорошо известно в Европе. Не всегда поэтому судьбы их складывались вполне счастливо

ЕЛЕНА МОСКОВСКАЯ

Происшедшая от корня

Вспомним историю княгини Елены – дочери государя Ивана Третьего. Памятуя о её «благоверном подвиге», летописец так охарактеризовал эту замечательную христианку: «происшедшая от корня», «в непоколебимом благочестии взращённая, «от благочестивых родителей поставлена».

Её мать Софья была племянницей последнего византийского императора Константина XI Палеолога и воспитывалась в Италии. Ватикан связывал с нею большие надежды. Предполагалось, что Софья поможет обратить Русь в католичество, но едва девушка ступила на Русскую землю, как бросилась в храм и начала целовать иконы.

Прошло двадцать три года. Великую княгиню Елену решено было выдать замуж за великого князя Литовского Александра. В то время Литва включала Белоруссию, Смоленщину и другие русские земли. Несмотря на то что большая часть жителей там исповедовала православие, князья литовские выбрали католичество. Правда, не все – иные бились на поле Куликовом рядом со святым князем Димитрием. Но постепенно Рим всё более утверждался в Западной Руси. Чтобы нашлось кому защищать отеческую веру, и дано было согласие на брак Елены с Александром.

Девушка отправилась в путь, подкреплённая инструкцией отца: «Память великой княжне. В божницу латинскую не ходить, а ходить в греческую церковь. Из любопытства можешь видеть первую или монастырь латинский, но только однажды или два раза. Если свекровь твоя будет в Вильне и прикажет тебе идти с собою в божницу, то проводи её до дверей и скажи учтиво, что идёшь в свою церковь».

Правда, Александр, успевший влюбиться, клятвенно заверял Ивана III, что не будет препятствовать будущей супруге «содержать греческий закон, нудить её к римскому закону» и даже не допустит такого перехода, если бы и сама она захотела. Но обещание дано было устно, противоречило польским законам, да и, наконец, мало ли кто в чём клянётся. Всерьёз родители надеялись лишь на саму Елену, зная её характер. Предстояло узнать его и полякам с литовцами.

Княжне было девятнадцать, когда в 1495 году русское посольство достигла Вильно. Венчание состоялось в местном кафедральном соборе святого Станислава сразу по двум обрядам – католическому и православному. Служили виленский епископ Радзивилл и московский священник Макарий. Там, в Вильно, молодые супруги и поселились, ещё не представляя, какие испытания им предстоят. В каком-то смысле в Риме на княгине надеялись отыграться за неуспех с её родителями. «Русь слишком сильна и оттого так упряма, – полагали католики, – а Елена всего лишь женщина, и вряд ли она окажет серьёзное сопротивление».

Королева

В очень сложном положении оказался Александр. Он надеялся, что всё обойдётся. Но не обошлось. Из Рима ему слали письма, разрешающие от клятв, данных тестю, давили нещадно. Единственное, что удерживало его от полного послушания, – нежное чувство к жене. Приходилось, однако, и ему досаждать супруге. Ей отказали в обещанном строительстве домовой церкви. Но православных храмов в Вильно хватало. В один из них – Покровский – Елена и стала ездить на службы. Много хуже было другое: из окружения княгини удалили всех православных.

«Здесь у нас, – писал подьячий Шестаков государю в Москву, – смута большая между латинами и нашим христианством; в нашего владыку Смоленского дьявол вселился, да в Сапегу тоже. Встали на православную веру. Великий князь неволит государыню нашу, великую княгиню Елену, в латинскую проклятую веру. Но государыню нашу Бог научил, да помнила науку государя-отца, и она отказала мужу так: "Вспомнись, что ты обещал государю, отцу моему, а я без воли государя, отца моего, не могу этого сделать. Сделаю, как меня научит". Да и всё наше православное христианство хочет окрестить; от этого наша Русь с Литвою в большой вражде».

Царь Иван Третий

Узнав об этом, Иван Третий послал в Литву верного человека Ивана Мамонова, приказывая дочери скорее до смерти пострадать, чем изменить вере. Неизвестно, как бы он повёл себя, знай, что Елена выполнит его распоряжение. Представляю усмешки некоторых: ради чего всё это? Да и православный по виду епископ Смоленский, предавший Елену, был в недоумении. Политикой многих православных иерархов не только в Латинском мире, но и в Османской империи было – не высовываться. А тут...

Разгневанный государь Иван начал против зятя войну, но Елена отправила отцу письмо, в котором укоряла его за нарушение мирного договора и умоляла прекратить «крови христианской розлитье». Уверяла, что муж к ней ласков и заботлив, так что великий князь даже вспылил, написав в ответ: «Как не стыдно тебе, дочка, писать мне неправду! Нам доподлинно известно, что тебя притесняют в вере». Княгиня же стояла на своём, желая примирить двух близких ей людей.

Спустя год великий князь Александр занял уже польский престол, а Елена фактически стала королевой – но не юридически, так как отказалась короноваться. Ведь для этого требовалось принять католичество. Муж отнёсся к её решению философски, смирился. Более того, провёз свою возлюбленную по новым владениям, демонстрируя каждому: вот ваша государыня. Утешая, дарил Елене владения, которые она стремительно передаривала православным храмам и монастырям. Что любопытно: война с Москвой всё это время продолжалась. Лишь спустя три года после её начала был подписан мир, который государь Иван сопроводил предупреждением: «А начнёт брат наш дочь нашу принуждать к римскому закону, то пусть знает, что мы ему этого не спустим – будем за это стоять, сколько нам Бог пособит».

