Великие женщины древней руси. Список великих княжон и княгинь российской империи

В русской истории мы знаем немало удивительных исторических личностей - правителей, духовных подвижников, воинов, чьи заслуги перед нашим Отечеством велики и неоспоримы, и потому прославлены в веках. И сегодня мы хотим рассказать вам, уважаемые читатели, о нескольких выдающихся деятелях отечественной истории – женщинах. В самом деле, ведь когда говорят о героях русской истории, то чаще всего вспоминают о героях-мужчинах. Но мы хотим напомнить вам о тех русских женщинах, чьи благословенные труды сохранили о них благодарную память потомков.

Королева Франции

Великий князь Ярослав Владимирович Мудрый, правивший русскими землями в середине XI века, имел многочисленное потомство, в том числе и трех дочерей. Его старшая дочь Елизавета стала женой норвежского короля Гарольда Смелого. Анна Ярославна, выйдя замуж за короля Генриха I, стала королевой Франции. Венгерский король Андрей был женат на Анастасии Ярославне. О двух последних и будет наш рассказ.

Анна Ярославна (1024/1028 – около 1075) – средняя дочь великого князя киевского Ярослава Владимировича Мудрого, родилась в Киеве. Мать Анны – великая княгиня Ингигерда (в крещении Ирина), дочь норвежского короля Олафа. Анна получила прекрасное образование, занималась переписыванием книг в библиотеке киевского собора Святой Софии.

Весной 1048 г. Анна была объявлена невестой французского короля Генриха I, от имени которого в Киев прибыло посольство. Ярослав Мудрый дал официальное согласие на брак Анны с Генрихом I. Уже осенью 1048 г. Анна прибыла в Париж. Французов настолько поразила необычайная красота княжны Анны, что они отметили это в своих летописях. 14 мая 1049 г., в день Святой Троицы, в древней французской столице – городе Реймсе – Генрих I торжественно обвенчался с Анной Ярославной. Раскол христианской церкви на католическую и православную произошел пятью годами позже, в 1054 г., поэтому, вступая в брак, Анна не изменила своего вероисповедания и имени. В день, когда Анна Ярославна стала французской королевой, она подарила собору Евангелие, которое привезла из Киева (впоследствии оно получило название «Реймское Евангелие»). На этом Евангелии, переписанном кириллицей в киевском Софийском соборе в 40-х гг. XI в., короли Франции на протяжении многих веков приносили клятву верности.

Во Франции русскую княжну прозвали Анной Русской. Королева Анна перенесла во Францию исконно русскую черту – милосердие – и учение о милостыне как святом долге каждого. Заботясь об участи вдов и сирот, делая богатые пожертвования монастырям, Анна Ярославна быстро заслужила народную любовь и широкую популярность как «добрая королева». Сохранилось письмо к ней Папы Римского Николая II, в котором он писал: «Слух о ваших добродетелях, восхитительная дева, дошел до наших ушей, и с великой радостью слышим мы, что вы выполняете свои королевские обязанности с похвальным рвением и замечательным умом». О большом авторитете Анны во французском обществе говорит и тот факт, что еще при жизни короля у нее было право ставить свою подпись на документах государственной важности рядом с подписью короля Франции.

Несколько лет у Анны не было детей. И тогда она, вспомнив обычай родной страны, обратилась к заступнику французов святому Викентию. Королева дала обет, что воздвигнет в честь этого святого монастырь, если он осчастливит ее рождением сына. Наконец в 1053 г. Анна родила сына, долгожданного наследника французского престола, которому дала греческое имя Филипп. Потом у Анны родилось еще два сына – Роберт и Гуго. 4 сентября 1060 г. король Генрих скоропостижно скончался от сердечного приступа. На престол взошел семилетний Филипп I. Анна Ярославна стала опекуншей юного короля и правительницей Франции. После смерти мужа она вместе с сыновьями удалилась в резиденцию Санлис, которая представляла собой наиболее безопасное место для воспитания юного короля и его братьев.

В 1060 г. королева Анна, выполняя давний обет, основала монастырь Святого Викентия в Санлисе. 29 октября 1065 г. сооружение храма и монастырских зданий было окончено. В XVII в. на перестроенном портике монастыря было воздвигнуто скульптурное изображение Анны Ярославны во весь рост с маленькой моделью основанного ею храма в руках. Надпись на цоколе гласила: «Анна Русская, королева Франции, основала этот собор в 1060 году».

Находясь в Санлисе, Анна продолжала активную государственную и культурную деятельность. Об этом говорят ее подписи под хартиями и жалованными грамотами, которые неизменно стоят рядом с именем ее сына, короля Франции Филиппа I. В национальной библиотеке в Париже хранится грамота, данная аббатству Сен-Криспин Ле Гранд в Суассоне в 1063 г. Грамота написана на официальном языке того времени – латыни, а подпись королевы Анны сделана славянскими буквами, кириллицей – Анаръина, что и по-латыни, и по-французски означает «Анна королева». Автограф Анны Ярославны – ценнейший исторический памятник. По своему языку и графике он современен старославянскому кириллическому письму Остромирова Евангелия 1056–1057 гг.

В 1063–1074 гг. Анна вышла замуж за графа Рауля де Крепи и де Валуа. Овдовев во второй раз, Анна Ярославна вернулась к сыну-королю и углубилась в государственные дела. Сохранились грамоты этого периода, в которых она теперь подписывалась: «Анна, мать короля Филиппа», так как после второго брака утратила титул королевы. Последняя подпись Анны на французских государственных документах относится к 1075 г. Других сведений об Анне Ярославне, точном годе и обстоятельствах ее смерти нет. Во Франции место погребения Анны не найдено. Некоторые историки утверждают, что в конце своей жизни Анна Ярославна возвратилась на землю своих предков и, прожив на Руси несколько лет, умерла там.

Королева Венгрии

Младшая сестра Анны, Анастасия Ярославна (ок. 1030 – после 1074), тоже родилась в Киеве в семье великого князя Ярослава Владимировича и норвежской принцессы Ингигерды (Ирины). В 1046 г. она стала женой короля Венгрии Андрея I. После смерти мужа в 1061 г. Анастасия с тринадцатилетним сыном Шаламоном была вынуждена бежать в Германию, потому что опасалась преследований со стороны захватившего венгерский престол короля Белы I. Анастасия просила своего родного брата, великого киевского князя Изяслава Ярославича, не оказывать поддержку политическим противникам ее сына-королевича. В 1063 г. Шаламон вернул себе престол и стал венгерским королем. Последующие одиннадцать лет Анастасия Ярославна провела при дворе своего сына. Дальнейшая ее судьба неизвестна.

С именем Анастасии Ярославны связывают основание двух православных монастырей в Венгрии – в Вышеграде и в Тормове. В последнем монастыре нашли убежище монахи чешского Сазавского монастыря, изгнанные из Чехии католиками в 1055 г. за принадлежность к православию.
Память о русской княжне Анастасии, более известной в Венгрии под именем Агмунды, сохранилась в этой стране до сих пор. На озере Балатон до наших дней существует королевская усыпальница, в которой, как полагают, были похоронены король Андрей I и его жена, русская княжна Анастасия Ярославна.

Первая игуменья

Вошли в историю не только дочери, но и внучки великого князя Ярослава Владимировича Мудрого. Одна из них, Янка (Анна) Всеволодовна (1054/1055 – 1113), сохранила о себе память как основательница и игуменья первого на Руси женского Андреевского монастыря и школы для девочек.

Янка Всеволодовна была дочерью великого князя киевского Всеволода Ярославича от его первого брака с византийской принцессой Марией. Янка родилась и провела детские годы в Переяславле, где в 1054 г. Ярослав Мудрый установил самостоятельный стол для своего третьего сына Всеволода Ярославича. Вместе со старшим братом Владимиром Мономахом Янка воспитывалась в атмосфере книжности и высоких духовных интересов. С раннего возраста княжну обучали славянской грамоте, греческому языку, философии, риторике, истории и Священному Писанию.

В юности Янка была помолвлена с византийским царевичем Дукой Старшим. Однако предполагавшийся брак не состоялся, так как жениха насильно постригли в монахи. Янка побывала в Византии, познакомилась с женскими монастырями и женским образованием. Вернувшись на родину, она стала убеждать отца и русского митрополита открыть первый женский монастырь на Руси. С 1076 г., когда Всеволод Ярославич стал великим князем киевским, Янка жила в стольном граде, где целиком посвятила себя осуществлению этого замысла. Идею сестры горячо поддерживал ее брат Владимир Мономах. Вклад Янки Всеволодовны в отечественную культуру отмечен во многих русских летописях, в частности, в Лаврентьевской и Ипатьевской.

Наконец около 1086 г. в Киеве был основан женский Андреевский монастырь, игуменьей которого стала Янка Всеволодовна. Она открыла при монастыре первую известную в истории Руси школу для девочек. У первого русского историка В.Н. Татищева, сохранившего в своей «Истории Российской» некоторые уникальные сведения, в связи с этим событием приводится следующий фрагмент из летописи: «Собравши молодых девиц, обучала их писанию, тако ж ремеслам, пению, швению и иным полезным им занятиям. Да от юности навыкнут разумети закон Божий и трудолюбие, а любострастие в юности воздержанием умертвят».

В 1089 г., после смерти митрополита Иоанна II Продрома, Янка Всеволодовна самостоятельно «правила посольство» в Византию за новым владыкой Русской Церкви. Всеволод Ярославич был уверен, что дочери можно поручить эту непростую дипломатическую миссию, так как она не раз бывала в Византии, свободно владела греческим языком, хорошо знала константинопольский клир и разбиралась в церковно-политических вопросах.

Янка Всеволодовна умерла в 1113 г. и была похоронена в основанном ею женском Андреевском монастыре в Киеве.

Императрица Германии

И еще одна внучка великого князя Ярослава Мудрого сохранила о себе благодарную память. Речь идет о Евпраксии (Адельгейде) Всеволодовне (1071–9.07.1109) – дочери великого князя киевского Всеволода Ярославича от второго брака с половецкой княжной, получившей в крещении имя Анна.

Евпраксия родилась в Переяславле, а в 1076 г. ее перевезли в Киев. В 1082 г. она была сосватана за маркграфа Северной Саксонии Генриха Штаденского Длинного. В 1083 г. двенадцатилетняя княжна с большим приданым была отправлена в Германию. Три года княжна жила в Кведлинбургском женском монастыре, где обучалась латинскому и немецкому языкам, книжным знаниям и придворному этикету. Перед свадьбой Евпраксия перешла в католичество и получила новое имя – Адельгейда. В 1086 г. Генрих Штаденский обвенчался с пятнадцатилетней Евпраксией-Адельгейдой, но через год умер.

На молодую красавицу вдову обратил внимание император Германии Генрих IV. Он надеялся, что брак с Евпраксией-Адельгейдой поможет ему установить союз с Русью в борьбе против Римского Папы Урбана II. Летом 1089 г. состоялось венчание императорской четы и коронация новой императрицы Германии.

К концу 1089 г. стало ясно, что надежды Генриха IV на русскую помощь не оправдались: константинопольский патриарх и русский митрополит поддержали Римского Папу. Война между Римом и Генрихом продолжилась с еще большим ожесточением. В отношениях Генриха и его русской жены наступил разлад. В начале 1090 г. Евпраксия переехала в итальянский город Верону и жила здесь под охраной в Веронском замке. В конце 1090 г. у нее родился сын-первенец, но в 1092 г. он погиб.

В 1093 г. на сторону Римского Папы перешел сын Генриха IV от первого брака Конрад. Он был коронован в Милане как король Италии и вскоре организовал побег Евпраксии из Вероны. Бежавшую из веронского заточения Евпраксию Конрад встретил с почестями – как императрицу. В 1095 г. на церковном соборе в Пьяченце обсуждалась жалоба Евпраксии на мужа-императора, который подвергал ее жестоким унижениям. Генрих IV был осужден собором, отрешен от престола и умер в бесславии через одиннадцать лет.

Евпраксия два года жила при дворе Конрада, затем переехала в Венгрию, к родственникам своей тетки – венгерской королевы Анастасии Ярославны. В 1097 г. она вернулась в Киев.

В 1106 г., узнав о смерти Генриха IV, Евпраксия приняла постриг в Андреевском монастыре, настоятельницей которого была ее сводная сестра Янка Всеволодовна. После смерти в 1109 г. Евпраксия была похоронена в Киево-Печерском монастыре. Над ее могилой была поставлена часовня.
Трагической судьбе русской красавицы Евпраксии, носившей корону императрицы Германии, посвящены немецкие и итальянские хроники, исторические труды, романы и поэмы.

Византийская Императрица

После смерти великого князя Владимира Всеволодовича Мономаха киевский престол занял его старший сын Мстислав Владимирович. У него в браке со шведской принцессой Христиной было несколько детей, в том числе дочь, названная при рождении славянским именем Добродея, а в крещении получившая имя Евпраксия (ок. 1106 – 1172).

Добродея-Евпраксия родилась в Киеве и с раннего возраста изучала славянскую грамоту, греческий язык, философию и «врачебную хитрость», к которой проявляла особый интерес. Добродея любила собирать «разные травы и коренья, ведала целебный смысл растений». В 1119 г. византийский император Иоанн II Комнин официально просватал Добродею за своего старшего сына и соимператора Алексея Комнина. Поскольку жених и невеста были слишком юны (им едва исполнилось тринадцать лет), брак был отложен на два года. Торжественное бракосочетание и коронация Алексея Комнина и Добродеи состоялись весной 1122 г. При коронации ей дали имя Зоя, которое в переводе с греческого означает «жизнь».

Новобрачные жили дружно, но детей у них долго не было. Обеспокоенная слабым здоровьем супруга, Добродея-Зоя возобновила в Византии свои занятия медициной в обществе греческих ученых и медиков и в 1129 г. родила дочь. Однако сын-наследник так и не появился.

В 1142 г. во время похода против турок Алексей Комнин заболел лихорадкой и скоропостижно скончался. Императором Византии стал его родственник Мануил Комнин. Утратив титул императрицы, Добродея-Зоя продолжала жить при византийском дворе вместе с дочерью, а позже – с зятем и двумя внуками. До конца жизни не снимая траур по любимому мужу, она исцеляла больных людей. Свои обширные медицинские познания и многолетний врачебный опыт Добродея Мстиславна обобщила в написанном ею трактате «Мази». Этот дошедший до нас труд хранится в библиотеке Медичи во Флоренции.

Добродея-Зоя умерла в Константинополе и была погребена в императорской усыпальнице рода Комнинов, рядом с могилой мужа.

Первая русская святая

В XII столетии на Руси впервые канонизировали женщину. Преподобная Евфросиния Полоцкая, носившая в миру имя Предслава Святославна (ок. 1110 – 23.05.1173), была основательницей и игуменьей женского Евфросиньевского Спасо-Преображенского монастыря в Полоцке.

