Воспоминания выпускников. Воспоминания моей мамы об учебе в медицинском институте

Воспоминания о студенчестве.

Я учился в семидесятые годы на математико-механическом факультете Ленинградского университета.
Факультет отличался несколькими особенностями, начиная с самого названия. Аналогичные факультеты в других университетах назывались механико-математическими. Второе, что отличало матмех от других институтов, это абсолютно вежливое отношение преподавателей и профессуры к студентам. Ко всем, начиная с первого курса, обращались на Вы. Это было очень необычно после школы – Вы, Иванов, не очень дисциплинированы. Это после пяти прогулов. А еще была определенная демократия. Это касалось и внешнего вида и совместного, студентов и преподавателей, курения прямо в коридорах факультета. Многим вещам студенты из других университетов, которые периодически приезжали к нам в гости или с официозом, очень удивлялись, в частности прическам. С этого и начну.

Волосы.
Я, начиная с девятого класса, носил длинные волосы, наверное, самые длинные из всех парней нашего курса. На первом курсе замдекана Волков Вадим Алексеевич часто приставал ко мне с предложением подстричься до необходимого максимума. Но мер никаких он применить не мог. Хотя это был самый строгий из всех преподавателей факультета и настоящий администратор. Так продолжалось вплоть до весенней сессии, которую я ожидал с тоской. Дело в том, что при всех сданных зачетах к экзамену студент допускается автоматически, а при наличии хвоста необходимо было брать допуск у этого самого замдекана. А у меня один зачет никак не вырисовывался. И мне пришлось идти на поклон к Волкову. Собственно, «на поклон» - это только так говорилось. Можно было не идти в кабинет, а поймать его в коридоре, и, если все в порядке, он подписывал допуск прямо на подоконнике (демократия). Но у меня-то не было все в порядке, у меня были волосы. Поэтому, при первой же попытке на перемене подсунуть Волкову допуск на подпись, я услышал: «Подстригись до необходимого максимума и прошу ко мне». Пришлось мне пропустить следующую пару и бежать стричься в ближайшую парикмахерскую. Я, конечно, попросил девушку лишь слегка обозначить стрижку, подравнять и поправить. После процедуры я опять бегом (надо было успеть к перемене) помчался на факультет к Волкову. Ему не понравилась длина моих волос, он даже сделал вид, что вообще не видит попытки укоротить прическу. Делать нечего, пришлось делать вторую попытку. Я пошел к той же девушке-парикмахеру и изложил такую просьбу – поберечь волосы. Естественно, что после такой просьбы и ее безукоризненного исполнения, я пришел к этой девушке и в третий раз. Но, когда и после третьей попытки я не смог удовлетворить замдекана, пришлось выдвинуть новый аргумент: «Вадим Алексеевич, я же потратил уже шестьдесят копеек (а это, между прочим, нормальный обед в столовой)». Волков двумя пальцами залез в нагрудный карман, достал оттуда довольно несвежий рубль и протянул мне. Я, конечно, отказался и побежал тратить очередные двадцать копеек, на этот раз для кардинального решения вопроса. Допуск я получил.
Вечером, когда я рассказал об этом в комнате в общежитии, один из старшекурсников поделился: «Этот рубль у Волкова неразменный. Он его уже многим предлагал, и никто не взял». Я пожалел, что не прервал эту традицию.

Феномен.