Стояние

Решив, что Елена Московская, как звали её в Польше и Литве, всего лишь исполняет послушание родителю, католики несколько утихомирились, стали ждать смерти русского монарха. Папа Юлий II в 1505 году так прямо и заявил, разрешая Александру жить с иноверной супругой «в ожидании смерти её отца, уже очень старого, или какого-нибудь другого обстоятельства». Ждать пришлось недолго: через несколько месяцев Иван Третий скончался. Что же Елена? А ничего. Как верила, так и продолжала оставаться православной. В следующем году лишилась она и любимого супруга, бывшего её опорой в стане недоброжелателей. Но её брат Василий, взошедший на русский престол, продолжал укреплять силы Елены: «А ты бы, сестра, и теперь помнила Бога и свою душу, отца нашего и матери наказ, от Бога душою не отпала бы, от отца и матери в неблагословеньи не была бы и нашему православному закону укоризны не принесла». Вдовствующей королеве приходилось несладко: в 1512 году у неё отняли казну и отправили из Вильно в ссылку.

В ответ началась война, которая ещё больше ухудшила положение Елены, а затем совершилось злодейство. Воевода Николай Радзивилл подослал к королеве убийц (двух русских и одного жмудина-литовца), чтобы они преподнесли ей вместе с мёдом отраву. В тот же январский день Елены не стало. Ей было всего тридцать семь лет, когда она приняла мученическую кончину.

В память о сестре государь Василий построил церковь в Кремле, которая почиталась всеми последующими русскими царями. Главной святыней храма стала икона свт. Николая из Гостунского замка, которую связывают с именами Елены и её мужа Александра. Сохранилось предание, что перед этим образом вместе молились когда-то двое любящих супругов, принадлежавших к разным верам.

Прошло три века после смерти Елены. Мир переменился, но история повторилась. Вновь русская княжна оказалась в католической стране – и прошла через многие страдания, отстаивая свою веру. Только умерла на этот раз семнадцатилетней. Героиней следующего нашего рассказа станет Александра – палантина Венгрии, дочь императора Павла Первого.

АЛЕКСАНДРА – ПАЛАНТИНА ВЕНГРИИ

Первые годы

Императрицу Екатерину Великую рождение первой внучки не обрадовало. «Моя заздравная книжка, – писала она, – на днях умножилась барышней, которую в честь старшего брата назвали Александрой. По правде сказать, я несравненно больше люблю мальчиков, нежели девочек...» В подборе имени это вполне отразилось.

Решено было, что доверять воспитание ребёнка матери – великой княгине Марии Фёдоровне – слишком рискованно. Невестку Екатерина сама выбрала из немецких принцесс, оценив широкие бёдра и всё, что нужно для производства наследников. Наличие мыслительных способностей при этом было не обязательно, даже вредно. Несчастная Мария Фёдоровна вынуждена была едва ли не скрывать, что она умна, деликатна, не лишена талантов. Муж – будущий император Павел – горячо её полюбил. Супруги вместе переживали, что младенцев у них отнимали одного за другим, не допуская к воспитанию. Екатерина, мечтая вырастить «новую породу людей», начать решила с внуков. Правда, на Александру особых надежд не возлагалось.

Прошёл год, другой, всё оставалось, как прежде: маленькая княжна продолжала вызывать раздражение. «Ни рыба ни мясо», – отзывалась о ней властительница, уточняя, что дитя это – «существо очень некрасивое, особенно в сравнении с братьями» и что даже вторая её внучка, двухмесячная Елена, умнее и живее двухлетней Александры. Но гадкий утёнок, словно пытаясь угодить царственной бабке, начал разительно меняться.

Императрица с удивлением сообщала о внучке, что та «вдруг сделала поразительные успехи: похорошела, выросла и приняла такую осанку, что кажется старше своих лет. Она говорит на четырёх языках, хорошо пишет и рисует, играет на клавесине, поёт, танцует, понимает всё очень легко и обнаруживает в характере чрезвычайную кротость. Я сделалась предметом её страсти, и, чтобы мне нравиться и обратить на себя моё внимание, она, кажется, готова кинуться в огонь».

Просто удивительно, каким образом в этой презираемой, лишённой материнской ласки девочке развился такой дар любви. Никто ни до неё, ни после не любил Екатерину Великую столь сильно и бескорыстно.

Это был главный дар Александры, не говоря о том, что она переводила стихи, прекрасно лепила из воска; всё, чего касалась эта девочка, преображалось. Быть может, сказался удачный выбор наставницы. Княжну с младенчества поручили вдове генерала баронессе Шарлотте Карловне Ливен, сумевшей превосходно воспитать шестерых собственных детей и раскрыть их таланты. По мере рождения других великих княжон, а затем и князей все они поступали в её распоряжение. Генеральша Ливен – это был железный человек, самой императрице Екатерине перепадало от неё за распутство. Влияние Шарлотты Карловны на судьбы представителей династии трудно переоценить. Вплоть до революции воспитание великих князей и княгинь несло отпечаток её характера.