Предслава родилась в этом городе и была дочерью полоцкого князя Святослава и княгини Софьи. Девочка выросла необыкновенной красавицей, и множество молодых князей сваталось к ней, но она всем отказала и тайно удалилась в монастырь, где постриглась в монахини под именем Евфросинии. При полоцком Софийском соборе она начала переписывать своими руками книги, чтобы составить библиотеку для школы, которую намеревалась открыть. При поддержке епископа Ильи Евфросиния основала в окрестностях Полоцка женский Спасо-Преображенский монастырь и около 1128 г. стала его игуменьей. Здесь она собрала многих «младых девиц», в том числе и своих младших сестер – Градиславу (в крещении Евдокию) и Звениславу (в крещении Евпраксию), – и стала обучать их грамоте и рукоделию.

Когда киевский князь Мстислав Владимирович сослал отца Евфросинии в Византию, она взяла на себя всю полноту власти по управлению Полоцким княжеством. Так, найдены свинцовые печати с погрудным изображением монахини-княжны Евфросинии. Около 1150 г. полоцкий зодчий Иоанн воздвиг в Евфросиньевском монастыре Спасо-Преображенский собор, сохранившийся до наших дней. В 1161 г. мастер-ювелир Лазарь Богша изготовил по заказу Евфросиньи крест, который она подарила этой церкви. Полуметровый крест Евфросинии Полоцкой – ценное произведение прикладного искусства. Он был окован золотыми пластинами, изукрашен перегородчатыми эмалями, дорогими камнями и жемчугом. На боковых пластинах были помещены надписи на деловом и церковнославянском языках. Крест был похищен в 1941 г. немецко-фашистскими захватчиками. Кроме каменного Спасо-Преображенского собора, Евфросиния построила вторую каменную церковь в честь Пресвятой Богородицы и основала при этой церкви мужской монастырь.

В 1173 г., во время паломничества в Константинополь и Иерусалим, Евфросиния заболела и скончалась. Ее тело погребли в Палестине. Но уже вскоре ей стали поклоняться как святой, и преподобная Евфросиния Полоцкая была канонизирована. В 1187 г. мощи святой перенесли на Русь, в Киев, где они находятся и теперь в пещерах Киево-Печерского монастыря. День памяти преподобной – 23 мая (5 июня н. ст.).

Суздальская чудотворица

В страшные годы монголо-татарского нашествия многие русские семьи прославились своими подвигами, но история одной из них была поистине удивительна. Речь идет о семье князя Михаила Всеволодовича Черниговского. Необычность этой семьи заключается в том, что трое ближайших родственников были прославлены Русской Православной Церковью за свои подвиги во имя истинной веры. Князь Михаил Всеволодович Черниговский принял мученическую смерть в Орде. Его зять – князь Василько Константинович Ростовский – убит татарами после сражения на реке Сите. Дочь князя Михаила известна всему православному люду под именем Евфросинии Суздальской.

Преподобная Евфросиния Суздальская (в миру Феодулия (1212–25.09.1250) родилась в Чернигове и была старшей дочерью черниговского князя Михаила Всеволодовича и княгини Феофании. С детства Феодулия была сведуща в книгах, читала Аристотеля, Платона, Виргилия и Гомера. Особенно интересовалась «врачебной философией» античных медиков Галена и Эскулапа. В 15 лет Феодулию просватали за одного из сыновей владимиро-суздальского князя, но накануне свадьбы ее жених неожиданно скончался. После этого Феодулия постриглась в монахини Суздальского Ризоположенского монастыря под именем Евфросинии.

В феврале 1237 г., когда на Суздаль обрушились орды Батыя, Евфросиния осталась в монастыре. Вскоре она занялась врачеванием в монастырской больнице, спасая от телесных и душевных недугов многих людей.

В 1246 г., узнав о поездке отца в Орду, она решила поддержать его дух и в письме убеждала не поддаваться ни на какие уговоры, не изменять истинной вере и не поклоняться идолам. После смерти отца Евфросиния поддержала намерение сестры Марии составить «Сказание» о мученическом подвиге Михаила Черниговского.

Евфросинию погребли в Суздале в Ризоположенском монастыре. Сразу же после этого началось церковное почитание инокини. В 1570 г. было найдено древнее Житие Евфросинии Суздальской.

В 1571 г. она была официально причислена к лику святых, а в 1699 г. были обретены ее святые мощи. День памяти преподобной совершается 25 сентября (8 октября н. ст.).

Княгиня-летописица

Вполне возможно, что мы бы так ничего и не узнали о великом подвиге князя Михаила Черниговского, да и вообще о событиях губительного для Руси татарского нашествия, если бы в это время в Ростове не княжила Мария Михайловна.

Мария Михайловна (ок. 1213 – 09.12.1271) родилась в Чернигове в семье князя Михаила Всеволодовича Черниговского и княгини Феофании. Старшая сестра Марии, Феодулия, как уже было сказано, впоследствии стала одной из самых известных в Православной церкви святой – Евфросинией Суздальской. Сестер Феодулию-Евфросинию и Марию учил отец и его ближайший боярин Федор, образованный «от философов». Мария так же, как и Феодулия, «не в Афинех учися, но афинейские премудрости изучи», и она «была сведуща» в книгах философов Аристотеля и Платона, поэтов Вергилия и Гомера, медиков Галена и Эскулапа.

В 1227 г. четырнадцатилетнюю Марию выбрал себе в жены рано осиротевший семнадцатилетний ростовский князь Василько Константинович, объехавший до этого в поисках невесты всю Русь. Венчание состоялось в Чернигове 10 января 1227 г. В феврале молодожены прибыли в Ростов Великий. Город со времени княжения отца Василька, Константина Всеволодовича Мудрого, переживал культурный подъем. Дело отца продолжил сын, помогала ему в этом его жена княгиня Мария. В 1230 г. князь Василько закончил строительство Успенского собора, которое начал его отец. Княгиня Мария присутствовала при его освящении. В 1231 г. у княжеской четы родился сын Борис, в 1236 г. – сын Глеб.

4 марта 1238 г. в битве с монголо-татарами на реке Сите Василько Константинович погиб. Став вдовой и опекуншей семилетнего сына Бориса, князя ростовского, Мария Михайловна основала монастырь Спаса-на-Песках близ озера Неро, который народ называл «Княгинин монастырь». Здесь с 1238 г., по ее указанию и при ее непосредственном участии, было продолжено русское летописание, прекратившееся в других городах, – составлен свод Ростовской летописи. В ней подробно описывается поход на Калку, в котором участвовал будущий муж Марии, и выражается радость, что князь Василько остался невредим, так как не дошел до реки. Летопись княгини Марии отмечает важнейшие события мирной семейной жизни: торжество по случаю рождения у князя Василька и княгини Марии сына-первенца Бориса, свадьбы брата Василька и сыновей великого князя владимирского Георгия Всеволодовича, родного дяди Василька. Летопись доносит до нас полную достоинства предсмертную речь Василька: «О глухое царство скверное, никакоже мене не отведете от христианскыя веры…» Подробно описаны похороны Василька в Ростове и всенародная скорбь о «закатившейся светоносной звезде». Особо отмечено на страницах летописи посещение Ростова великим князем Александром Ярославичем Невским. Двоюродный брат Василька Александр Невский встречался с княгиней Марией Михайловной и поддерживал ее важный труд.

В 1246 г. княгиню Марию Михайловну постигло новое несчастье. Вместе с боярином Феодором в Орде мученически погиб ее отец, князь черниговский Михаил Всеволодович, на глазах сопровождавшего его внука Бориса. Вернувшись в Ростов, Борис поведал матери о мученической смерти деда. Вскоре при участии Марии Михайловны было составлено краткое «Сказание» о Михаиле Черниговском и боярине его Феодоре, которое потрясло всю Русь. Благодаря писательскому таланту княгини Марии имена ее отца и мужа стали символами патриотизма, мужества, бесстрашия русских князей и воинов. Их образы вселяли веру в грядущее освобождение от захватчиков родной земли.

Мария Михайловна скончалась 9 декабря 1271 г. и похоронена в ростовском монастыре Спаса-на-Песках. С этого времени систематические записи ростовского летописца прекратились.

- … Википедия

На этой странице представлен список военно морских флагов Российской империи. В графе «Год» приведены даты утверждения флагов по старому стилю. Содержание 1 Основные флаги 2 Шлюпочные флаги адмиралов … Википедия

Фрейлина Прасковья Николаевна Репнина, жена князя Ф. Н. Голицына с фрейлинским шифром Екатерины II на муаровой ленте Придворные дамы Российск … Википедия

Включает княгинь, княжон, цариц и царевен из правящих русских династий (Рюриковичи, Годуновы, Шуйские, Романовы) принявших постриг, как по собственному желанию, так и насильно. Как правило, существовало несколько причин ухода в монастырь: после… … Википедия

Жены великих князей в списке перечислены жены великих князей Киевских и Владимирских, а также жены правителей русских земель … Википедия

- «Венчание Николая II и великой княжны Александры Федоровны» картина И.Е. Репина … Википедия

Эта статья или раздел описывает ситуацию применительно лишь к одному региону (Россия). Вы можете помочь Википедии, добавив информацию для других стран и регионов. Сюда перенаправляетс … Википедия

- (1741 1807) принцесса Брауншвейгская, дочь герцога Антона Ульриха и принцессы Мекленбургской Анны Леопольдовны, сестра российского императора Ивана VI. Родилась за несколько дней до свержения с престола своего брата, во время которого лишилась… … Википедия

Брауншвейгская (1741 1807) представительница Брауншвейгского семейства, старшая дочь герцога Антона Ульриха и принцессы Мекленбургской Анны Леопольдовны, сестра российского императора Ивана VI. Родилась за несколько дней до свержения с… … Википедия

ВЛАДИМИР (ВАСИЛИЙ) СВЯТОСЛАВИЧ - (ок. 960 15.07.1015, с. Берестово под Киевом), равноап. (пам. 15 июля и 10 окт. в Соборе Волынских святых), кн. киевский (978 1015), креститель Руси, сын киевского кн. Святослава Игоревича (ок. 960 972), внук равноап. киевской кнг. Ольги († 969) … Православная энциклопедия

Святая равноапостольная Ольга была супругой великого князя Киевского Игоря. Борьба христианства с язычеством при Игоре и Ольге, княживших после Олега († 912), вступает в новый период. Церковь Христова в последние годы княжения Игоря († 945) становится значительной духовной и государственной силой в Русском государстве. Об этом свидетельствует сохранившийся текст договора Игоря с греками 944 года, который включен летописцем в "Повесть временных лет", в статью, описывающую события 6453 (945) года.

Мирный договор с Константинополем должен был утверждаться обеими религиозными общинами Киева: "Русь крещеная", то есть христиане, приводились к присяге в соборном храме святого пророка Божия Илии; "Русь некрещеная", язычники, клялись на оружии в святилище Перуна Громовержца. Тот факт, что христиане поставлены в документе на первом месте, говорит о их преимущественном духовном значении в жизни Киевской Руси.

Очевидно, в момент, когда договор 944 года составлялся в Царьграде, у власти в Киеве стояли люди, сочувствовавшие христианству, сознававшие историческую необходимость приобщения Руси к животворной христианской культуре. К этому направлению принадлежал, возможно, и сам князь Игорь, официальное положение которого не позволяло ему лично перейти в новую веру, не решив вопроса о Крещении всей страны и установлении в ней православной церковной иерархии. Поэтому договор был составлен в осторожных выражениях, которые не помешали бы князю утвердить его и в форме языческой клятвы, и в форме присяги христианской.

Но пока византийские послы прибыли в Киев, обстановка на Днепре существенно изменилась. Четко определилась языческая оппозиция, во главе которой стояли варяжские воеводы Свенельд и его сын Мстислав (Мстиша), которым Игорь дал в держание Древлянскую землю.

Сильно было в Киеве и влияние хазарских иудеев, которым не могла прийтись по нраву мысль о торжестве Православия в Русской земле.

Не сумев преодолеть косности обычая, Игорь остался язычником и скрепил договор по языческому образцу - клятвой на мечах. Он отверг благодать Крещения и был наказан за неверие. Год спустя, в 945 году, восставшие язычники убили его в Древлянской земле, разорвав между двух деревьев. Но дни язычества и основанного на нем жизненного уклада славянских племен были уже сочтены. Бремя государственного служения возложила на себя, при трехлетнем сыне Святославе, вдова Игоря - великая княгиня Киевская Ольга.

Имя будущей просветительницы Русского края и родину ее "Повесть временных лет" впервые называет в статье о женитьбе Игоря: "и привели ему жену из Пскова, именем Ольгу". Принадлежала она, уточняет Иоакимовская летопись, к роду князей Изборских, одной из забытых древнерусских княжеских династий, которых было на Руси в X-XI вв. не меньше двадцати, но которые все были вытеснены со временем Рюриковичами или слились с ними посредством браков. Некоторые из них были местного, славянского происхождения, другие - пришлые, варяжские. Известно, что скандинавские конунги, приглашенные на княжение в русские города, неизменно принимали русский язык, часто - русские имена и быстро становились настоящими русскими как по образу жизни, так и по мировоззрению и даже по физическому облику.

Так и супругу Игоря звали варяжским именем Хельга, в русском "окающем" произношении - Ольга, Вольга. Женское имя Ольга соответствует мужскому Олег (Хельги), что значит "святой". Хотя языческое понимание святости совершенно отлично от христианского, но и оно предполагает в человеке особый духовный настрой, целомудрие и трезвение, ум и прозорливость. Раскрывая духовное значение имени, народ Олега назвал Вещим, Ольгу - Мудрой.

Позднейшие предания называли ее родовым имением село Выбуты, в нескольких километрах от Пскова вверх по реке Великой. Еще недавно показывали на реке Ольгин мост - у древней переправы, где Ольга встретилась с Игорем. Псковская топонимика сохранила немало названий, связанных с памятью великой псковитянки: деревни Ольженец и Ольгино Поле, Ольгины Ворота - один из рукавов реки Великой, Ольгина Гора и Ольгин Крест - близ Псковского озера, Ольгин Камень - у села Выбуты.

Начало самостоятельного правления княгини Ольги связано в летописях с рассказом о грозном возмездии древлянам, убийцам Игоря. Клявшиеся на мечах и веровавшие "только в свой меч", язычники обречены были Божиим судом от меча и погибнуть (). Поклонявшиеся, среди прочих обожествленных стихий, огню - нашли свое отмщение в огне. Исполнительницей огненной кары Господь избрал Ольгу.

Борьба за единство Руси, за подчинение Киевскому центру раздираемых взаимной враждой племен и княжеств прокладывала путь к окончательной победе христианства в Русской земле. За Ольгой, еще язычницей, стояла Киевская христианская Церковь и ее Небесный покровитель святой пророк Божий Илия, пламенной верой и молитвой сводивший огонь с неба, и победа ее над древлянами, несмотря на суровость победительницы, была победой христианских, созидательных сил в Русском государстве над силами языческими, темными и разрушительными.

Ольга Богомудрая вошла в историю как великая созидательница государственной жизни и культуры Киевской Руси. Летописи полны свидетельств о ее неустанных "хождениях" по Русской земле с целью благоустроения и упорядочения гражданского и хозяйственного быта подданных. Добившись внутреннего укрепления власти Киевского великого князя, ослабив влияние мешавших собиранию Руси мелких местных князей, Ольга централизовала все государственное управление с помощью системы "погостов". В 946 году с сыном и дружиной прошла она по Древлянской земле, "устанавливая дани и оброки", отмечая села, становища и места охот, подлежащие включению в киевские великокняжеские владения. На другой год ходила в Новгород, устраивая погосты по рекам Мсте и Луге, всюду оставляя зримые следы своей деятельности. "Ловища ее (места охоты) были по всей земле, установленные знаки, места ее и погосты, - писал летописец, - и сани ее стоят в Пскове до сего дня, есть указанные ею места для ловли птиц по Днепру и по Десне; и село ее Ольжичи существует и поныне".