Феномен – это Леша Степанов, мой однокурсник и одногруппник. Он обладал феноменальными математическими, как абстрактными, так и счетными, способностями. Но, наверное в компенсацию за эти способности, отличался некоторыми странностями в поведении. Ничего такого, тем более аморального или криминального, но совершал такие поступки, которые не каждый мог себе позволить. Например, на перемене он мог запросто подойти к курившей девушке (а курили у нас не менее половины девушек), вынуть у нее изо рта сигарету и со словами: «Женщинам курить вредно» выкинуть ее (сигарету) в урну. Он поступал так на полном серьезе, и на него никто не обижался. Леша, еще учась в школе, победил на всесоюзной математической олимпиаде, но на международную его не взяли, опять же из-за его странностей. Рассказывали, что во время урока, а учился он в физматшколе, он сказал учителю: «Полная чушь». А преподавали у них преподаватели с нашего факультета – кандидаты и доктора наук.
Однажды на лекции по математическому анализу, которую читал доцент Виноградов, Леша всем нам подпортил, конечно невольно, конспекты. Виноградов дает определение связного множества, мы терпеливо записываем в тетрадь. Никто, по крайней мере большинство из нас, не знает еще этого материала. Леша с места тянет руку, по-детски поддерживая ее другой рукой: «Согласно этому определению такое-то множество тоже будет связным, а оно таковым не является». Виноградов смотрит, задумывается и соглашается. Мы дружно зачеркиваем написанное в тетради. Виноградов дает новое определение, но Леша тут же приводит пример, доказывающий его некорректность. Мы зачеркиваем второе определение. После третьего, неправильного и поэтому тоже зачеркнутого, Виноградов сдается и обещает дать правильное определение на следующей лекции. В скобках замечу, что Виноградов конечно же знал несколько определений, но он был педант, и хотел дать определение в рамках уже изложенного материала.
Забавно было смотреть на дуэли Леши с преподавателем высшей алгебры Малолеткиным. Тот бал тоже феноменом, победителем (в свое время) всесоюзной и международной олимпиад. И тоже обладал уникальными способностями к расчетам в уме. Малолеткин пишет на доске определитель четвертого порядка (на контрольной таких определителей нам давали три штуки на два академических часа). Леша издает странные звуки – у-у-у-ф-х-х-ч-х, и дает ответ секунды через три. Малолеткин тоже смотрит на определитель, тоже издает подобные звуки и тоже через три секунды изрекает – правильно. Леша не только помнил пятьдесят и более знаков после запятой у различных замечательных чисел типа пи, е, корень из 2, 3, но и сам с большой точностью извлекал корни третьей степени из любого числа, в уме разумеется. Мы проверяли. Калькуляторов тогда не было, поэтому проверяли методом возведения в степень, т.е. перемножением.
А еще он помнил номера и серии паспортов и номера комсомольских билетов у всех студентов нашей группы. Он не запоминал специально, просто раз увидел и отложил себе на полочку. Так что при заполнении каких-то документов стоило лишь спросить: «Леша, какой у меня номер комсомольского?». В ответ слышишь его скрипучее: «Старого или нового?». Он помнил и старые и новые (после обмена) номера.
На четвертом курсе, когда началась специализация, наши пути разошлись, т.е. мы попали в разные группы. И о его дальнейших успехах я больше ничего не слышал.

Военка или военная кафедра началась у нас со второго курса и продолжалась вплоть до четвертого. Военка резко отличалась от других кафедр. Строжайшая дисциплина. Это касалось и внешнего вида, все постриглись и надели костюмы с галстуком, и посещения. Прогул без уважительной причины грозил отчислением. Занятия проходили раз в неделю на целый день в главном корпусе университета на Стрелке Васильевского острова. От общежития приходилось добираться на автобусе минут сорок, а если на перекладных, то и больше. Опаздывать было нельзя, поэтому вставали рано и, как правило, приезжали имея время в запасе. Занятия были будничные, ничего особенного не запомнилось, но о двух случаях я все же расскажу.
Первый касается того же Леши Степанова. Я уже говорил, что он отличался некоторыми странностями. В частности, он совершенно не умел маршировать. Когда он просто шел, все было нормально, но как только звучала команда «шагом марш», он начинал одновременно с левой ноги и левой руки. И переучить его никак не могли. Видно было, что Леша очень старается, но не получается, и все тут. Так вот, в связи с этим произошел редчайший случай в военной практике. Начальник нашего потока подполковник Каравашкин сам лично ходил к врачам и просил выдать справку о военной непригодности Степанова. Но врачи разводили руками, формально по всем основаниям он здоров. Позднее, на военных сборах, при бросании учебной гранаты произошел анекдотичный случай. Бросали из положения стоя. Сзади стояли отцы-командиры и следующие по очереди на бросание. Граната была учебная, но с запалом, т.е. после выдергивания чеки через несколько секунд она негромко хлопала. И вот Леша, стоя в окопе, выдернул чеку, размахнулся и кинул гранату назад, как раз в группу офицеров. Все обошлось, но к боевым стрельбам его не допустили и поставили зачет автоматически.
Второй случай связан как раз с этими сборами или, как мы говорили, лагерями. В лагеря мы поехали после четвертого курса в июле. Т. к. мы относились к артиллеристам, то из нас была сформирована батарея. Командовал батареей молодой лейтенант, недавний выпускник училища, почти наш ровесник. К нему обращались – товарищ комбат, почти командир батальона. Командирами отделений были назначены студенты, которые отслужили в армии. Они все были сержанты. А старшиной батареи назначили старшину запаса Воробьева – тоже нашего студента. Мягко говоря, слабоватый был студент (в смысле учебы), но физически очень сильный. Во время учебы очень многие ему помогали, и он к этому относился как к само собой разумеющемуся. Салаги делают контрольную дедушке, это же нормально. Но приказать он никому не мог. Делали из добрых чувств. А на сборах он разошелся, еще бы, теперь у него власть, как когда-то в армии. Он ко всем придирался, кричал, оскорблял. Один из студентов не выдержал и послал его куда подальше. Воробьев тут же доложил по команде. И завертелось очень неприятное дело. Готовили отчисление со сборов, а это вытекало в отчисление из университета. Последний формальный шаг – это решение комсомольского собрания. Нас собрали, зачитали характеристику, естественно отрицательную, и попросили высказаться. Хорошо, что нашлась сначала пара ребят, потом и остальные поддержали, которые вступились за парня. В общем, обошлось выговором, что тоже неприятно. Но все это я рассказываю только для того, чтобы привести выдержку из характеристики на парня. Вот она: «Физически развит однобоко, имеет первый разряд по плаванию». Это какой-то ужас. Парень высокий, крепкий, стройный, а развит однобоко. Выходит, что все мы, кто не имеет никаких спортивных разрядов, развиты разносторонне. Это характеризует не только то время, но и людей, которые так пишут. А такие люди всегда были и будут.
В заключение маленькое наблюдение. Казалось бы, военная форма делает всех однообразными, но, наоборот, после окончания сборов, когда мы прямо в лагерях переоделись в свое, цивильное, многие отметили, что все стали какие-то одинаковые.