Отец Андрей Самборский

Не меньшее влияние оказал на Александру священник Андрей Самборский. Это был один из самых образованных людей в Петербурге, долгое время служивший при Русской миссии в Лондоне. Оттуда привёз он и жену-англичанку, обращённую им в православие, и ряд привычек, необычных для православного батюшки: бороды он не носил, а платье предпочитал светское.

Духовное начальство было этим недовольно, однако нужно сделать скидку на биографию отца Андрея. Он хотя и был сыном священника, но в Европу был направлен изучать агрономию и далеко не сразу решил продолжить дело отца и предков. Зато выбор был обдуманным и сделан в условиях весьма неблагоприятных.

«Сия просвещённая страна (Англия. – В. Г.), – писал он, защищаясь от нападок, – да засвидетельствует, с какою ревностью и чистотою совершал я чрез многие годы богослужение, которое утверждает в человеках чистую веру, которая едина утверждает царские престолы, содействием которой народы пребывают в тишине и единодушии. По совершении священной должности в храме всё прочее время употреблял я для приобретения не собственной пользы, а блага общего – успехов российских художников, кораблестроителей, мореходцев, земледельцев, – пользуясь всеми возможными случаями и способами».

Все великие княжны, затем и князья ценили этого человека. Хотя враги его утверждали, будто отец Андрей привил мало религиозности своим духовным чадам, оставаясь больше агрономом, чем духовником, это не так. Пишут, например, об императоре Александре Благословенном: «Влияние Самборского было отрицательное. Александр не знал Бога». Однако известно, что государь, бывало, целые часы проводил на коленях перед образами. Просто он не пытался это афишировать: отец Андрей не научил его лицемерить.

Наиболее тёплые и доверительные отношения сложились у отца Андрея с Александрой. Священник очень любил эту девочку, расцветавшую у него на глазах, она платила ему тем же. Они не знали, какие испытания им предстоят и что княжна умрёт на руках духовного отца, разбив ему сердце.

Всего одно условие...

По воспоминаниям современников, она была не просто хороша собой, но обладала тем очарованием, которое почти невозможно передать на портрете. Во всяком случае, это никому так и не удалось, хотя писали девочку многие: Левицкий, Виже-Лебрен, Лампи, Жарков, Майлс, Боровиковский, Ритт. Им так и не удалось вполне угодить родным и близким княжны. Душевная красота будто освещала её лицо изнутри, но личность человека в ту эпоху ещё не умели ценить саму по себе.

Екатерина Великая очень рано начала задумываться о замужестве Александры (как, впрочем, и других великих княжон). Это было одной из главных причин того, что царица не радовалась рождению внучек: она боялась за них. «Все будут плохо выданы замуж, – предсказывала императрица, – потому что ничего не может быть несчастнее русской великой княжны. Они не сумеют ни к чему примениться; всё им будет казаться мелким... Конечно, у них будут искатели, но это приведёт к бесконечным недоразумениям».

Увы, Екатерина не ошиблась, хотя сделала всё, чтобы избежать этого. Когда Александре исполнилось девять лет, бабка решила сделать её шведской королевой. Потенциальному жениху было пятнадцать. Разумеется, для брака он был ещё не вполне пригоден, и императрица решила дождаться его 18-летия. Густав IV Адольф – так звали короля. Предложение из Петербурга больше смахивало на приказ. Начались переговоры между государыней и регентом при малолетнем монархе – герцогом Зюдерманландским. Их ход не был гладким, так что Екатерина даже отписала своему верному корреспонденту барону Гримму: «Если же дело не уладится, то она (Александра. – В. Г.) может утешиться, потому что тот будет в убытке, кто женится на другой. Я могу смело сказать, что трудно найти равную ей по красоте, талантам и любезности. Не говоря уж о приданом, которое для небогатой Швеции само по себе составляет предмет немаловажный. Кроме того, брак этот мог бы упрочить мир на долгие годы».

Брак старшей внучки со шведским королём стал для государыни идеей фикс, она желала его всеми силами души. Примерно столь же страстно шведы ему противились. Им казалось, что их хотят унизить. Регент – дядя короля – начал вести переговоры о браке племянника с принцессой Луизой-Шарлоттой Мекленбург-Шверинской. В ноябре 1795-го в шведских церквях принялись служить молебны о здравии этой принцессы, но Екатерина оскорбилась, вопрошая: «Пусть регент ненавидит меня, пусть ищет случая и обмануть – в добрый час! – но зачем он женит своего питомца на безобразной дурнушке? Чем король заслужил такое жестокое наказание, тогда как он думал жениться на невесте, о красоте которой все говорят в один голос?»

Эстетические соображения были подкреплены решительными действиями. На границу отправили графа Суворова – «для осмотра крепостей». Оказалось, с ними всё в порядке. Кто такой Суворов, шведы знали, так что более близкого знакомства сводить не хотели. По этой или по какой другой причине королю вдруг решительно расхотелось жениться на Луизе-Шарлотте, и переговоры с Петербургом возобновились. Дольше всего спорили о вероисповедании невесты, но в конце концов шведская сторона дала согласие на то, что княжна останется православной.

А что же Александра? Познакомившись с портретом короля, она решила, что сможет его полюбить, и четыре года готовилась к свадьбе, изучая шведский. Встреча состоялась в августе 1796 года, когда Густав прибыл в Петербург, взяв на время псевдоним – «граф Гага». Празднества длились целый месяц, и молодые люди сразу нашли общий язык. Императрица была в восторге, сообщая: «Все замечают, что его величество всё чаще танцует с Александрой и что разговор у них не прерывается... Кажется, и девица моя не чувствует отвращения к вышеупомянутому молодому человеку: она уже не имеет прежнего смущённого вида и разговаривает очень свободно со своим кавалером».