Устроенные Ольгой погосты, являясь финансово-административными и судебными центрами, представляли прочную опору великокняжеской власти на местах.

Будучи прежде всего, по самому смыслу слова, центрами торговли и обмена ("гость" - купец), собирая и организуя вокруг себя население (вместо прежнего "полюдья" сбор дани и налогов осуществлялся теперь равномерно и упорядоченно по погостам), Ольгины погосты стали важнейшей ячейкой этнического и культурного объединения русского народа.

Позже, когда Ольга стала христианкой, по погостам стали воздвигать первые храмы; со времени Крещения Руси при святом Владимире погост и храм (приход) стали неразрывными понятиями. (Лишь впоследствии от существовавших возле храмов кладбищ развилось словоупотребление "погост" в смысле "кладбище".)

Много трудов приложила княгиня Ольга для усиления оборонной мощи страны. Города застраивались и укреплялись, Вышгороды (или Детинцы, Кромы) обрастали каменными и дубовыми стенами (забралами), ощетинивались валами, частоколами. Сама княгиня, зная, сколь враждебно относились многие к идее укрепления княжеской власти и объединения Руси, жила постоянно "на горе", над Днепром, за надежными забралами киевского Вышгорода (Верхнего города), окруженная верной дружиной. Две трети собранной дани, по свидетельству летописи, она отдавала в распоряжение киевского веча, третья часть шла "к Ользе, на Вышгород" - на нужды ратного строения. Ко времени Ольги историки относят установление первых государственных границ России - на западе, с Польшей. Богатырские заставы на юге сторожили мирные нивы киевлян от народов Дикого Поля. Чужеземцы спешили в Гардарику ("страну городов"), как называли они Русь, с товарами и рукодельями. Шведы, датчане, немцы охотно вступали наемниками в русское войско. Ширятся зарубежные связи Киева. Это способствует развитию каменного строительства в городе, начало которому положила княгиня Ольга. Первые каменные здания Киева - городской дворец и загородный терем Ольги - лишь в нашем веке были разысканы археологами. (Дворец, точнее его фундамент и остатки стен были найдены и раскопаны в 1971-1972 гг.)

Но не только укрепление государственности и развитие хозяйственных форм народной жизни привлекало внимание мудрой княгини. Еще более насущным представлялось ей коренное преобразование религиозной жизни Руси, духовное преображение русского народа. Русь становилась великой державой. Лишь два европейских государства могли в те годы соперничать с нею в значении и мощи: на востоке Европы - древняя Византийская империя, на западе - королевство Саксов.

Опыт обеих империй, обязанных своим возвышением духу христианского учения, религиозным основам жизни, показывал ясно, что путь к будущему величию Руси лежит не только через военные, но прежде всего и преимущественно через духовные завоевания и достижения. Поручив Киев подросшему сыну Святославу, великая княгиня Ольга летом 954 года, взыскав благодати и истины, отправляется с большим флотом в Царьград. Это было мирное "хождение", сочетавшее задачи религиозного паломничества и дипломатической миссии, но политические соображения требовали, чтобы оно стало одновременно проявлением военного могущества Руси на Черном море, напомнило гордым "ромеям" о победоносных походах Аскольда и Олега, прибившего в 907 году свой щит "на вратах Цареграда".

Результат был достигнут. Появление русского флота на Босфоре создавало необходимые предпосылки для развития дружеского русско-византийского диалога. В свою очередь, южная столица поразила суровую дочь Севера разнообразием красок, великолепием архитектуры, смешением языков и народов мира. Но особенное впечатление производило богатство христианских храмов и собранных в них святынь. Царьград, "царствующий град" греческой империи, еще при самом основании (точнее, возобновлении) в 330 году посвященный (память 21 мая) Пресвятой Богородице (это событие праздновалось в Греческой Церкви 11 мая и перешло оттуда в русские месяцесловы), стремился во всем быть достойным своей Небесной Покровительницы. Русская княгиня присутствовала за Богослужением в лучших храмах Константинополя - Святой Софии, Влахернской Богоматери и других.

Сердце мудрой Ольги открылось святому Православию, она принимает решение стать христианкой. Таинство Крещения совершил над нею Патриарх Константинопольский Феофилакт (933-956), а восприемником был сам император Константин Багрянородный (912-959). Ей было наречено в Крещении имя Елена в честь (память 21 мая), матери святого Константина, обретшей Честное Древо Креста Господня. В назидательном слове, сказанном по совершении обряда, Патриарх сказал: "Благословенна ты в женах русских, ибо оставила тьму и возлюбила Свет. Благословят тебя русские люди во всех грядущих поколениях, от внуков и правнуков до отдаленнейших потомков твоих". Он наставил ее в истинах веры, церковном уставе и молитвенном правиле, изъяснил заповеди о посте, целомудрии и милостыне. "Она же, - говорит , - склонила голову и стояла, словно губа напаяемая, внимая учению, и, поклонившись Патриарху, промолвила: "Молитвами твоими, Владыко, да сохранена буду от сетей вражеских"".

Именно так, со слегка наклоненной головой, изображена святая Ольга на одной из фресок Киевского Софийского собора, а также на современной ей византийской миниатюре, в лицевой рукописи Хроники Иоанна Скилицы из Мадридской национальной библиотеки. Греческая надпись, сопровождающая миниатюру, называет Ольгу "архонтессою (то есть владычицей) Руссов", "женою, Эльгою по имени, которая пришла к царю Константину и была крещена". Княгиня изображена в особом головном уборе, "как новокрещеная христианка и почетная диаконисса Русской Церкви". Рядом с ней в таком же уборе новокрещеной - Малуша († 1001), впоследствии мать (память 15 июля).

Такого ненавистника русских, каким был император Константин Багрянородный, непросто было заставить сделаться крестным отцом "архонтессы Руси". В русской летописи сохранились рассказы о том, как решительно и на равных разговаривала Ольга с императором, удивляя греков духовной зрелостью и государственной мудростью, показывая, что русскому народу как раз под силу воспринять и умножить высшие свершения греческого религиозного гения, лучшие плоды византийской духовности и культуры. Так святой Ольге удалось мирным путем "взять Царьград", чего до нее не смог сделать ни один полководец. По свидетельству летописи, сам император вынужден был признать, что "переклюкала" (перехитрила) его Ольга, а народная память, соединив предания о Вещем Олеге и Мудрой Ольге запечатлела эту духовную победу в былинном сказании "О взятии Царяграда княгиней Ольгой".

Константин Багрянородный в своем сочинении "О церемониях византийского двора", дошедшем до нас в единственном списке, оставил подробное описание церемоний, сопровождавших пребывание святой Ольги в Константинополе. Он описывает торжественный прием в знаменитой палате Магнавре, под пение бронзовых птиц и рычание медных львов, куда Ольга явилась с огромной свитой из 108 человек (не считая людей из дружины Святослава), и переговоры в более узком кругу в покоях императрицы, и парадный обед в зале Юстиниана, где, по стечению обстоятельств, промыслительно встретились за одним столом четыре "государственных дамы": бабушка и мать святого равноапостольного Владимира (святая Ольга и ее спутница Малуша) с бабушкой и матерью его будущей супруги Анны (императрица Елена и ее невестка Феофано). Пройдет немногим более полувека, и в Десятинном храме Святой Богородицы в Киеве будут рядом стоять мраморные гробницы святой Ольги, святого Владимира и блаженной "царицы Анны".

Во время одного из приемов, рассказывает Константин Багрянородный, русской княгине было поднесено золотое, украшенное камнями блюдо. Святая Ольга пожертвовала его в ризницу Софийского собора, где его видел и описал в начале ХIII века русский дипломат Добрыня Ядрейкович, впоследствии архиепископ Новгородский Антоний: "Блюдо велико злато служебное Ольги Русской, когда взяла дань, ходивши в Царьград; во блюде же Ольжине камень драгий, на том же камени написан Христос".

Впрочем, лукавый император, сообщив столько подробностей, как бы в отместку за то, что "переклюкала его Ольга", задал нелегкую загадку историкам Русской Церкви. Дело в том, что преподобный Нестор Летописец рассказывает в "Повести временных лет" о Крещении Ольги под 6463 (955 или 954) годом, и это соответствует свидетельству византийской хроники Кедрина. Другой русский церковный писатель ХI века, Иаков Мних, в слове "Память и похвала Владимиру... и как крестилась бабка Владимира Ольга", говоря о кончине святой княгини († 969), отмечает, что она прожила христианкой пятнадцать лет, и относит тем самым время Крещения к 954 году, что тоже совпадает с точностью до несколько месяцев с указанием Нестора. Между тем Константин Багрянородный, описывая пребывание Ольги в Константинополе и называя точные даты устроенных им в ее честь приемов, с несомненностью дает понять, что все это происходило в 957 году. Для примирения данных летописи, с одной стороны, и показаний Константина, с другой, русским церковным историкам пришлось предполагать одно из двух: либо святая Ольга для продолжения переговоров с императором в 957 году приехала в Константинополь уже во второй раз, либо она крестилась вообще не в Царьграде, а в Киеве в 954 году и единственное свое паломничество в Византию совершила, уже будучи христианкой. Первое предположение более вероятно.

Что касается непосредственно дипломатического исхода переговоров, у святой Ольги были основания остаться недовольной ими. Добившись успеха в вопросах о русской торговле в пределах империи и подтверждении мирного договора с Византией, заключенного Игорем в 944 году, она не смогла, однако, склонить императора к двум важным для Руси соглашениям: о династическом браке Святослава с византийской царевной и об условиях восстановления существовавшей при Аскольде православной митрополии в Киеве. Ее недовольство исходом миссии явственно звучит в ответе, который она дала, уже по возвращении на родину, присланным от императора послам. На запрос императора относительно обещанной военной помощи святая Ольга через послов резко ответила: "Если ты так же постоишь у меня в Почайне, как я в Суду, то тогда дам тебе воев в помощь".

Вместе с тем, несмотря на неудачу стараний об учреждении на Руси церковной иерархии, святая Ольга, став христианкой, ревностно предавалась подвигам христианского благовестия среди язычников и церковного строительства: "требища бесовская сокруши и нача жити о Христе Иисусе". Она воздвигает храмы: Святителя Николая и Святой Софии в Киеве, Благовещения Пресвятой Богородицы - в Витебске, Святой Живоначальной Троицы - во Пскове. Псков с того времени называется в летописях Домом Святой Троицы. Храм, построенный Ольгой над рекой Великой, на месте, указанном ей, по свидетельству летописца, свыше "Лучом Трисиятельного Божества", простоял более полутора веков. В 1137 году († 1138, память 11 февраля) заменил деревянный храм каменным, который был перестроен в свою очередь в 1363 году и сменен наконец доныне существующим Троицким собором.

И другой важнейший памятник русского "монументального Богословия", как называют нередко церковное зодчество, связан с именем святой равноапостольной Ольги - храм Софии Премудрости Божией в Киеве, заложенный вскоре по возвращении ее из Царьграда и освященный 11 мая 960 года. Этот день отмечался впоследствии в Русской Церкви как особый церковный праздник.

В месяцеслове пергаменного Апостола 1307 года под 11 мая записано: "В тот же день освящение Святой Софии в Киеве в лето 6460". Дата памяти, по мнению церковных историков, указана по так называемому "антиохийскому", а не по общепринятому константинопольскому летоисчислению и соответствует 960 году от Рождества Христова.

Святая Ольга недаром получила в Крещении имя святой равноапостольной Елены, обретшей Честное Древо Креста Христова в Иерусалиме. Главной святыней новосозданного Софийского храма стал Святой Крест, принесенный новой Еленой из Царьграда, и полученный ею в благословение от Константинопольского Патриарха. Крест, по преданию, был вырезан из цельного куска Животворящего Древа Господня. На кресте была надпись: "Обновися Русская земля Святым Крестом, его же прияла Ольга, благоверная княгиня".

Святая Ольга много сделала для увековечения памяти первых русских исповедников имени Христова: над могилой Аскольда воздвигла Никольский храм, где, по некоторым сведениям, сама была впоследствии похоронена, над могилой Дира - вышеназванный Софийский собор, который, простояв полвека, сгорел в 1017 году. Ярослав Мудрый на этом месте построил позже, в 1050 году, церковь святой Ирины, а святыни Софийского Ольгина храма перенес в каменный храм того же имени - доныне стоящую Софию Киевскую, заложенную в 1017 году и освященную около 1030 года. В Прологе ХIII века об Ольгином кресте сказано: "иже ныне стоит в Киеве во Святой Софии в алтаре на правой стороне". Разграбление киевских святынь, продолженное после монголов литовцами, которым город достался в 1341 году, не пощадило и его. При Ягайле в период Люблинской унии, объединившей в 1384 году Польшу и Литву в одно государство, Ольгин крест был похищен из Софийского собора и вывезен католиками в Люблин. Дальнейшая судьба его неизвестна.

Но среди бояр и дружинников в Киеве нашлось немало людей, которые, по слову Соломона, "возненавидели Премудрость", как и святую княгиню Ольгу, строившую Ей храмы. Ревнители языческой старины все смелее поднимали голову, с надеждой взирая на подраставшего Святослава, решительно отклонившего уговоры матери принять христианство и даже гневавшегося на нее за это. Нужно было спешить с задуманным делом Крещения Руси. Коварство Византии, не пожелавшей дать Руси христианство, было на руку язычникам. В поисках решения святая Ольга обращает взоры на запад. Никакого противоречия здесь нет. Святая Ольга († 969) принадлежала еще к неразделенной Церкви и вряд ли имела возможность вникать в богословские тонкости греческого и латинского вероучения. Противостояние Запада и Востока представлялось ей прежде всего политическим соперничеством, второстепенным по сравнению с насущной задачей - созданием Русской Церкви, христианским просвещением Руси.

Под 959 годом немецкий хронист, именуемый "продолжатель Регинона", записывает: "пришли к королю послы Елены, королевы руссов, которая крещена в Константинополе, и просили посвятить для сего народа епископа и священников". Король Оттон, будущий основатель Германской империи, охотно откликнулся на просьбу Ольги, но повел дело не спеша, с чисто немецкой основательностью. Лишь на Рождество следующего, 960 года, епископом Русским был поставлен Либуций, из братии монастыря святого Альбана в Майнце. Но он вскоре умер (15 марта 961 года). На его место был посвящен Адальберт Трирский, которого Оттон, "щедро снабдив всем нужным", отправил, наконец, в Россию. Трудно сказать, что случилось бы, не промедли король так долго, но когда в 962 году Адальберт появился в Киеве, он "не успел ни в чем том, за чем был послан, и видел свои старания напрасными". Хуже того, на обратном пути "некоторые из его спутников были убиты, и сам епископ не избежал смертной опасности".