Тем временем тревожные знаки начали беспокоить столицу.

В день бала, данного генерал-прокурором графом Самойловым в честь прибытия шведов, в ту минуту, когда императрица Екатерина II выходила из кареты, небо прочертил метеор, осветивший всю столицу. «Вот звезда упала!» – сказала государыня. Почти одновременно в Царском Селе появился ночью столь сильный дым под окном спальни государыни, что все переполошились и стали искать его источник. Ничего не удалось обнаружить ни во дворце, ни в окрестностях. Некоторые отнесли случившееся к рождению цесаревича Николая Павловича, но он был здесь решительно ни при чём. Очевидно, произошедшее беспокоило Екатерину. Её любимица графиня Анна Алексеевна Матюшкина, пытаясь утешить государыню, сообщала: «Народ, матушка, толкует, что звезда упала к хорошему, и значит это, что от нас улетит великая княжна Александра Павловна в Швецию». Но народ толковал зря.

Жить Екатерине Великой оставалось считанные недели. Смертельный удар ей нанёс не кто иной, как шведский жених, вернее, те, кто стоял за юным королём. Обручение было назначено на 11 сентября, при этом достигли согласия, что оно состоится в греко-российской церкви. Екатерина ждала шведов в зале дворца, окружённая военными, придворными, духовенством, томилась Александра, облачённая в свадебный наряд. Но в назначенное время гости не явились. Время шло, а их всё не было – и так четыре с лишним часа. Всё это время шли переговоры. Густав заперся в спальне, требуя согласиться на условие: великая княжна должна стать протестанткой.

Всего одно условие...

Александре сказали, что жених её болен. Она заплакала.

В оправдание Густава можно сказать, что на него было оказано давление. Юношу пугали народными волнениями, и он сопротивлялся, прежде чем дал себя уговорить. Русская княжна действительно ему нравилась: трудно было в неё не влюбиться. Возможно, король поначалу надеялся, что русские легко сдадутся, но затем ожесточился. Если Карл XII хотел поставить на колени всю Россию, обратив её в свою веру, высокомерный Густав решил удовольствоваться победой над Александрой... Не получилось и тут.

Судьба его сложилась печально. Очередная неудачная война с Россией в 1808 году привела короля к потере Финляндии. Затем он оскорбил 120 гвардейцев из знатнейших семей, разжаловав их в армейские офицеры за трусость на поле боя. В результате заговора был свергнут, вёл в Европе бродячий образ жизни, именуя себя полковником Густавссоном, вдобавок развёлся с женой Фредерикой Доротеей Вильгельминой – одной из германских принцесс, на которую променял Александру. Фредерика Доротея была протестанткой, но не любила его.

Столь же дорого обошлась неудавшаяся женитьба императрице Екатерине. Узнав об условии шведов, она пережила лёгкий апоплексический удар – первый из тех трёх, что спустя два месяца сведут её в могилу.

А княжну Александру замуж всё же выдали. О том, как это случилось и что произошло вслед за тем, мы расскажем в следующем выпуске газеты.

(Окончание следует)

Владимир ГРИГОРЯН

История Руси-Украины полна многими победоносными и трагическими страницами. Широко известны и ее выдающиеся (и менее выдающиеся) предводители – князья. Однако, за редким исключением, почти совершенно неизвестными широкой общественности есть имена и судьбы женщин, сопровождавших на жизненном пути своих мужей и, так или иначе, вошли в отечественной истории. Были среди них и русинки и иностранки. Были русские княжны и женами европейских монархов.

И это не только Анна Ярославна – королева Франции. Кто они? Которые их имена? Попробуем кратко описать общий обзор княжеского женщин в средневековый период нашего прошлого, что называется «русским». Попытка создать общую картину (в своеобразном статистическом виде) судеб русских княжон и княгинь сделана ниже сведений о династии Рюриковичей-Игоревичей в восьми ее ветвях, берут свое начало из рода первых известных нам киевских князей (Киевская, Черниговская, Галицкая, Киево-Галицкая, Галицко-Волынская, Полоцкая, Турово-Пинская и Ростово-Суздальская) на анализе свидетельств около двухсот женщин, связанных с княжеским жизнью.