Оказалось, что за прошедшие два года, как и предвидела Ольга, в Киеве совершился окончательный переворот в пользу сторонников язычества и, не став ни православной, ни католической, Русь вообще раздумала принимать христианство. Языческая реакция проявилась настолько сильно, что пострадали не только немецкие миссионеры, но и некоторые из киевских христиан, крестившихся с Ольгой в Царьграде. По приказу Святослава, был убит племянник святой Ольги Глеб и разрушены некоторые построенные ею храмы. Разумеется, здесь не обошлось без византийской тайной дипломатии: настроенные против Ольги и встревоженные возможностью усиления Руси за счет союза с Оттоном, греки предпочли поддержать язычников.

Провал миссии Адальберта имел промыслительное значение для будущего Русской Православной Церкви, избежавшей папского пленения. Святой Ольге оставалось смириться с происшедшим и полностью уйти в дела личного благочестия, предоставив бразды правления язычнику Святославу. С ней по-прежнему считались, к ее государственной мудрости неизменно обращались во всех трудных случаях. Когда Святослав отлучался из Киева, а он большую часть времени проводил в походах и войнах, управление государством вновь вручалось княгине-матери. Но вопрос о Крещении Руси был временно снят с повестки дня, и это, конечно, огорчало святую Ольгу, считавшую Христово благовестие главным делом своей жизни.

Она кротко переносила скорби и огорчения, старалась помогать сыну в государственных и военных заботах, руководить им в героических замыслах. Победы русского войска были для нее утешением, особенно разгром давнего врага Русского государства - Хазарского каганата. Дважды, в 965 и в 969 году, прошли войска Святослава по землям "неразумных хазаров", навсегда сокрушив могущество иудейских властителей Приазовья и Нижнего Поволжья. Следующий мощный удар был нанесен по мусульманской Волжской Болгарии, потом пришла очередь Болгарии Дунайской. Восемьдесят городов по Дунаю было взято киевскими дружинами. Одно беспокоило Ольгу: как бы, увлекшись войной на Балканах, Святослав не забыл о Киеве.

Весной 969 года Киев осадили печенеги: "и нельзя было вывести коня напоить, стояли печенеги на Лыбеди". Русское войско было далеко, на Дунае. Послав к сыну гонцов, святая Ольга сама возглавила оборону столицы. Святослав, получив известие, вскоре прискакал в Киев, "приветствовал мать свою и детей и сокрушался, что случилось с ними от печенегов". Но, разгромив кочевников, воинствующий князь вновь стал говорить матери: "Не любо мне сидеть в Киеве, хочу жить в Переяславце на Дунае - там середина земли моей". Святослав мечтал о создании огромной русской державы от Дуная до Волги, которая объединила бы Русь, Болгарию, Сербию, Причерноморье и Приазовье и простерла свои пределы до самого Царьграда. Мудрая Ольга понимала, что при всем мужестве и отваге русских дружин им не справиться с древней империей ромеев, Святослава ждала неудача. Но сын не слушал предостережений матери. Тогда святая Ольга сказала: "Видишь, я больна. Куда хочешь уйти от меня? Когда похоронишь меня, отправляйся куда захочешь".

Дни ее были сочтены, труды и скорби подорвали ее силы. 11 июля 969 года святая Ольга скончалась, "и плакали по ней плачем великим сын ее, и внуки, и все люди". Последние годы, среди торжества язычества, ей, когда-то гордой владычице, крестившейся от Патриарха в столице Православия, приходилось тайно держать при себе священника, чтобы не вызвать новой вспышки антихристианского фанатизма. Но перед смертью, вновь обретя прежнюю твердость и решимость, она запретила совершать над ней языческие тризны и завещала открыто похоронить ее по православному обряду. Пресвитер Григорий, который был с нею в 957 году в Константинополе, в точности выполнил ее завещание.

Святая Ольга жила, умерла и погребена была как христианка. "И тако поживши и добре славящи Бога в Троице, Отца и Сына и Святого Духа, почи в блазии вере, сконча житие свое с миром о Христе Иисусе, Господе нашем". Как свой пророческий завет последующим поколениям, она с глубоким христианским смирением исповедала свою веру о своем народе: "Воля Божия да будет! Аще восхощет Бог помиловати роду моего Земли Руския, да возложит на сердце им обратитися к Богу, якоже и мене Бог сие дарова".

Бог прославил святую труженицу Православия, "начальницу веры" в Русской земле чудесами и нетлением мощей. Иаков Мних († 1072) через сто лет после ее смерти писал в своей "Памяти и похвале Владимиру": "Бог прослави тело рабы Своей Олены, и есть в гробе тело ее честное, и неразрушимое пребывает и до сих дней.

Блаженная княгиня Ольга прославила Бога всеми делами своими добрыми, и Бог прославил ее". При святом князе Владимире, по некоторым данным в 1007 году, мощи святой Ольги были перенесены в Десятинный храм Успения Пресвятой Богородицы и положены в специальном саркофаге, в каких принято было класть мощи святых на православном Востоке. "И ино чудо слышите о ней: гроб камен мал в церкви Святыя Богородицы, ту церковь создал блаженный князь Владимир, и есть гроб блаженныя Ольги. И на верху гроба оконце сотворено - да видети тело блаженныя Ольги лежаще цело". Но не всем было явлено чудо нетления мощей равноапостольной княгини: "Иже с верою придет, отворится оконце, и видит честное тело лежаще цело и дивится чуду таковому - толико лет в гробе лежаще телу неразрушившемуся. Достойно похвалы всякой тело то честное: в гробе цело, яко спя, почивает. А другим, иже не с верою приходят, не отворится оконце гробное, и не видет тела того честного, но только гроб".

Так и по кончине святая Ольга проповедовала вечную жизнь и воскресение, наполняя радостью верующих и вразумляя неверующих. Была она, по словам преподобного Нестора Летописца, "предтекущая христианской земли, аки денница пред солнцем и аки заря пред светом".

Святой равноапостольный великий князь Владимир, вознося свое благодарение Богу в день Крещения Руси, свидетельствовал от лица своих современников о святой равноапостольной Ольге знаменательными словами: "Благословити тя хотят сынове рустии, и в последний род внук твоих".

Ольга, Российская княгиня

Неизмерима глубина великого и святого таинства крещения! Оно первое в ряду таинств, установленных Самим Господом Иисусом Христом и хранимых Церковью. Через него лежит путь к вечной жизни в благодатном единении с Богом.

Утверждению христианства на Руси при святом равноапостольном великом князе киевском Владимире (память 15/28 июля) предшествовало княжение великой княгини Ольги, которую в древности называли корнем правоверия. Блаженная Ольга явилась как заря пред наступлением светлого дня святой веры во Христа - Солнца правды, воссияла подобно луне во мраке ночи, то есть во тьме идолослужения, облегавшей Русскую землю. В период ее правления на Руси успешно насаждались семена веры Христовой. По словам летописца, святая равноапостольная Ольга «во всей Русстей земли первая разорительница кумирским требищам бысть и правоверию основание».

Княгиня Ольга, прославленная мудрым правлением во дни язычества и еще более обращением ее к христианству, которое указала она своему великому внуку, сделалась искони предметом любви народной. Много сохранилось о ней преданий, языческих и христианских, каждое из них проникнуто духом своей веры, и поэтому не должно удивляться, если язычество, думая прославить свою княгиню, яркими чертами изобразило то, что казалось ему первой добродетелью - месть за супруга. Более отрадны предания о первых днях ее юности, которые дышат свежестью чистых нравов славянских - это первое явление св. Ольги на ее высокое поприще.

Равноапостольная Ольга родилась в Псковской земле, ее родословная восходит к Гостомыслу, тому славному мужу, который начальствовал в Великом Новгороде до тех пор, пока по его же совету не был призван от варягов на княжение русское Рюрик с братьями. Принадлежала она, уточняет Иоакимовская летопись, к роду князей Изборских, одной из забытых древнерусских княжеских династий, которых было на Руси в X–XI вв. не меньше двадцати, но которые все были вытеснены со временем Рюриковичами или свелись с ними посредством браков. Она родилась в языческой семье и называлась варяжским именем Хельга, в русском «окающем» произношении - Ольга, Вольга. Женское имя Ольга соответствует мужскому имени Олег, что значит «святой». Хотя языческое понимание святости совершенно отличное от христианского, но и оно предполагает в человеке особый духовный настрой, целомудрие и трезвение, ум и прозорливость. Позднейшие предания называли ее родовым имением весь Выбутскую, в нескольких километрах от Пскова, вверх по реке Великой. Родители блаженной Ольги сумели внушить своей дочери те правила честной и разумной жизни, которых сами держались, несмотря на свое идолопоклонство. Поэтому уже в юности ей были присущи глубокий ум и исключительная в языческой среде нравственная чистота. Богомудрой, мудрейшей в роде называют святую княгиню древние авторы, и именно чистота была той доброй почвой, на которой принесли такой богатый плод семена христианской веры.

Рюрик, умирая, оставил после себя сына своего Игоря еще малолетним отроком, поэтому как Игоря, так и самое княжение до дней совершеннолетия сына Рюрик поручил попечению родственника своего кн. Олега. Собрав значительное войско и имея при себе малолетнего наследника княжения Игоря, он отправился к Киеву. Убив здесь русских князей Аскольда и Дира, незадолго до этого принявших христианство, Олег подчинил себе Киев и стал единовластителем варяго-русских владений, сохраняя княжение для племянника своего Игоря. За время княжения Олега с 882 по 912 гг. Русь превращается в огромное сильное государство, объединяя под властью Киева почти все русские земли вплоть до Новгорода.

Князь же Игорь, достигнув юношеского возраста, занимался охотой. Случилось ему во время охоты по окрестностям Новгорода зайти в пределы Пскова. Выслеживая зверя около веси Выбутской, он увидел на другой стороне реки место, удобное для лова, но не мог туда попасть за неимением лодки. Спустя немного времени Игорь заметил какого-то юношу, плывшего в лодке, и, призвав его к берегу, велел себя перевезти на другую сторону реки. Когда они плыли, Игорь, внимательно всматриваясь в лицо гребца, увидел, что это не юноша, а девица - то была блаженная Ольга. Красота Ольги уязвила сердце Игоря, и он начал прельщать ее словами, склоняя к нечистому плотскому смешению. Однако целомудренная девица, уразумев помыслы Игоря, разжигаемого похотью, пресекла беседу мудрым увещанием: «Зачем смущаешься, князь, замышляя дело неисполнимое? Слова твои обнаруживают бесстыдное желание надругаться надо мною, чего да не будет! Прошу тебя, послушайся меня, подави в себе эти нелепые и позорные помышления, которых нужно стыдиться. Вспомни и подумай, что ты князь, а князю для людей должно быть как правителю и судии, светлым примером добрых дел - ты же теперь близок к беззаконию. Если сам ты, побежденный нечистой похотью, будешь совершать злодеяния, то как же будешь удерживать от них других и судить справедливо своих подданных? Оставь такое бесстыдное вожделение, которого гнушаются честные люди; они могут возненавидеть тебя за это, хотя ты и князь, и предать позорному осмеянию. Да и то знай, что, хотя я и одна здесь и бессильна по сравнению с тобой, ты все-таки не одолеешь меня. Но если бы ты даже мог и одолеть меня, то глубина этой реки мне тотчас же будет защитой; лучше мне умереть в чистоте, похоронив себя в сих водах, чем быть поруганным моему девству». Такие увещевания к целомудрию образумили Игоря, пробудив чувство стыда. Он молчал, не находя слов для ответа. Так они переплыли реку и расстались. И удивился князь столь выдающемуся разуму и целомудрию юной девицы. Действительно, подобный поступок блаженной Ольги достоин удивления: не зная Истинного Бога и Его заповедей, она обнаружила такой подвиг в защите целомудрия; тщательно охраняя чистоту своего девства, она образумила юного князя, укротив его похоть словами мудрости, достойными ума мужа.

Протекло немного времени. Князь Олег, утвердив престол княжения в Киеве и посадив своих наместников и прочих подчинившихся ему в городах Русской земли, стал искать невесту для князя Игоря. Собрали многих красивых девиц, чтобы среди них найти достойную княжеского чертога, но ни одна из них не полюбилась князю. Ибо в сердце его уже давно был сделан выбор невесты: он велел вызвать ту, которая перевезла его через реку Великую в час ловли в дремучих лесах Пскова. Князь Олег с великой честью привез Ольгу в Киев, и Игорь вступил в брак с нею в 903 году.

С 912 года, после смерти князя Олега, Игорь стал править в Киеве единовластно. В начале своего самостоятельного княжения Игорь вел упорные войны с окрестными народами. Он ходил даже на Константинополь, захватив многие страны Греческой земли, и возвратился из этого похода со многой добычей и славой. Остальные годы своей жизни он проводил в тишине, имея мир с пограничными землями, и богатство стекалось к нему в изобилии, ибо и дальние страны присылали ему дары и дани.

В правление Игоря, лояльно относившегося к христианской религии, вера Христова становится значительной духовной и государственной силой в Русском государстве. Об этом свидетельствует сохранившийся текст договора Игоря с греками 944 года, который включен летописцем в «Повесть временных лет», в статью, описывающую события 6453 (945) года.

Мирный договор с Константинополем должен был утверждаться обеими религиозными общинами Киева: «Русь крещеная», то есть христиане, приводились к присяге в соборном храме святого пророка Божия Илии и «Русь некрещеная», язычники, клялись на оружии в святилище Перуна Громовержца. И то, что христиане поставлены в документе на первом месте, говорит об их преимущественном духовном значении в жизни Киевской Руси.

Очевидно, в момент, когда договор 944 года составлялся в Царьграде, у власти в Киеве стояли люди, сочувствовавшие христианству, сознававшие историческую необходимость приобщения Руси к животворной христианской культуре. К этому направлению принадлежал, возможно, и сам князь Игорь, официальное положение которого не позволяло ему лично перейти в новую веру, не решив вопроса о крещении всей страны и установления в ней православной церковной иерархии. Поэтому договор был составлен в осторожных выражениях, которые не помешали бы князю утвердить его и в форме языческой клятвы, и в форме присяги христианской.

Князь Игорь не сумел преодолеть косности обычая и остался язычником, поэтому и договор скрепил по языческому образцу - клятвой на мечах. Он отверг благодать крещения и был наказан за неверие. Год спустя, в 945 году, восставшие язычники убили его в Древлянской земле, разорвав между двух деревьев. Но дни язычества и основанного на нем жизненного уклада славянских племен были уже сочтены. Бремя государственного служения возложила на себя, при трехлетнем сыне Святославе, вдова Игоря - великая княгиня киевская Ольга.

Начало самостоятельного правления княгини Ольги связано в летописях с рассказами о грозном возмездии древлянам, убийцам Игоря. Клявшиеся на мечах и веровавшие «только в свой меч», язычники обречены были Божиим судом от меча погибнуть (Мф. 26, 52). Поклонявшиеся, среди прочих обожествленных стихий, огню нашли свое отмщение в огне. Исполнительницей огненной кары Господь избрал Ольгу, оплакивавшую вместе с сыном Святославом своего мужа; плакали и все жители Киева. Древляне же составили следующий дерзкий замысел: они хотели Ольгу, слыша о ее красоте и мудрости, взять в жены своему князю Малу, а наследника тайно умертвить. Таким образом древляне думали увеличить власть своего князя. Они немедленно на ладьях отправили к Ольге двадцать нарочитых мужей, чтобы они просили Ольгу сделаться женою их князя; а в случае отказа с ее стороны им было велено угрозами понуждать ее - пусть, хотя и насильно, станет женою их господина. Посланные мужи водным путем достигли Киева и пристали к берегу. Услыхав о прибытии посольства, княгиня Ольга позвала мужей-древлян к себе и спросила их: «С добрым ли намерением прибыли вы, честные гости?» «С добрым», - отвечали они. «Скажите же, - продолжала она, - зачем именно вы прибыли к нам?» Мужи отвечали: «Нас послала к тебе Древлянская земля с такими словами: Не гневайся, что мы убили твоего мужа, ибо он, как волк, расхищал и грабил. А наши князья добрые правители. Нынешний же князь наш без сравнения лучше Игоря: молодой и красивый, он к тому же кроток, любвеобилен и милостив ко всем. Пойдя же за нашего князя, ты будешь нам госпожой и обладательницей Древлянской земли». Княгиня Ольга, скрывая свою печаль и болезнь сердечную по муже, сказала посольству с притворной радостью: «Мне угодны слова ваши, ведь мужа мне уже не воскресить, а оставаться вдовой для меня не беспечально: будучи женщиной, я не в состоянии, как следует, управлять таким княжеством; сын же мой еще малый отрок. Итак, я с охотой пойду за вашего молодого князя; к тому же я еще и сама не стара. Теперь идите, отдохните в ладьях ваших; утром же я позову вас на почетный пир, который устрою для вас, чтобы всем стала известной причина прибытия вашего и мое согласие на ваше предложение; а затем я пойду к князю вашему. Вы же, когда посланные утром придут взять вас на пир, знайте, как вам должно соблюдать при этом честь пославшего вас князя и вашу собственную: вы прибудете на пир таким образом, как прибыли к Киеву, то есть в ладьях, которые понесут киевляне на головах, - пусть все увидят вашу знатность, которой я почитаю вас такой великой честью пред моими людьми». С радостью древляне удалились в свои ладьи. Княгиня же Ольга, мстя за убийство своего мужа, раздумывала, какой бы смертью погубить их. Она приказала той же ночью выкопать глубокую яму во дворе при загородном дворце княжеском, в котором находилась и прекрасная палата, приготовленная для пира. Наутро княгиня послала честных мужей звать сватов на пир. Посадив их в маленькие лодочки по одному, киевляне понесли их, надутых пустой гордостью. Когда принесли древлян на двор княжий, Ольга, смотревшая из палаты, приказала бросить их в глубокую яму, приготовленную для этого. Затем, подошедши сама к яме и нагнувшись, спросила: «Угодна ли вам такая честь?» Они кричали: «О, горе нам! Мы убили Игоря и не только не приобрели через это ничего хорошего, но получили еще более злую смерть». И приказала Ольга засыпать их живыми в той яме.

Сделав это, княгиня Ольга немедленно послала своего гонца к древлянам со словами: «Если вы действительно хотите, чтобы я пошла за вашего князя, то присылайте за мной посольство и более многочисленное, и более знатное, чем первое; пусть оно с честью ведет меня к князю вашему; присылайте же послов как можно скорее, пока меня не удержали киевляне». Древляне с великой радостью и поспешностью послали к Ольге пятьдесят знатнейших мужей, начальнейших старейшин земли Древлянской после князя. Когда они пришли в Киев, Ольга велела приготовить для них баню и послала к ним с просьбой: пусть послы после утомительного пути вымоются в бане, отдохнут, а потом уже придут к ней; они с радостью отправились в баню. Когда древляне начали мыться, то сейчас же нарочно приставленные слуги крепко снаружи заложили затворенные двери, обложили баню соломой с хворостом и подожгли; так с баней сгорели старейшины древлянские вместе со слугами.

И снова Ольга отправила к древлянам гонца, извещая о скором своем прибытии на бракосочетание с их князем и приказывая приготовить меда и всякого питья и пищи на том месте, где убит был ее муж, чтобы сотворить прежде второго своего брака по первому своему мужу тризну, то есть поминальный пир, по обычаю языческому. Древляне на радости все приготовили в изобилии. Княгиня же Ольга по обещанию своему отправилась к древлянам со многим войском, точно приготовлялась к войне, а не для бракосочетания. Когда Ольга приблизилась к стольному городу древлян Коростеню, последние выступили ей навстречу в праздничных одеждах и приняли ее с ликованием и радостью. Ольга же прежде всего пошла на могилу своего мужа и сильно плакала о нем. Совершив затем по обычаю языческому поминовенную тризну, она повелела насыпать над могилой большой курган. «Я уже не скорблю о первом своем муже, - сказала княгиня, - совершив над могилой его то, что должно было совершить. Наступило время с веселием готовиться ко второму браку с князем вашим». Древляне же спрашивали Ольгу о первых и вторых послах своих. «Они идут вслед за нами по другому пути со всем моим богатством», - отвечала она. После этого Ольга, снявши печальные одежды, облеклась в брачные светлые, свойственные княгине, показывая вместе с тем радостный вид. Она повелела древлянам есть, пить и веселиться, а своим людям приказала, чтобы они прислуживали им, едя с ними, но не упивались. Когда же древляне напились, княгиня велела своим людям заранее приготовленным оружием - мечами, ножами и копьями - избивать их, и убитых пало до пяти тысяч и более. Так Ольга, смешав веселье древляне с кровью и отомстивши этим за убийство своего мужа, возвратилась в Киев.

На другой год Ольга, собравши войско, пошла на древлян с сыном своим Святославом Игоревичем, и его привлекая к отмщению за смерть отца. Древляне вышли им навстречу с немалой воинской силой; сойдясь вместе, обе стороны ожесточенно бились, пока киевляне не одолели древлян, которых и гнали до их стольного города Коростеня, предавая смерти. Древляне затворились в городе, и Ольга целый год неотступно осаждала его. Видя же, что трудно взять город приступом, мудрая княгиня придумала такую хитрость. Она послала сказать древлянам, затворившимся в городе: «Зачем, безумные, хотите уморить себя голодом, не желая мне покориться? Ведь все остальные города ваши мне выразили покорность: жители их уплачивают дань и живут спокойно в городах и селах, обрабатывая свои нивы». «Мы хотели бы тоже, - отвечали затворившиеся, - покориться тебе, да боимся, как бы ты не стала снова мстить за князя своего». Ольга же отправила к ним второго посла со словами: «Я уже неоднократно мстила и на старейшинах, и на прочих людях ваших; и теперь желаю не мести, но требую от вас дани и покорности». Древляне согласились уплачивать ей дань, какую она захочет. Ольга предложила им: «Я знаю, что вы сейчас обнищали от войны и не можете уплатить мне дани ни медом, ни воском, ни кожами, ни другими годными для торговли вещами. Да я и сама не хочу отягощать вас большой данью. Дайте мне какую-нибудь малую дань в знак вашей покорности, хотя бы по три голубя и по три воробья от каждого дома». Древлянам дань эта настолько показалась ничтожной, что они даже насмехались над женским разумом Ольги. Однако же они поспешили собрать от каждого дома по три голубя и воробья и послали ей с поклоном. Ольга сказала пришедшим к ней из города мужам: «Вот, вы теперь покорились мне и сыну моему, живите же в мире, завтра я отступлю от города вашего и отправлюсь домой». С этими словами она отпустила помянутых мужей; все жители города сильно обрадовались, услыхав о словах княгини. Ольга же раздала птиц своим воинам с приказанием, чтобы поздним вечером каждому голубю и каждому воробью привязан был лоскут, пропитанный серой, который следовало зажечь, и пустить всех птиц на воздух вместе. Воины исполнили это приказание. И птицы полетели в город, из которого были взяты: каждый голубь влетал в свое гнездо и каждый воробей - в свое место. Тотчас город загорелся во многих местах, а Ольга в это время отдала своему войску приказ окружить город со всех сторон и начать приступ. Население города, спасаясь от огня, выбегало из-за стен и попадало в руки неприятеля. Так взят был Коростень. Много людей из древлян погибло от меча, другие с женами и детьми сгорели в огне, а иные утонули в реке, протекавшей под городом; в это же время погиб и князь древлянский. Из оставшихся в живых многие отведены были в плен, а другие оставлены княгиней на местах их жительства, причем она наложила на них тяжкую дань. Так княгиня Ольга отомстила древлянам за убийство своего мужа, подчинила себе всю Древлянскую землю и со славой и торжеством возвратилась к Киеву.

И управляла княгиня Ольга подвластными ей областями Русской земли не как женщина, но как сильный и разумный муж, твердо держа в своих руках власть и мужественно обороняясь от врагов. Великая княгиня объезжала Русскую землю с целью упорядочения гражданской и хозяйственной жизни народа, и летописи полны свидетельств о ее неустанных «хождениях». Добившись внутреннего укрепления власти киевского великого князя, ослабив влияние мешавших собиранию Руси мелких местных князей, Ольга централизовала все государственное управление с помощью системы «погостов», которые, являясь финансово-административными и судебными центрами, представляли прочную опору великокняжеской власти на местах. Позже, когда Ольга стала христианкой, по погостам стали воздвигать первые храмы; со времени крещения Руси при святом Владимире погост и храм (приход) стали неразрывными понятиями (лишь впоследствии от существовавших возле храмов кладбищ развелось словоупотребление «погост» в смысле кладбище).

Много трудов приложила княгиня Ольга для усиления оборонной мощи страны. Города застраивались и укреплялись, обрастали каменными и дубовыми стенами (забралами), ощетинивались валами, частоколами. Сама княгиня, зная, сколь враждебно относились многие к идее укрепления княжеской власти и объединения Руси, жила постоянно «на горе», над Днепром, за надежными забралами киевского Вышгорода (Верхнего города), окруженная верной дружиной. Две трети собранной дани, по свидетельству летописи, она отдавала в распоряжение киевского веча, третья часть шла «к Ользе, на Вышгород» - на нужды ратного строения. Ко времени Ольги историки относят установление первых государственных границ России - на западе, с Польшей. Богатырские заставы на юге сторожили мирные нивы киевлян от народов Дикого Поля. Чужеземцы спешили в Гардарику («страну городов»), как называли они Русь, с товарами и рукодельями. Шведы, датчане, немцы охотно вступали наемниками в русское войско. Ширились зарубежные связи Киева. Это способствовало развитию каменного строительства в городах, начало которому положила княгиня Ольга. Первые каменные здания Киева - городской дворец и загородный терем Ольги - лишь в нашем веке были разысканы археологами (дворец, точнее его фундамент и остатки стен были найдены и раскопаны в 1971–1972 гг.).

Во всех делах управления великая княгиня Ольга обнаруживала дальновидность и мудрость. Для врагов была она страшна, своими же людьми любима, как правительница милостивая и благочестивая, как судья праведный и никого не обидящий. Она внушала злым страх, воздавая каждому соразмерно достоинству его поступков. При этом Ольга, милосердная по душе, была щедродательница к нищим, убогим и малоимущим; до ее сердца быстро доходили справедливые просьбы, и она быстро их исполняла. Все дела ее, несмотря на ее пребывание в язычестве, были угодны Богу, как достойные благодати христианской. Со всем этим Ольга соединяла воздержную и целомудренную жизнь: она не хотела выходить вторично замуж, но пребывала в чистом вдовстве, соблюдая сыну своему до дней возраста его княжескую власть. Когда же последний возмужал, она передала ему все дела княжения, а сама, устранившись от молвы и попечений, жила вне забот управления, предаваясь делам благотворения.

Наступило время благоприятное, в которое Господь восхотел славян, ослепленных неверием, просветить светом святой веры, привести в познание истины и наставить на путь спасения. Начатки этого просвещения Господь благоизволил в посрамление жестокосердых мужей явить в немощном женском сосуде, то есть через блаженную Ольгу. Ибо как прежде проповедниками Своего воскресения Он соделал жен-мироносиц и Свой Крест честный, на котором распялся, явил миру из недр земных женой-царицей Еленой (память 21 мая/3 июня), так и потом в земле Русской изволил насадить веру святую дивной женой, новой Еленой - княгиней Ольгой. Господь избрал ее как «честный сосуд» для Пресвятого имени Своего - да пронесет она Его в земле Русской. Он возжег в сердце зарю невидимой благодати Своей, отверз ее умные очи к познанию Истинного Бога, Которого она еще не знала. Она уже уразумела обольщение и заблуждение языческого нечестия, убедившись, как в истине самоочевидной, в том, что чтимые безумными людьми идолы - не боги, но бездушное произведение рук человеческих; поэтому она не только не почитала их, но и гнушалась ими. Как купец ищет многоценный жемчуг, так Ольга от всей души искала правого богопочитания.

История не сохранила имен первых христианских наставников святой Ольги, вероятно потому, что обращение блаженной княгини ко Христу связывали с Божественным вразумлением. Один из древних текстов говорит об этом так: «О дивство! Сама не ведуще Писания, ни закона христианскаго и учителя о благочестии не слыша, а нравом благочестия усердно поучашася и веру христианскую от всея души возлюбив. О неизреченнаго Промысла Божия! Не от человек блаженная научашася истине, но свыше учителя име Божию Премудрость». Ко Христу святая Ольга шла через поиски истины, ища удовлетворения для своего пытливого ума; древний философ называет ее «богоизбранной рачительницей премудрости». Преподобный Нестор Летописец повествует: «Блаженная Ольга с малых лет искала мудрости, что есть самое лучшее в свете этом, и нашла многоценный жемчуг - Христа».

По смотрению Божию княгиня Ольга услышала от некоторых людей, что есть Бог Истинный, Творец неба, земли и всего создания, в Которого и веруют греки; кроме же Его нет иного бога. Такими людьми, как предполагает известный историк Е. Е. Голубинский, были варяги-христиане, которых много находилось среди дружины князя Игоря. И Ольга обратила внимание на этих варягов новой веры; со своей стороны и сами варяги мечтали сделать ее своей сторонницей, рассчитывая, что она была женщина не просто с большим умом, но с умом именно государственным. Поэтому то, что христианство стало верой почти всех народов Европы, и во всяком случае есть вера народов между ними лучших, и то, что и между собственными ее сородичами (варягами) началось сильное движение к христианству, по примеру других народов, не могло не подействовать на ум Ольги, делая для нее необходимым заключение, что у людей лучших и вера должна быть лучшей. И стремясь к истинному богопознанию и от природы не будучи ленивой, Ольга захотела сама сходить к грекам, чтобы своими глазами посмотреть на службу христианскую и вполне убедиться в их учении об Истинном Боге.

К этому времени Русь возросла в великую державу. Княгиня завершила внутреннее устроение земель. Русь была крепка и могущественна. Лишь два европейских государства могли в те годы соперничать с ней в значении и мощи: на востоке Европы - древняя Византийская империя, на западе - королевство саксов. Опыт обеих империй, обязанных своим возвышением духу христианского учения, религиозным основам жизни, показывал ясно, что путь к будущему величию Руси лежит не только через военные, но, прежде всего, и преимущественно через духовные завоевания и достижения.