Среди русских княжон (дочерей князей Руси), известных историкам имен, тридцать три девушки имели имена славянские (Болеслава, Вышеслава, Верхуслава, Всеслава, Вера, Городислава, Добронега, Господина, Дубравка, Забава, Дзвенислава (Звенислава), Збислава, Кирияна, Любава, Лыбидь, Марица, Переяслава, Предслава, Премислава, Прибислава, Прокседа, Рогнеда, Ростислава, Святослава, Соломия, Ярослава). Из этих тридцати трех женщин княжеского рода стали княгинями русскими двенадцать княжон (отнесем к ним и летописное Лыбидь), четыре княжны заручились с королями Польши, и две – с королями Венгрии. Две княжны стали княгинями Померании. Среди дочерей князей с Руси, имевших определенные из вышеупомянутых имен славянских, вышли также княгиня Мазовецкая, герцогиня Шлезкая, герцогиня Познанська. Марица, дочь Владимира Мономаха, была женой Леона – сына Диогена, претендовавший на византийский престол, а дочь потомка Владимира Мономаха, Великого князя Киевского Мстислава Харальда – Господина (от брака со шведской принцессой Кристиной), приняв христианское имя Ирины, стала императрицей Византии после женитьбы Андроников Комнином. Внучка Ярослава Мудрого Прокседа Всеволодовна (приняла христианское имя Евпраксия) была женой маркграфа Нордмарк Генриха, а затем немецкого императора Генриха IV и известная в Европе под именем Адельгайда. Еще пять княжон изменили свои имена из славянских на христианские и стали монахинями, одна из которых – Предслава (в христианстве – Ефросинья) была признана святой православной церкви. Эта дочь сына князя Полоцкого, а в будущем – Великого князя Киевского Всеслава И Святослава, которого Мстислав Харальд овес в ссылку, вынуждена была стать монахиней и умерла ней 1173. Две княжны (неизвестного нам имени) умерли в молодом возрасте, так и не успев выйти замуж.

Славянским именем – Малуша – называлась дочь Малка Любчанин, которая вошла в отечественной истории как любовница Святослава Игоревича (Храброго) и иметь крестителя Руси – Владимира Святославовича. Дочь боярина Степана Кучки со славянским именем – Улита – стала княгиней Владимирской, женившись князем Андреем Боголюбским.

С неславянскими именами (Агата, Анастасия, Анна (Анна), Гриффина, Ирина, Ингеборга, Евдокия, Ефросинья, Евфемия, Елизавета, Екатерина, Кинегурда, Мария, Малфрида, Маргарита, Марина, Елена, Ольга, Офка, София, Федора, Янка) истории известно еще пятьдесят пять княжеских дочерей, из которых двадцать два вышли замуж за русских князей (отнесем к ним и жену князя Киевского Игоря Рюриковича – Ольгу). Четыре княжны были женами Великих князей Литовских Ольгерда, Любарта, Витовта-Александра и Свидригайло-Болеслава во времена, обладающих усилением Литвы и упадком раздробленной феодальной Руси. Однако, задолго до этого времени, с княжнами русскими имели честь связать свои судьбы высшие лица европейских стран не для претендовать на престол супружеской родины, а чтобы заручиться поддержкой и влиянием их родителей и братьев.

Так, три княжны с Руси стали королевами Польши и столько же – королевами Венгрии. Дочь Даниила Галицкого - София стала женой Генриху V Шварцбурзькому. Дочь князя Белгородского и Черниговского Глеба Святославича († 1209) – Ефимия – обручилась с византийским цесаревичем Ангелос, а дочь князя Перемышльского Властелина Ростиславича († 1124) – Ирина – вышла за Исаака Комнина. Анастасия († 1335), дочь князя Галицкого, короля Руси Льва И Даниловича († 1301) вышла замуж за польского князя Земовита. Были княжеские дочери и женой Петра Власта и женщиной польского палатинина Петра. Русские княжны становились также княгиней Мазовша, княгиней Краковской, банной Загреба. С русских княжон вышли королева Бордричив – Ингеборга Мстиславовна и королева Богемии – Кинегурда Ростиславна. Дочь Великого князя Киевского Мстислава I Гарольда († 1132) была замужем за за королем Швеции – Зигуртом, а позже стала женой датского короля Эрика и известна историкам под именем Малфрида. Еще раньше дочь Ярослава Мудрого († 1054) – Елизавета – 1044 вышла замуж за норвежского короля Харольда, а года 1067-го вышла замуж за короля Дании – Свена. Другая дочь Ярослава Мудрого – Анна (Агнесса) – есть на сегодня самой известной женщиной Украино-русской истории. Эта княжна девятнадцатилетней девушкой 1051 стала женой короля Франции Генриха V и девять лет была французской королевой, после чего 1060 обручилась с Раулем Крени де Валуа.

Дочь Великого князя Киевского Всеволода И Ярославича († 1093) – Янка – посвятила себя служению Христу и умерла игуменьей 1112. Среди княжон, имевших неславянские имена, как и среди тех, что имели славянские, также были монахини. Ими стали три княжеских дочери, и две из них, как и уже упоминавшаяся выше Предслава-Ефросиния, были канонизированы православной церковью как святые. Это – Ефросинья († 1250), монахиня, дочь князя Галицкого, Черниговского, Великого князя Киевского, бана Мачвы Михаила (Святого) Всеволодовича и княжны Галицкой Елены Романовны и дочь брата святой Ефросинии (сына Михаила Святого) бана Мачвы Ростислава и дочери венгерского короля Белы IV – монахиня Маргарита († 1250).

Еще четыре, известных историкам по имени и родом княжны, умерших по разным причинам незамужними. По именам также неславянского корня известны и две женщины не княжеского рода, стали княгинями на Руси, а именно - Настасья Чагрова (сожжена 1171) – вторая женщина князя Галицкого Ярослава Осмомысла († 1187) и Екатерина, дочь новгородского посадника Петрила – вторая жена Святослава Олеговича († 1164), князя Черниговского. Среди женщин княжеского рода мы знаем о наличии еще девять дочерей Великого князя Киевского Владимира Великого, но, к сожалению, ни их имена, ни судьбы неизвестны. О других дочерей Великого князя известно, что Предслава (от брака с Полоцкой княжной Рогнедой) умерла где-то после 1015, Премислава вышла замуж за короля венгерского Ладислава I, а Добронега-Мария (1011-1087) была замужем за польским королем Казимиром I.