Мечом своим Русь постоянно «задевала» соседнюю Византию, испытывала еще и еще раз не только военно-материальную, но и духовную силу православной империи. Но за этим скрывалась некая устремленность Руси к Византии, искреннее восхищение ею. Отношение Византии к Руси было иным. В глазах империи Русь являлась не первым и не единственным «варварским» народом, плененным ее красотой, богатством и духовными сокровищами. Гордая Византия с нескрываемым раздражением смотрела на новый «полудикий» народ, дерзнувший причинить ей большие беды и стоявший в представлении императорского двора на самой низкой ступени дипломатической иерархии государств и народов. Отбиться, откупиться от него, а по возможности и превратить в послушного подданного и слугу, - вот основная линия отношения империи к молодому государству руссов. Но Русская земля, готовая принять Православие, исповедуемое и в дивной красоте являемое Греческой Церковью, вовсе не намерена была склонить свою голову под иго. Русь пыталась и отстоять свою независимость, и установить теснейший союз с Византией, но такой, в котором она заняла бы главенствующее положение. Не знала тогда превозносившаяся империя, что Русь своего добьется! Ибо Промысл Божий именно Руси (и, может быть, как раз за сокровенную искренность любви) определил стать исторической преемницей Византии, унаследовать ее духовные богатства, политическое могущество и величие.

С естественным желанием побывать в Византии великая княгиня Ольга соединяла и серьезные государственные интересы. Признание Руси, повышение ее статуса в иерархии союзников Византии, а следовательно повышение престижа в глазах остального мира, - вот что было особенно важно для мудрой Ольги. Но достичь этого можно было только принятием христианства, ибо в те времена доверие между государствами Европы устанавливалось на основе религиозной общности. Взяв с собою особо знатных мужей и купцов, великая княгиня Ольга летом 954 (955) года отправилась с большим флотом в Царьград. Это было мирное «хождение», сочетавшее задачи религиозного паломничества и дипломатической миссии, но политические соображения требовали, чтобы оно стало одновременно проявлением военного могущества Руси на Черном море и напомнило гордым «ромеям» о победоносных походах князей Аскольда и Олега, прибившего в 907 году свой щит «на вратах Цареграда». И результат был достигнут. Появление русского флота на Босфоре создало необходимые предпосылки для развития дружеского русско-византийского диалога.

С великой честью была принята русская княгиня императором Константином VII Багрянородным (913–959) и патриархом Феофилактом (933–956), которым вручила многие дары, достойные таких лиц. Для высокой русской гостьи были не только соблюдены дипломатические приемы, но сделаны и особые отступления от них. Так, вопреки обычным правилам двора, кн. Ольга принималась не вместе с послами из других государств, а отдельно от них. В то же время императору удалось отразить в церемониалах приема и то «расстояние», которое отделяло русскую княгиню от повелителя Византии: кн. Ольга больше месяца жила на корабле в Суду - гавани Константинополя, прежде чем состоялся первым прием во дворце 9 сентября. Шли долгие утомительные переговоры о том, как, с какими церемониями должна быть принята русская княгиня. При этом большое значение церемониалу придавала прежде всего сама кн. Ольга, добивавшаяся признания высокой престижности Русского государства и своей лично как правительницы его. В Константинополе Ольга поучалась вере христианской, ежедневно с усердием внимая словам Божиим и присматриваясь к великолепию богослужебного чина и к другим сторонам христианской жизни. Она присутствовала за богослужением в лучших храмах: Святой Софии, Влахернской Богоматери и других. И южная столица поразила суровую дочь Севера благочинием богослужений, богатством христианских храмов и собранных в них святынь, разнообразием красок, великолепием архитектуры.

Сердце мудрой Ольги открылось святому Православию, и она приняла решение стать христианкой. По свидетельству летописца, таинство крещения совершил над ней патриарх Константинопольский Феофилакт, а восприемником был сам император Константин Багрянородный. Ей было наречено в крещении имя Елена, в честь святой равноапостольной Елены. В назидательном слове, сказанном по совершении обряда, патриарх сказал: «Благословенна ты в женах русских, ибо оставила тьму и возлюбила Свет. Благословят тебя русские люди во всех грядущих поколениях, от внуков и правнуков до отдаленнейших потомков твоих». Он наставил ее в истинах веры, церковном уставе и молитвенном правиле, изъяснил заповеди о посте, целомудрии и милостыне. Она же, - говорит преподобный Нестор Летописец, - склонила голову и стояла, словно губа напаяемая, внимая учению, и, поклонившись патриарху, промолвила: «Молитвами твоими, владыко, да сохранена буду от сетей вражеских». После этого новокрещеная княгиня еще раз посетила патриарха, поведав свою скорбь: «Люди мои и сын мой язычники…» Патриарх ободрил, утешил ее и благословил. Затем блаженная Ольга приняла от него честный крест, святые иконы, книги и прочие потребные для богослужения вещи, а также пресвитеров и клириков. И удалилась святая Ольга из Константинополя к себе домой с великой радостью.

Такого ненавистника русских, каким был император Константин Багрянородный, не просто было заставить сделаться крестным отцом русской княгини. В летописи сохранились рассказы о том, как решительно и на равных разговаривала Ольга с императором, удивляя греков духовной зрелостью и государственной мудростью, показывая, что русскому народу как раз под силу воспринять и умножить высшие свершения греческого религиозного гения, лучшие плоды византийской духовности и культуры. Так святой Ольге удалось мирным путем «взять Царьград», чего до нее не смог сделать ни один полководец. Великая княгиня достигла чрезвычайно важных результатов. Она была с почестями крещена в столице Византии (в храме Святой Софии - главном соборном храме Вселенской Церкви того времени). При этом она получила как бы благословение на апостольскую миссию в своей земле. Кроме того, глава русского государства получает от императора титул «дочери», ставящий Русь в «самый высокий ранг дипломатической иерархии государств после самой Византии». Титул совпадает с христианским положением Ольги-Елены как крестной дочери императора. И вот в этом, по свидетельству летописи, сам император вынужден был признать, что «переклюкала» (перехитрила) его русская княгиня. И в своем сочинении «О церемониях византийского двора», дошедшем до нас в единственном списке, Константин Багрянородный оставил подробное описание церемоний, сопровождавших пребывание святой Ольги в Константинополе. Он описывает торжественный прием в знаменитой палате Магнавре, и переговоры в более узком кругу в покоях императрицы, и парадный обед в зале Юстиниана, где по стечению обстоятельств промыслительно встретились за одним столом четыре «государственных дамы»: бабушка и мать святого равноапостольного Владимира (святая Ольга и ее спутница Малуша) с бабушкой и матерью его будущей супруги Анны (императрица Елена и ее невестка Феофано). Пройдет немногим более полувека и в Десятинном храме Пресвятой Богородицы в Киеве будут рядом стоять мраморные гробницы святой Ольги, святого Владимира и блаженной царицы Анны.

Во время одного из приемов, рассказывает Константин Багрянородный, русской княгине было поднесено золотое, украшенное камнями блюдо. Святая Ольга пожертвовала его в ризницу Софийского собора, где его видел и описал в начале XIII века русский дипломат Добрыня Ядрейкович, впоследствии архиепископ Новгородский Антоний: «Блюдо велико злато служебное Ольги русской, когда взяла дань, ходивши в Царьград; во блюде же Ольжине камень драгий, на том же камени написан Христос».

Что касается непосредственно дипломатического исхода переговоров, у святой Ольги были основания остаться недовольной ими. Добившись успеха в вопросах о русской торговле в пределах империи и подтверждении мирного договора с Византией, заключенного Игорем в 944 году, она не смогла, однако, склонить императора к двум главным для Руси соглашениям: о династическом браке Святослава с византийской царевной и об условиях восстановления существовавшей при кн. Аскольде православной митрополии в Киеве. Ее недовольство исходом миссии явственно звучит в ответе, который она дала, уже по возвращении на родину, присланным от императора послам. На вопрос императора относительно обещанной военной помощи святая Ольга через послов резко ответила: «Если ты так же постоишь у меня в Почайне, как я в Суду, то тогда дам тебе воев в помощь». Великая русская княгиня ясно дала понять Византии, что империя имеет дело с могучим независимым государством, международный престиж которого теперь сама же империя и возвысила на виду у всего света!

Вернувшись из Константинополя в Киев, новая Елена - княгиня Ольга - начала христианскую проповедь. Многое зависело от того, обратится ли ко Христу ее сын Святослав, который должен был вот-вот принять бразды правления государством. И с него то, согласно летописи, начала равноапостольная княгиня свою проповедь.

Но никак не могла она привести его в истинный разум, к познанию Бога. Всецело отдавшийся военным предприятиям, не хотел Святослав и слышать о святом крещении, но креститься никому не возбранял, а только смеялся над новокрещеными, потому что для неверных, не ведающих славы Господней, вера христианская казалась безумием, по слову апостола: Мы проповедуем Христа Распятого, для иудеев соблазн, для еллинов безумие, потому что немудрое Божие премудрее человеков, и немощное Божие сильнее человеков (1 Кор. 1, 23, 25). Часто говорила блаженная Ольга князю Святославу: «Сын мой, я познала Бога и радуюсь духом. Если и ты Его познаешь, и ты радоваться будешь». Но он не хотел внимать матери, продолжая следовать обычаям языческим, и говорил ей: «Что скажет о мне дружина моя, если изменю вере отцов? Она надо мною ругаться будет». Тяжки были такие речи для матери, но она справедливо заметила сыну: «Если ты крестишься, то и все сделают то же». Это была первая в история попытка устроить всеобщее крещение Руси. Святослав не мог возразить и потому, как сказано в летописи, «гневался на мать». Не только боязнь насмешек удерживала его, но и собственное «желание жить по языческим обычаям». Войны, пиры, забавы, далекие походы, жизнь по похотям сердца и плоти - вот что владело душой Святослава. Во всем этом отчаянно храбрый, умный, широкий душой Святослав хотел найти полноту жизни. Но мать знала, что подлинной радости это не принесет его душе, глубоко скорбела о нем и о Русской земле и говаривала: «Да будет воля Божия; если захочет Бог помиловать род сей и землю Русскую, то вложит им в сердце то же желание обратиться к Богу, что даровал и мне». И с теплой верой молилась она день и ночь о сыне и о народе, чтобы просветил их Господь, какими ведает судьбами. А между тем, будучи не в силах умягчить сердце Святослава, она старалась посеять семена христианства в трех своих малолетних внуках - Ярополке, Олеге и Владимире, которых оставлял ей отец-воитель. Святое семя сие в свое время принесло благоприятный плод, укоренившись в сердце юного Владимира.

Несмотря на неудачу стараний об учреждении на Руси церковной иерархии, святая Ольга, став христианкой, ревностно предавалась подвигам христианского благовестия среди язычников и церковного строительства; «требища бесовская сокруши нача жити о Христе Иисусе». Для увековечения памяти первых русских исповедников имени Христова великая княгиня воздвигла Никольский храм над могилой Аскольда и заложила деревянный собор над могилой Дира во имя Святой Софии Премудрости Божией, освященный 11 мая 960 года. Этот день впоследствии отмечался в Русской Церкви как особенный церковный праздник. В месяцеслове пергаменного Апостола 1307 года под 11 мая записано: «В тот же день освящение Святой Софии в Киеве в лето 6460». Дата памяти, по мнению церковных историков, указана по так называемому «антиохийскому», а не по общепринятому константинопольскому летоисчислению и соответствует 960 году от Рождества Христова.

Недаром русская княгиня Ольга получила в крещении имя святой равноапостольной Елены, обретшей Честное Древо Креста Христова в Иерусалиме. Главной святыней новосозданного Софийского храма стал святой восьмиконечный крест, принесенный новой Еленой из Царьграда и полученный ею в благословение от Константинопольского патриарха. Крест, по преданию, был вырезан из цельного куска Животворящего Древа Господня. На нем была надпись: «Обновися Русская земля святым крестом, его же прияла Ольга, благоверная княгиня». Крест и другие христианские святыни благодатью, от них исходящей, содействовали просвещению Русской земли.

Софийский собор, простояв полвека, сгорел в 1017 году. Ярослав Мудрый на этом месте построил позже, в 1050 году, церковь святой Ирины, а святыни Софийского Ольгина храма перенес в каменный храм того же имени - до ныне стоящую Софию Киевскую, заложенную в 1017 году и освященную около 1030 года. В Прологе XIII веке об Ольгином кресте сказано: «Иже ныне стоит в Киеве во Святой Софии в алтаре на правой стороне». Разграбление киевских святынь, продолженное после монголов литовцами, которым город достался в 1341 году, не пощадило и его. При Ягайле в период Люблинской унии, объединившей в 1384 году Польшу и Литву в одно государство, Ольгин крест был похищен из Софийского собора и вывезен католиками в Люблин. Дальнейшая судьба его неизвестна.

Затем с проповедью святой веры святая княгиня отправилась на север. Она посетила Великий Новгород и другие города, всюду, где только было можно, приводя людей ко Христовой вере, при этом сокрушала идолов, поставляла на их месте честные кресты, от которых для уверения язычников соделовались многие знамения и чудеса. Придя на родину, в Выбутскую весь, блаженная Ольга простерла и здесь слово проповеди христианской к близким ей людям. Во время пребывания в этой стороне она достигла берега реки Великой, текущей с юга на север, и остановилась против того места, где в реку Великую впадает река Пскова, текущая с востока (в то время на этих местах рос большой дремучий лес). И вот святая Ольга с того берега реки увидела, что с востока на это место, озаряя его, сходят с неба три пресветлых луча. Чудный свет от этих лучей видела не только святая Ольга, но и спутники ее; и сильно обрадовалась блаженная и возблагодарила Бога за видение, которое предуказывало на просвещение благодатью Божией той стороны. Обратившись к сопровождавшим ее лицам, блаженная Ольга сказала пророчески: «Да будет вам ведомо, что изволением Божиим на этом месте, озаряемом трисиятельными лучами, возникнет церковь во имя Пресвятой и Живоначальной Троицы и создастся великий и славный город, изобилующий всем». После этих слов и довольно продолжительной молитвы блаженная Ольга поставила крест; и доныне молитвенный храм стоит на месте, где блаженная Ольга его водрузила.

Обойдя многие города земли Русской, проповедница Христова возвратилась в Киев и здесь для Бога явила благие дела. Вспомнив о видении на реке Пскове, она послала много золота и серебра на создание церкви во имя Святой Троицы, повелела населять то место людьми. И в короткое время разросся город Псков, так названный от реки Псковы, в великий город, и прославлялось в нем имя Пресвятой Троицы.

Молитвы и труды святой равноапостольной Ольги принесли богатые плоды: христианство на Руси стало быстро распространяться и укрепляться. Но ему противодействовало язычество, утвердившееся как господствующая (государственная) религия. Среди бояр и дружинников в Киеве нашлось немало людей, которые, по слову Соломона, «возненавидели Премудрость», как и святую княгиню Ольгу, строившую Ей храмы. Ревнители языческой старины все смелее поднимали голову, с надеждой взирая на подраставшего Святослава, решительно отклонившего уговоры матери принять христианство и даже гневавшегося на нее за это. Нужно было спешить с задуманным делом крещения Руси. Коварство Византии, не пожелавшей дать Руси христианство, было на руку язычникам. В поисках решения святая Ольга обращает взоры на Запад. Никакого противоречия здесь нет. Святая Ольга († 969) принадлежала еще к нераздельной Церкви и вряд ли имела возможность вникать в богословские тонкости греческого и латинского вероучения. Противостояние Запада и Востока представлялось ей прежде всего политическим соперничеством, второстепенным по сравнению с насущной задачей - созданием Русской Церкви, христианским просвещением Руси.

Под 959 годом немецкий хронист, именуемый «продолжителем Регинона», записывает: «Пришли к королю послы Елены, королевы руссов, которая крещена в Константинополе, и просили посвятить для сего народа епископа и священников». Король Оттон, будущий основатель Германской империи, охотно откликнулся на просьбу Ольги, но повел дело не спеша, с чисто немецкой основательностью. Лишь на Рождество следующего 960 года епископом Русским был поставлен Либуций, из братии монастыря святого Альбана в Майнце. Но он вскоре умер (15 марта 961 г.). На его место был посвящен Адальберт Трирский, которого Оттон, «щедро снабдив всем нужным», отправил наконец в Россию. Трудно сказать, что случилось бы, не промедлив король так долго, но когда в 962 г. Адальберт появился в Киеве, он «не успел ни в чем том, за чем был послан, и видел свои старания напрасными». Хуже того, на обратном пути «некоторые из его спутников были убиты, и сам епископ не избежал смертельной опасности».

Оказалось, что за прошедшие два года, как и предвидела Ольга, в Киеве совершился окончательный переворот в пользу сторонников язычества, и, не став ни православной, ни католической, Русь вообще раздумала принимать христианство. Языческая реакция проявилась настолько сильно, что пострадали не только немецкие миссионеры, но и некоторые из киевских христиан, крестившихся с Ольгой в Царьграде. По приказу Святослава был убит племянник святой Ольги Глеб и разрушены некоторые построенные ею храмы. Разумеется, здесь не обошлось без византийской тайной дипломатии: настроенные против Ольги и встревоженные возможностью усиления Руси за счет союза с Оттоном, греки предпочли поддержать язычников.

Провал миссии Адальберта имел промыслительное значение для будущего Русской Православной Церкви, избежавшей папского пленения. Святой Ольге оставалось смириться с происшедшим и полностью уйти в дела личного благочестия, предоставив бразды правления язычнику Святославу. С ней по-прежнему считались, к ее государственной мудрости неизменно обращались во всех трудных случаях. Когда Святослав отлучался из Киева - а он большую часть времени проводил в походах и войнах, - управление государством вновь вручалось княгине-матери. О крещении Руси уже не могло быть и речи, и это, конечно, огорчало святую Ольгу, считавшую Христово благочестие главным делом своей жизни.

Великая княгиня кротко переносила скорби и огорчения, старалась помогать сыну в государственных и военных заботах, руководить им в героических замыслах. Победы русского оружия были для нее утешением, особенно разгром давнего врага Русского государства - Хазарского каганата. Дважды, в 965 и в 969 гг., прошли войска Святослава по землям «неразумных хазаров», навсегда сокрушив могущество иудейских властителей Приазовья и Нижнего Поволжья. Следующий мощный удар был нанесен по мусульманской Волжской Болгарии, потом пришла очередь Болгарии Дунайской. 80 городов по Дунаю было взято киевскими дружинами. Одно беспокоило Ольгу: как бы, увлекшись войной на Балканах, Святослав не забыл о Киеве.

автора Шемшук Владимир Алексеевич

Российская империя На сегодняшний день ни один, пожалуй, народ не сможет похвастаться, своими глубокими историческими корнями, каждому пришлось начинать свою историю заново и не раз. И Россия (Свароссия) не исключение. Ей, по крайней мере, уже пять раз пришлось пережить

Из книги Новые религиозные организации России деструктивного и оккультного характера автора Миссионерский Отдел Московского Патриархата РПЦ

"Российская церковь сатаны" "Российская церковь сатаны" в своих листовках указывает в качестве контактного адреса один из абонентских ящиков в г. Реутове Московской области.Некоторое время Политехнический музей на Лубянке в Москве также являлся одним из мест сбора

Из книги Очерки по истории Русской Церкви. Том 1 автора

Из книги Русские святые автора (Карцова), монахиня Таисия

Из книги Очерки по истории Русской Церкви. Том I автора Карташев Антон Владимирович

Великая княгиня Ольга, во святом крещении Елена (+ 969) Память ее празднуется 11 июля в день преставления, во 2-ю Неделю Великого поста вместе с Собором прпп. отцев Киево-Печерскихи всех святых, в Малой России просиявших, и в 3-ю Неделю по Пятидесятнице вместе с Собором

Из книги Самые знаменитые святые и чудотворцы России автора Карпов Алексей Юрьевич

Княгиня Ольга (945-969 гг.) Так как Игорь имел уже наследника в лице сына-младенца Святослава (род. в 942 г.), то мать последнего, Ольга, узаконена была в положении правительницы до совершеннолетия наследника. По всем признакам, начиная с самого ее имени, «Ольга» она была родом

Из книги Самые главные молитвы и праздники автора Автор неизвестен

КНЯГИНЯ ОЛЬГА Княгиня Ольга была первой в России правительницей-христианкой. «Предвозвестницей христианской земле» называет ее древний летописец: «Си бысть предътекущая крестьяньстей земли, аки деньница пред солнцем и аки зоря пред светом».Начало жизненного пути

Из книги Православные святые. Чудотворные помощники, заступники и ходатаи за нас перед Богом. Чтение во спасение автора Мудрова Анна Юрьевна

Святая равноапостольная великая Российская княгиня Ольга День памяти 24 июляСвятая княгиня Ольга была из древнего рода князей Изборских. Родилась она в селении Выбуты под Псковом. Однажды при переезде через реку Великую она познакомилась с молодым Киевским князем

Из книги Ввысь к небесам [История России в рассказах о святых] автора Крупин Владимир Николаевич

Равноапостольная великая княгиня Ольга, в святом крещении Елена (969) 24 июля (11 июля по ст. ст.)Святая равноапостольная Ольга была супругой великого князя Киевского Игоря. Борьба христианства с язычеством при Игоре и Ольге, княживших после Олега Вещего (912 г.), вступает в

Из книги Святые вожди земли русской автора Поселянин Евгений Николаевич

Ольга, великая княгиня Киевская Как не было бы Святой Руси без веры православной, так не было бы святого великого князя Владимира без его бабушки, великой княгини Ольги, во святом крещении Елены. «Корень правоверия» - так назвали великую княгиню. Сравнили ее жизнь и

Из книги Жития Святых Славных и Всехвальных Апостолов автора Филимонова Л. В.

Свв. Евфросиния Полоцкая, Евпраксия Псковская, Евфросиния Суздальская, великая княгиня Мария, преп. Харитина, княжна литовская, великая княгиня Феодосия, св. Федор Новгородский Пока благоверные князья русские усердным служением родине, подвигами молитвы и смирения среди

Из книги Полный годичный круг кратких поучений. Том III (июль – сентябрь) автора Дьяченко Григорий Михайлович

Святая праведная княгиня Ольга, нареченная во Святом Крещении Еленой Святая княгиня Ольга была супругой русского князя Игоря (912–945). В 945 году, во время похода на древлян, живших к востоку от Киева, князь Игорь был убит. Рассказывают, будто древляне, разбив русское войско,

Из книги Русское сектантство автора Попов Андрей Сергеевич

Поучение 2-е. Св. благоверная княгиня Ольга (В христианской вере великое и неоцененное благо) I. Св. благоверная великая княгиня Ольга, память коей совершается ныне, по преданию, была родом из псковской области. Случайно сделалась она супругой великого князя Киевского

История Руси-Украины полна многими победоносными и трагическими страницами. Широко известны и ее выдающиеся (и менее выдающиеся) предводители – князья. Однако, за редким исключением, почти совершенно неизвестными широкой общественности есть имена и судьбы женщин, сопровождавших на жизненном пути своих мужей и, так или иначе, вошли в отечественной истории. Были среди них и русинки и иностранки. Были русские княжны и женами европейских монархов.

И это не только Анна Ярославна – королева Франции. Кто они? Которые их имена? Попробуем кратко описать общий обзор княжеского женщин в средневековый период нашего прошлого, что называется «русским». Попытка создать общую картину (в своеобразном статистическом виде) судеб русских княжон и княгинь сделана ниже сведений о династии Рюриковичей-Игоревичей в восьми ее ветвях, берут свое начало из рода первых известных нам киевских князей (Киевская, Черниговская, Галицкая, Киево-Галицкая, Галицко-Волынская, Полоцкая, Турово-Пинская и Ростово-Суздальская) на анализе свидетельств около двухсот женщин, связанных с княжеским жизнью.

Среди русских княжон (дочерей князей Руси), известных историкам имен, тридцать три девушки имели имена славянские (Болеслава, Вышеслава, Верхуслава, Всеслава, Вера, Городислава, Добронега, Господина, Дубравка, Забава, Дзвенислава (Звенислава), Збислава, Кирияна, Любава, Лыбидь, Марица, Переяслава, Предслава, Премислава, Прибислава, Прокседа, Рогнеда, Ростислава, Святослава, Соломия, Ярослава). Из этих тридцати трех женщин княжеского рода стали княгинями русскими двенадцать княжон (отнесем к ним и летописное Лыбидь), четыре княжны заручились с королями Польши, и две – с королями Венгрии. Две княжны стали княгинями Померании. Среди дочерей князей с Руси, имевших определенные из вышеупомянутых имен славянских, вышли также княгиня Мазовецкая, герцогиня Шлезкая, герцогиня Познанська. Марица, дочь Владимира Мономаха, была женой Леона – сына Диогена, претендовавший на византийский престол, а дочь потомка Владимира Мономаха, Великого князя Киевского Мстислава Харальда – Господина (от брака со шведской принцессой Кристиной), приняв христианское имя Ирины, стала императрицей Византии после женитьбы Андроников Комнином. Внучка Ярослава Мудрого Прокседа Всеволодовна (приняла христианское имя Евпраксия) была женой маркграфа Нордмарк Генриха, а затем немецкого императора Генриха IV и известная в Европе под именем Адельгайда. Еще пять княжон изменили свои имена из славянских на христианские и стали монахинями, одна из которых – Предслава (в христианстве – Ефросинья) была признана святой православной церкви. Эта дочь сына князя Полоцкого, а в будущем – Великого князя Киевского Всеслава И Святослава, которого Мстислав Харальд овес в ссылку, вынуждена была стать монахиней и умерла ней 1173. Две княжны (неизвестного нам имени) умерли в молодом возрасте, так и не успев выйти замуж.

Славянским именем – Малуша – называлась дочь Малка Любчанин, которая вошла в отечественной истории как любовница Святослава Игоревича (Храброго) и иметь крестителя Руси – Владимира Святославовича. Дочь боярина Степана Кучки со славянским именем – Улита – стала княгиней Владимирской, женившись князем Андреем Боголюбским.

С неславянскими именами (Агата, Анастасия, Анна (Анна), Гриффина, Ирина, Ингеборга, Евдокия, Ефросинья, Евфемия, Елизавета, Екатерина, Кинегурда, Мария, Малфрида, Маргарита, Марина, Елена, Ольга, Офка, София, Федора, Янка) истории известно еще пятьдесят пять княжеских дочерей, из которых двадцать два вышли замуж за русских князей (отнесем к ним и жену князя Киевского Игоря Рюриковича – Ольгу). Четыре княжны были женами Великих князей Литовских Ольгерда, Любарта, Витовта-Александра и Свидригайло-Болеслава во времена, обладающих усилением Литвы и упадком раздробленной феодальной Руси. Однако, задолго до этого времени, с княжнами русскими имели честь связать свои судьбы высшие лица европейских стран не для претендовать на престол супружеской родины, а чтобы заручиться поддержкой и влиянием их родителей и братьев.

Так, три княжны с Руси стали королевами Польши и столько же – королевами Венгрии. Дочь Даниила Галицкого - София стала женой Генриху V Шварцбурзькому. Дочь князя Белгородского и Черниговского Глеба Святославича († 1209) – Ефимия – обручилась с византийским цесаревичем Ангелос, а дочь князя Перемышльского Властелина Ростиславича († 1124) – Ирина – вышла за Исаака Комнина. Анастасия († 1335), дочь князя Галицкого, короля Руси Льва И Даниловича († 1301) вышла замуж за польского князя Земовита. Были княжеские дочери и женой Петра Власта и женщиной польского палатинина Петра. Русские княжны становились также княгиней Мазовша, княгиней Краковской, банной Загреба. С русских княжон вышли королева Бордричив – Ингеборга Мстиславовна и королева Богемии – Кинегурда Ростиславна. Дочь Великого князя Киевского Мстислава I Гарольда († 1132) была замужем за за королем Швеции – Зигуртом, а позже стала женой датского короля Эрика и известна историкам под именем Малфрида. Еще раньше дочь Ярослава Мудрого († 1054) – Елизавета – 1044 вышла замуж за норвежского короля Харольда, а года 1067-го вышла замуж за короля Дании – Свена. Другая дочь Ярослава Мудрого – Анна (Агнесса) – есть на сегодня самой известной женщиной Украино-русской истории. Эта княжна девятнадцатилетней девушкой 1051 стала женой короля Франции Генриха V и девять лет была французской королевой, после чего 1060 обручилась с Раулем Крени де Валуа.

Дочь Великого князя Киевского Всеволода И Ярославича († 1093) – Янка – посвятила себя служению Христу и умерла игуменьей 1112. Среди княжон, имевших неславянские имена, как и среди тех, что имели славянские, также были монахини. Ими стали три княжеских дочери, и две из них, как и уже упоминавшаяся выше Предслава-Ефросиния, были канонизированы православной церковью как святые. Это – Ефросинья († 1250), монахиня, дочь князя Галицкого, Черниговского, Великого князя Киевского, бана Мачвы Михаила (Святого) Всеволодовича и княжны Галицкой Елены Романовны и дочь брата святой Ефросинии (сына Михаила Святого) бана Мачвы Ростислава и дочери венгерского короля Белы IV – монахиня Маргарита († 1250).

Еще четыре, известных историкам по имени и родом княжны, умерших по разным причинам незамужними. По именам также неславянского корня известны и две женщины не княжеского рода, стали княгинями на Руси, а именно - Настасья Чагрова (сожжена 1171) – вторая женщина князя Галицкого Ярослава Осмомысла († 1187) и Екатерина, дочь новгородского посадника Петрила – вторая жена Святослава Олеговича († 1164), князя Черниговского. Среди женщин княжеского рода мы знаем о наличии еще девять дочерей Великого князя Киевского Владимира Великого, но, к сожалению, ни их имена, ни судьбы неизвестны. О других дочерей Великого князя известно, что Предслава (от брака с Полоцкой княжной Рогнедой) умерла где-то после 1015, Премислава вышла замуж за короля венгерского Ладислава I, а Добронега-Мария (1011-1087) была замужем за польским королем Казимиром I.