Вместе с тем, историкам известны судьбы и родословную еще пятнадцати княжон, имена которых, однако, не является известными. Из них – десять – стали княгинями на Руси. Одна княжна стала женой Вратислава – князя Моравского из Брно (дочь Василька Ослепленного († 1124), князя Теребовлецького). Обручилась с венгерским королем Стефаном III 1167 неизвестна дочь Галицкого князя Ярослава Осмомысла, а неизвестного имени дочь уже упоминавшегося бана Мачвы Ростислава Михайловича была женой дважды двух болгарских царей, сначала – Михаила, а затем – Константина. Сестра Великого князя Владимира Мономаха и дочь Всеволода и «Черниговского», имени которого мы не знаем, умерла 1089, оставаясь, очевидно, не замужем. Остается неизвестной и судьба дочери сына Ярослава Всеволодовича «Черниговского» Ярополка († после 1214), князя Новгородского.

В то же время, на сегодня известны имена четырех княгинь с Руси, где неизвестным, однако, является их происхождения; в частности, это жена князя Черниговского Ярослава Всеволодовича († 1198) – Ирина и жена Ярослава Мудрого - Анна (Анна), Анастасия – жена Всеволода Ярополкович († ок. 1261) князя Черниговского и уже другая Анна, которая была второй женой Великого князя Киевского Всеволода И Ярославича «Черниговского» († 1093).

Еще четыре жены князей русских известны историкам, но неизвестными являются не только их родословную, но и имена. Среди них – первая женщина Святослава (Храброго) Игоревича, погибшего в 972 г. В бою с печенегами, последняя жена его сына Владимира, вторая женщина Владимира Мономаха – князей Киевских – и первая женщина князя Владимирского - Андрея Боголюбского.

Кроме того, еще две женщины, имена которых историкам неизвестны, вероятно были княгинями НЕ княжеского рода. Это, так называемая, «попадья» – вторая жена Галицкого князя Владимира († 1198) – сына Ярослава Осмомысла и дочь новгородского посадника Дмитрия Завидича умершей 1168 И была также второй женой Великого князя Киевского Мстислава И Харальда, сына Владимира Мономаха.

Итак, из ста трех русских княжон, в большей или меньшей степени известных историками, известные нам имена и судьбы имеют восемьдесят восемь, и еще пятнадцать княжон, свидетельства о которых дошли до наших дней, неизвестные сегодня по имени.

В общем рассмотрении со всех известных ныне дочерей русских князей - потомков Рюрика (или, вернее, Игоря и Ольги) - княгинями на Руси стали сорок четыре княжны (из них – десять – неизвестного имени). Княжон, которые из-за преждевременной смерти или отсутствие постоянных летописных свидетельств сходят с исторической сцены незамужними, было восемь. Столько же русских княжон пошли (а некоторые из них вынуждены были это сделать) в монахини, три из которых были признаны православной церковью святыми. Одна княжна стала игуменьей.

Месть княгини Ольги

Восемь княжон были помолвлены с королями Польши: Вышеслава Святославовна – с Болеславом II в Смелым, Збислава Святополкивна 1102 – с Болеславом III Кривоустый, Верхуслава Всеволодовна – с сыном Збислава Болеславом IV Кудрявым, Добронега Владимировна – с Казимиром И Елена Ростиславовна († 1197) с Казимиром II Справедливым, Елена Ивановна – с Александром, Евдокия Изяславна – с Мешко III, Агата Святославовна – с Кондратием I. Кроме них, в Польшу выезжали в замужество к Мазовша Переяслава Даниловна – за князя Земовита II, а в Краков в замуж за Лешка Черного отправилась Гриффина Ростиславовна. Герцогинями стали княжны: Звенислава Всеволодовна (за Болеславом с Шлезу) и Вышеслава Ярославна (по Одон из Познани). Княгинями Померании стали две русских княжны: Соломия Романовна (за князем Свентополком) и Прибислава Ярославна (по Ратибором И). Неизвестного имени дочь Василька, князя Теребовлецького, стала княгиней Моравской, женившись князем Вратислава с Брно.

Для единства и могущества русских княжеств, к Великому княжеству Литовскому выехали в замужество Офка Даниловна († 1349), Анна – княжна Смоленская, Анна - княжна Тверская. По две княжны, о которых мы упоминали выше, становились королевами немецких земель и императрицами Византии. Среди русских княжон были также: королевы Франции, Норвегии, Дании, Швеции, Богемии, Бордричив, царицы Болгарии, а дочь Романа Даниловича, князя Слонима и Новогрудка – Мария († 1253) – вышла замуж за бана Загреба Стефана IV. Еще шесть княжон поженились с королями Венгрии: Предслава Святополкивна – с Алмошем, Премислава Владимировна – с Ладислав I Ефимия Владимировна († 1138) – с Коломаном, Ефросинья Мстиславна († 1146) – с Гейза II, Анастасия Ярославна 1067 – с Андреем и неизвестного имени дочь Ярослава Осмомысла – со Стефаном III.

Пять женщин стали русскими княгинями, хотя и происходили с не княжеского рода. Это – так называемая «попадья» – Настасья Чагрова, Екатерина – дочь Петрила, Улита Кучка и неизвестна дочь Дмитрия Завидича. Любовница князя Киевского Святослава Игоревича – Малуша – подарила от него Украина-Руси князя-сына – Владимира Великого. Неизвестного рода княгинями на Руси было восемь женщин, о которых летописные упоминания, четыре из которых нам неизвестны даже по имени.

Таким образом, из известных историкам ста трех княжон лишь сорок четыре из них стали княгинями в Руси, и тридцать девять – женами иностранных мужей. Из этого видно, что зарубежные обладатели имели честь и были рады жениться на русскими княжнами.

Больше своих дочерей выдали замуж за пределы Руси князья Киевской и Галицкой линий (что является закономерным с их ведущей в разные времена роль в стране), а наименьшее – Турово-Пинской и Полоцкой линий (не менее закономерно тех же, но противоположных, причин, к тому же, князья полоцкие среди обладателей Руси долгое время считались князьями-изгоями, что, в частности, подрывало, между прочим, и их международный авторитет). В целом же, из всего вышеприведенного видно, что князья Руси активно использовали через браки своих дочерей собственные государственные внешнеполитические интересы и устремления на европейском направлении (в частности – и Византийская империя), большее внимание уделяя близком заграницы, однако мощные из них попадали в родстве к самым тогдашних европейских династий.

Зато княжеские бракосочетания (как правило, почти всегда неоднократные) с иностранками были геополитически более разнообразными и с ощутимым процентом браков с дочерьми правящих родов соседних восточных государственных образований. Тенденция к женитьбе русских обладателей с азиатками появляется в XII-XIII вв., Во время усиления давления восточных орд на границы Украины-Руси и в период феодальной раздробленности. Так, по сорока восьми княгинь-иностранок, известных историками родов, на Руси восемь были половчанками. Среди них: дочь хана Тугорхана, которая была замужем за внуком Ярослава Мудрого великим князем Киевским Святополком II Изяславичем († 1113), дочь хана Осолука – с князем Черниговским, Курским и Новгородским Олегом Святославичем († 1115), половчанками были третья жена (умерла 1126) князя Тмутараканского, впоследствии – Великого князя Киевского Владимира Мономаха († 1125) и дочь хана Аепы, вышедшей замуж за князя Ростово-Суздальского и Великого князя Киевского – Юрия Долгорукого († 1157), неизвестного имени женщина князя Волынского Андрея Мономаховичей († 1142) и другая дочь хана Аепы, что стала первой женой князя Черниговского Святослава Олеговича († 1164), дочь хана Кончака – Слобода, что обручилась с князем Галицким – Владимиром Игоревичем (повешен 1211) и дочь хана Тигака, которая вышла замуж за сыном Даниила Галицкого – князем Волынским Мстиславом († 1292).

Одновременно, по тем временам распространяются браки князей-русичей с дочерьми князей Осетинских (Касогських), которые со времени разгрома их князем Тмутараканским, а позже – Черниговским и Великим князем Киевским, Мстиславом Владимировичем († 1034) – становятся союзниками Руси. Достоверно известно на сегодня четыре таких браки, когда Великий князь Киевский - Ярополк II Мономахович († 1139) – женился осетинской княжной Еленой, Великий князь Владимирский – Андрей Боголюбский (убит 1174) – за третью женщину взял какую осетинскую княжну, другой Великий князь Владимирский - Всеволод Большое Гнездо († 1212) – в первом браке имел женщину Ясиню и, наконец, также Ясиню имел женой сын Великого князя Киевского Святослава III – победоносный Черниговский князь Мстислав, погибшего 1223 в бою у г. Калки. С представительниц кавказских народов княгиней на Руси была также неизвестного имени грузинская принцесса (Тамара?), С которой был женат Великий князь Киевский – Изяслав II Мстиславич († 1154).

И, все же, Русь остается в большей степени в объективе европейской политики, и это ярко прослеживается также и учитывая княжеских браков. Здесь наибольший процент княжеских бракосочетаний с представительницами европейских династий приходится на заключение родовых связей с женщинами из стран ближнего зарубежья - Польшей, Венгрией, Болгарией, Византией и (с XII в.) Литвой.

Княгинями в Руси были шесть полячек, первой из которых ныне известна историкам, была дочь польского короля Болеслава Храброго, которая вышла замуж за Великого князя Киевского – Святополка И Ярополкович († 1019). Кроме нее, за русскими князьями были: Гертруда (дочь короля Мешко), Елена (дочь короля Лешка Белого), Агнесса (дочь короля Болеслава Кривоустый и киевской княжны Збислава Святополкивны – дочь короля Казимира II и дочь короля Владислава-Германа. Первой княгиней-венгеркой среди иностранок на Руси была дочь короля Белы I – Ланка, на которой женился князь Тмутаракани – Ростислав Владимирович († 1067).

Женами князей русских были также венгерские принцессы, среди которых, в частности, дочери королей Коломана и Ладислава и дочери Белы IV – Констанция и Анна. По венгерок, княгинь-византиек (гречанок) в нашей истории было также пять.