Вместе с тем, историкам известны судьбы и родословную еще пятнадцати княжон, имена которых, однако, не является известными. Из них – десять – стали княгинями на Руси. Одна княжна стала женой Вратислава – князя Моравского из Брно (дочь Василька Ослепленного († 1124), князя Теребовлецького). Обручилась с венгерским королем Стефаном III 1167 неизвестна дочь Галицкого князя Ярослава Осмомысла, а неизвестного имени дочь уже упоминавшегося бана Мачвы Ростислава Михайловича была женой дважды двух болгарских царей, сначала – Михаила, а затем – Константина. Сестра Великого князя Владимира Мономаха и дочь Всеволода и «Черниговского», имени которого мы не знаем, умерла 1089, оставаясь, очевидно, не замужем. Остается неизвестной и судьба дочери сына Ярослава Всеволодовича «Черниговского» Ярополка († после 1214), князя Новгородского.

В то же время, на сегодня известны имена четырех княгинь с Руси, где неизвестным, однако, является их происхождения; в частности, это жена князя Черниговского Ярослава Всеволодовича († 1198) – Ирина и жена Ярослава Мудрого - Анна (Анна), Анастасия – жена Всеволода Ярополкович († ок. 1261) князя Черниговского и уже другая Анна, которая была второй женой Великого князя Киевского Всеволода И Ярославича «Черниговского» († 1093).

Еще четыре жены князей русских известны историкам, но неизвестными являются не только их родословную, но и имена. Среди них – первая женщина Святослава (Храброго) Игоревича, погибшего в 972 г. В бою с печенегами, последняя жена его сына Владимира, вторая женщина Владимира Мономаха – князей Киевских – и первая женщина князя Владимирского - Андрея Боголюбского.

Кроме того, еще две женщины, имена которых историкам неизвестны, вероятно были княгинями НЕ княжеского рода. Это, так называемая, «попадья» – вторая жена Галицкого князя Владимира († 1198) – сына Ярослава Осмомысла и дочь новгородского посадника Дмитрия Завидича умершей 1168 И была также второй женой Великого князя Киевского Мстислава И Харальда, сына Владимира Мономаха.

Итак, из ста трех русских княжон, в большей или меньшей степени известных историками, известные нам имена и судьбы имеют восемьдесят восемь, и еще пятнадцать княжон, свидетельства о которых дошли до наших дней, неизвестные сегодня по имени.

В общем рассмотрении со всех известных ныне дочерей русских князей - потомков Рюрика (или, вернее, Игоря и Ольги) - княгинями на Руси стали сорок четыре княжны (из них – десять – неизвестного имени). Княжон, которые из-за преждевременной смерти или отсутствие постоянных летописных свидетельств сходят с исторической сцены незамужними, было восемь. Столько же русских княжон пошли (а некоторые из них вынуждены были это сделать) в монахини, три из которых были признаны православной церковью святыми. Одна княжна стала игуменьей.

Месть княгини Ольги

Восемь княжон были помолвлены с королями Польши: Вышеслава Святославовна – с Болеславом II в Смелым, Збислава Святополкивна 1102 – с Болеславом III Кривоустый, Верхуслава Всеволодовна – с сыном Збислава Болеславом IV Кудрявым, Добронега Владимировна – с Казимиром И Елена Ростиславовна († 1197) с Казимиром II Справедливым, Елена Ивановна – с Александром, Евдокия Изяславна – с Мешко III, Агата Святославовна – с Кондратием I. Кроме них, в Польшу выезжали в замужество к Мазовша Переяслава Даниловна – за князя Земовита II, а в Краков в замуж за Лешка Черного отправилась Гриффина Ростиславовна. Герцогинями стали княжны: Звенислава Всеволодовна (за Болеславом с Шлезу) и Вышеслава Ярославна (по Одон из Познани). Княгинями Померании стали две русских княжны: Соломия Романовна (за князем Свентополком) и Прибислава Ярославна (по Ратибором И). Неизвестного имени дочь Василька, князя Теребовлецького, стала княгиней Моравской, женившись князем Вратислава с Брно.

Для единства и могущества русских княжеств, к Великому княжеству Литовскому выехали в замужество Офка Даниловна († 1349), Анна – княжна Смоленская, Анна - княжна Тверская. По две княжны, о которых мы упоминали выше, становились королевами немецких земель и императрицами Византии. Среди русских княжон были также: королевы Франции, Норвегии, Дании, Швеции, Богемии, Бордричив, царицы Болгарии, а дочь Романа Даниловича, князя Слонима и Новогрудка – Мария († 1253) – вышла замуж за бана Загреба Стефана IV. Еще шесть княжон поженились с королями Венгрии: Предслава Святополкивна – с Алмошем, Премислава Владимировна – с Ладислав I Ефимия Владимировна († 1138) – с Коломаном, Ефросинья Мстиславна († 1146) – с Гейза II, Анастасия Ярославна 1067 – с Андреем и неизвестного имени дочь Ярослава Осмомысла – со Стефаном III.

Пять женщин стали русскими княгинями, хотя и происходили с не княжеского рода. Это – так называемая «попадья» – Настасья Чагрова, Екатерина – дочь Петрила, Улита Кучка и неизвестна дочь Дмитрия Завидича. Любовница князя Киевского Святослава Игоревича – Малуша – подарила от него Украина-Руси князя-сына – Владимира Великого. Неизвестного рода княгинями на Руси было восемь женщин, о которых летописные упоминания, четыре из которых нам неизвестны даже по имени.

Таким образом, из известных историкам ста трех княжон лишь сорок четыре из них стали княгинями в Руси, и тридцать девять – женами иностранных мужей. Из этого видно, что зарубежные обладатели имели честь и были рады жениться на русскими княжнами.

Больше своих дочерей выдали замуж за пределы Руси князья Киевской и Галицкой линий (что является закономерным с их ведущей в разные времена роль в стране), а наименьшее – Турово-Пинской и Полоцкой линий (не менее закономерно тех же, но противоположных, причин, к тому же, князья полоцкие среди обладателей Руси долгое время считались князьями-изгоями, что, в частности, подрывало, между прочим, и их международный авторитет). В целом же, из всего вышеприведенного видно, что князья Руси активно использовали через браки своих дочерей собственные государственные внешнеполитические интересы и устремления на европейском направлении (в частности – и Византийская империя), большее внимание уделяя близком заграницы, однако мощные из них попадали в родстве к самым тогдашних европейских династий.

Зато княжеские бракосочетания (как правило, почти всегда неоднократные) с иностранками были геополитически более разнообразными и с ощутимым процентом браков с дочерьми правящих родов соседних восточных государственных образований. Тенденция к женитьбе русских обладателей с азиатками появляется в XII-XIII вв., Во время усиления давления восточных орд на границы Украины-Руси и в период феодальной раздробленности. Так, по сорока восьми княгинь-иностранок, известных историками родов, на Руси восемь были половчанками. Среди них: дочь хана Тугорхана, которая была замужем за внуком Ярослава Мудрого великим князем Киевским Святополком II Изяславичем († 1113), дочь хана Осолука – с князем Черниговским, Курским и Новгородским Олегом Святославичем († 1115), половчанками были третья жена (умерла 1126) князя Тмутараканского, впоследствии – Великого князя Киевского Владимира Мономаха († 1125) и дочь хана Аепы, вышедшей замуж за князя Ростово-Суздальского и Великого князя Киевского – Юрия Долгорукого († 1157), неизвестного имени женщина князя Волынского Андрея Мономаховичей († 1142) и другая дочь хана Аепы, что стала первой женой князя Черниговского Святослава Олеговича († 1164), дочь хана Кончака – Слобода, что обручилась с князем Галицким – Владимиром Игоревичем (повешен 1211) и дочь хана Тигака, которая вышла замуж за сыном Даниила Галицкого – князем Волынским Мстиславом († 1292).

Одновременно, по тем временам распространяются браки князей-русичей с дочерьми князей Осетинских (Касогських), которые со времени разгрома их князем Тмутараканским, а позже – Черниговским и Великим князем Киевским, Мстиславом Владимировичем († 1034) – становятся союзниками Руси. Достоверно известно на сегодня четыре таких браки, когда Великий князь Киевский - Ярополк II Мономахович († 1139) – женился осетинской княжной Еленой, Великий князь Владимирский – Андрей Боголюбский (убит 1174) – за третью женщину взял какую осетинскую княжну, другой Великий князь Владимирский - Всеволод Большое Гнездо († 1212) – в первом браке имел женщину Ясиню и, наконец, также Ясиню имел женой сын Великого князя Киевского Святослава III – победоносный Черниговский князь Мстислав, погибшего 1223 в бою у г. Калки. С представительниц кавказских народов княгиней на Руси была также неизвестного имени грузинская принцесса (Тамара?), С которой был женат Великий князь Киевский – Изяслав II Мстиславич († 1154).

И, все же, Русь остается в большей степени в объективе европейской политики, и это ярко прослеживается также и учитывая княжеских браков. Здесь наибольший процент княжеских бракосочетаний с представительницами европейских династий приходится на заключение родовых связей с женщинами из стран ближнего зарубежья - Польшей, Венгрией, Болгарией, Византией и (с XII в.) Литвой.

Княгинями в Руси были шесть полячек, первой из которых ныне известна историкам, была дочь польского короля Болеслава Храброго, которая вышла замуж за Великого князя Киевского – Святополка И Ярополкович († 1019). Кроме нее, за русскими князьями были: Гертруда (дочь короля Мешко), Елена (дочь короля Лешка Белого), Агнесса (дочь короля Болеслава Кривоустый и киевской княжны Збислава Святополкивны – дочь короля Казимира II и дочь короля Владислава-Германа. Первой княгиней-венгеркой среди иностранок на Руси была дочь короля Белы I – Ланка, на которой женился князь Тмутаракани – Ростислав Владимирович († 1067).

Женами князей русских были также венгерские принцессы, среди которых, в частности, дочери королей Коломана и Ладислава и дочери Белы IV – Констанция и Анна. По венгерок, княгинь-византиек (гречанок) в нашей истории было также пять.

Первую, известную нам княгиню греческого происхождения на Руси, постигла нелегкая судьба. Известно, что она была женой Великого князя Киевского – Ярополка и Святославовича († 978 г.) И впоследствии стала свидетелем и жертвой братоубийственного соревнования Святославичей киевского стол. После поражения и смерти Ярополка она вынуждена была стать, будучи уже от него беременной, женой победителя – другого сына Святослава Храброго - Владимира I Великого († 1015). Ее сын – Святополк Ярополкович († 1019) – не долго держался князем в Киеве и вошел в историю с незаслуженным именем – «Окаянный». Княгинями из Византии на Руси были также сестра константинопольских императоров – Анна Порфирородный († 1011) – за Великим князем Киевским Владимиром и Великим, царевна Мономаховна – за Великим князем Киевским Всеволодом И Ярославичем «Черниговским» († 1093), царевна Анна – за князем Волынским и Галицким – Романом Мстиславичем (убитым 1205) и Елена, которая была второй женой Великого князя Киевского – Юрия Долгорукого († 1157).

Одними из первых иностранок, что женились на русскими князьями, были болгарыни. Из истории Киевской Руси являются сведения, что Великий князь Киевский – Владимир Великий – имел в женах двух болгарок, но кто они, и каковы их имена – неизвестно. Еще одна болгарка уже позже была княгиней Пинск. Ею стала дочь болгарского царя Бориса Георгиевича – Ефросинья – после бракосочетания с местным князем Ярославом Юрьевичем († 1186). Неизвестными остаются и две чешки, которые были женами того же Владимира Великого. С усилением в XииI в. Литвы, родственные связи русских князей Галицко-Волынской ветви завязываются и с Великим княжеством Литовским. Так, Галицко-волынский князь и король Руси - Даниил Романович Галицкий († 1264) – имел вторую жену дочь Довспрунк, которая была сестрой Великого Литовского князя Товтивилла, а его племянник – князь Холмский – Шварно († 1269) – был женат на дочери Великого князя Литовского – Мендовга – и впоследствии принимает этот титул.

Древнерусская княжна. Историческая реконструкция. Фестиваль "Воиново Поле 2010”

Такое классическое объединение двух государств того времени – Галицко-Волынской и Литовской – через родство вступает в свою завершающую фазу в XIV в., Когда сын сестры Галицко-Русского короля Льва II – Марии – и князя Мазовецкого Тройдена I – князь Галицкий Болеслав-Юрий († 1340) – принимает в жены Офку, дочь Великого князя Литовского – Гедимина. С западноевропейских краев княгинями на Руси становились княжна из Померании и итальянка Теофания Музалона, Ефимия из Моравии и сестра Трирского епископа Бургард – Киликия, дочь графа Оттона – Кунегурда и дочь графа Липпольд – Ода, а также – неизвестного имени немецкая принцесса († 1151), которая известна как жена Великого князя Киевского – Изяслава II Мстиславича. Дочь короля Швеции Олафа – Ирина-Ингигерда († 1051) – стала княгиней Киевской после бракосочетания с Ярославом Мудрым. Второй в истории Украины-Руси дочерью шведского короля, стала русской княгиней, была принцесса Кристина († 1122), которая вышла замуж за сына Владимира Мономаха – Великого князя Киевского Мстислава I – Харальда. Первой же женщиной самого Великого князя (сначала он был князем Тмутараканским) Владимира Всеволодовича Мономаха († 1125) была дочь короля Англии – Гида. Среди княгинь на Руси была и бывшая королева Рикса, вдова короля Дании – Магнуса, вышла замуж за Новгородским князем – Владимиром Всеволодовичем († 1140).

Еще пять княгинь Руси, происхождение которых неизвестно, есть основания считать иностранками (которой, по мнению некоторых исследователей, есть и жена Игоря Рюриковича – княгиня Киевская – Ольга), учитывая годы княжения их мужчин в сочетании с анализом тогдашних исторических событий и их имен. Это, прежде всего, три жены Великого князя Киевского Владимира I Святославовича (Великого) – Олава, Малфрида и Адлага, которые, очевидно, были Варяжко (из Скандинавии) и две Анны (Анны) – одна из них была женой сына того же Владимира большого – князя Киевского – Ярослава Мудрого, а другая, умерла 1111, женой его же внука, также Великого князя Киевского – Всеволода И Ярославича "Черниговского". Таким образом, женами русских князей становилось пятьдесят три иностранки (из тех, что нам известны), с которыми чаще всего связывали свою судьбу представители Киевской, Киево-Галицкой и Галицко-Волынского княжеских линий, а князья Полоцкой линии и здесь оставались « наименее популярными ».

В общем же осмотре отметим, что из почти двухсот исследованных нами историй женщин, известных историкам большей или меньшей степени, связанные с княжескими русскими ветвями, княгинями на Руси становилось шестьдесят девять русинок (из них – шестеро – не княжеского рода), пятьдесят три иностранки (с пятью вышеупомянутыми вероятными чужой) и восемь женщин неизвестного родословной. Тридцать девять известных нам русских княжон вышли замуж за иностранцев, а судьбы еще девять дочерей Великого князя Киевского Владимира I Великого неизвестны, как и их имена. Конечно же, указанные данные не исчерпывающие, но в целом являются показательными.

Подытоживая все вышесказанное, по заключению браков можно проследить не только родственные связи тогдашних властителей и узнать о судьбах и имена женщин, связанных с историческим прошлым нашей страны, но и, соответственно, периоды взлета и падений могущества Руси, внешнеполитическую активность князей и ее расширь. Однако, следует отметить, что в Х-ХIII вв. Русь была и оставалась весомым фактором в тогдашней международной политике до своего окончательного государственного развала и упадка.