Первую, известную нам княгиню греческого происхождения на Руси, постигла нелегкая судьба. Известно, что она была женой Великого князя Киевского – Ярополка и Святославовича († 978 г.) И впоследствии стала свидетелем и жертвой братоубийственного соревнования Святославичей киевского стол. После поражения и смерти Ярополка она вынуждена была стать, будучи уже от него беременной, женой победителя – другого сына Святослава Храброго - Владимира I Великого († 1015). Ее сын – Святополк Ярополкович († 1019) – не долго держался князем в Киеве и вошел в историю с незаслуженным именем – «Окаянный». Княгинями из Византии на Руси были также сестра константинопольских императоров – Анна Порфирородный († 1011) – за Великим князем Киевским Владимиром и Великим, царевна Мономаховна – за Великим князем Киевским Всеволодом И Ярославичем «Черниговским» († 1093), царевна Анна – за князем Волынским и Галицким – Романом Мстиславичем (убитым 1205) и Елена, которая была второй женой Великого князя Киевского – Юрия Долгорукого († 1157).

Одними из первых иностранок, что женились на русскими князьями, были болгарыни. Из истории Киевской Руси являются сведения, что Великий князь Киевский – Владимир Великий – имел в женах двух болгарок, но кто они, и каковы их имена – неизвестно. Еще одна болгарка уже позже была княгиней Пинск. Ею стала дочь болгарского царя Бориса Георгиевича – Ефросинья – после бракосочетания с местным князем Ярославом Юрьевичем († 1186). Неизвестными остаются и две чешки, которые были женами того же Владимира Великого. С усилением в XииI в. Литвы, родственные связи русских князей Галицко-Волынской ветви завязываются и с Великим княжеством Литовским. Так, Галицко-волынский князь и король Руси - Даниил Романович Галицкий († 1264) – имел вторую жену дочь Довспрунк, которая была сестрой Великого Литовского князя Товтивилла, а его племянник – князь Холмский – Шварно († 1269) – был женат на дочери Великого князя Литовского – Мендовга – и впоследствии принимает этот титул.

Древнерусская княжна. Историческая реконструкция. Фестиваль "Воиново Поле 2010”

Такое классическое объединение двух государств того времени – Галицко-Волынской и Литовской – через родство вступает в свою завершающую фазу в XIV в., Когда сын сестры Галицко-Русского короля Льва II – Марии – и князя Мазовецкого Тройдена I – князь Галицкий Болеслав-Юрий († 1340) – принимает в жены Офку, дочь Великого князя Литовского – Гедимина. С западноевропейских краев княгинями на Руси становились княжна из Померании и итальянка Теофания Музалона, Ефимия из Моравии и сестра Трирского епископа Бургард – Киликия, дочь графа Оттона – Кунегурда и дочь графа Липпольд – Ода, а также – неизвестного имени немецкая принцесса († 1151), которая известна как жена Великого князя Киевского – Изяслава II Мстиславича. Дочь короля Швеции Олафа – Ирина-Ингигерда († 1051) – стала княгиней Киевской после бракосочетания с Ярославом Мудрым. Второй в истории Украины-Руси дочерью шведского короля, стала русской княгиней, была принцесса Кристина († 1122), которая вышла замуж за сына Владимира Мономаха – Великого князя Киевского Мстислава I – Харальда. Первой же женщиной самого Великого князя (сначала он был князем Тмутараканским) Владимира Всеволодовича Мономаха († 1125) была дочь короля Англии – Гида. Среди княгинь на Руси была и бывшая королева Рикса, вдова короля Дании – Магнуса, вышла замуж за Новгородским князем – Владимиром Всеволодовичем († 1140).

Еще пять княгинь Руси, происхождение которых неизвестно, есть основания считать иностранками (которой, по мнению некоторых исследователей, есть и жена Игоря Рюриковича – княгиня Киевская – Ольга), учитывая годы княжения их мужчин в сочетании с анализом тогдашних исторических событий и их имен. Это, прежде всего, три жены Великого князя Киевского Владимира I Святославовича (Великого) – Олава, Малфрида и Адлага, которые, очевидно, были Варяжко (из Скандинавии) и две Анны (Анны) – одна из них была женой сына того же Владимира большого – князя Киевского – Ярослава Мудрого, а другая, умерла 1111, женой его же внука, также Великого князя Киевского – Всеволода И Ярославича "Черниговского". Таким образом, женами русских князей становилось пятьдесят три иностранки (из тех, что нам известны), с которыми чаще всего связывали свою судьбу представители Киевской, Киево-Галицкой и Галицко-Волынского княжеских линий, а князья Полоцкой линии и здесь оставались « наименее популярными ».

В общем же осмотре отметим, что из почти двухсот исследованных нами историй женщин, известных историкам большей или меньшей степени, связанные с княжескими русскими ветвями, княгинями на Руси становилось шестьдесят девять русинок (из них – шестеро – не княжеского рода), пятьдесят три иностранки (с пятью вышеупомянутыми вероятными чужой) и восемь женщин неизвестного родословной. Тридцать девять известных нам русских княжон вышли замуж за иностранцев, а судьбы еще девять дочерей Великого князя Киевского Владимира I Великого неизвестны, как и их имена. Конечно же, указанные данные не исчерпывающие, но в целом являются показательными.

Подытоживая все вышесказанное, по заключению браков можно проследить не только родственные связи тогдашних властителей и узнать о судьбах и имена женщин, связанных с историческим прошлым нашей страны, но и, соответственно, периоды взлета и падений могущества Руси, внешнеполитическую активность князей и ее расширь. Однако, следует отметить, что в Х-ХIII вв. Русь была и оставалась весомым фактором в тогдашней международной политике до своего окончательного государственного развала и упадка.