Мои успехи.

Успехов не было. Учился я средне. Были и пятерки и тройки. Но, что интересно, дисциплины, по которым у меня были пятерки и четверки, в дальнейшем пригодились в работе, а те по которым были тройки, никогда не понадобились. Хотя, конечно, общая математическая культура очень полезна. Но я хочу рассказать о двух случаях или сдаче экзамена по двум дисциплинам.
Первая – это политэкономия. Сейчас такого предмета, наверное, нет, но тогда он, наряду с историей партии и научным коммунизмом, были обязательны. Потому что, как тогда говорили, советский специалист должен быть не только классным, но и красным. Политэкономия делилась на два последовательных курса – капитализма и социализма. Первая восходила к Марксу, была логична, легко формализовывалась и описывалась пусть простыми, но математическими уравнениями, вторая – сплошная демагогия. Что стоит только сравнение цели производства при капитализме и социализме. При капитализме цель производства - извлечение (получение) максимальной прибыли, при социализме – максимальное удовлетворение растущих потребностей народа. Читали лекции и вели практику преподаватели с экономического факультета. На практике по капитализму у меня вышел конфликт с преподавателем, ему не понравилось, что я читал художественную книгу на его занятиях. Я, конечно, поступил неправильно, но дальнейшие действия преподавателя превзошли все границы. Он пообещал, что я не сдам экзамен. И действительно, на экзамене он сам вызвал меня и благополучно завалил, хотя, как я считал, курс я знал прилично. Я пришел на пересдачу, он завалил меня опять. Всего я пересдавал экзамен пять раз, уже очень редкий случай, но еще более редкий произошел на пятой переэкзаменовке. Он поставил мне неуд в зачетку, чего никогда не делалось. Так я перешел с хвостом на следующий курс. Но осенью кто-то мне посоветовал, и я пошел на кафедру политэкономии и изложил свою историю. Там выслушали, назначили время, выделили экзаменатора. Тройку я получил. Когда наш преподаватель узнал про это, он, мягко говоря, расстроился и пообещал не пропустить меня на социализме.
Социализм читал доцент, бывший выпускник нашего факультета, который защитился на математических моделях в экономике. Поэтому мы слушали его лекции с относительным интересом. На экзамене я попал к нему, мой преподаватель почему-то опоздал, и благополучно сдал на пятерку. Сразу после моей сдачи прибежал тот преподаватель и сразу поинтересовался моими успехами. Когда он узнал про мою пятерку, он опять расстроился. Оказывается, он оставлял доценту какую-то записку про меня, но доцент ее проигнорировал. Самое интересное, что в диплом шла вторая оценка, поэтому во вкладыше к диплому по курсу политэкономии у меня красуется «отлично». Этот преподаватель, наверное, разочаровался в системе советского образования.
Второй случай связан тоже с общественными науками, а именно с научным коммунизмом. Научный коммунизм нам читали на пятом курсе, и это был единственный предмет на выпускном курсе. Остальное время, как считалось, мы посвящали дипломной работе. Экзамен по научному коммунизму был государственным, принимала его госкомиссия, без его сдачи не допускали к защите диплома, пересдача в случае неуспеха разрешалась только через год. То есть это очень серьезно. И вот, я на экзамене сначала перепутал первый вопрос, а потом на волне этого неуспеха завалил и другие два. В общем, неуд. Катастрофа. Но тут за меня вступился деканат, и со словами: «Он спас сельское хозяйство страны» (об этом я расскажу позже), - уговорил комиссию на мою пересдачу с другой группой. Во второй раз экзамен у меня принимали уже три человека, один непосредственно задавал вопросы, два другие были наблюдателями. Как позднее мне сказала девушка-секретарь, ответ мой был на пятерку (это было мнение комиссии), но это была пересдача, поэтому в диплом пошла оценка «удовлетворительно». Ну и ладно, сам факт пересдачи государственного экзамена позволял мне гордиться долгие годы.
А еще хочу рассказать о небольшом казусе на защите диплома. Руководитель дипломной работы и одновременно куратор нашей группы Нина Борисовна Маслова тянула меня за уши изо всех сил. А я относился к подготовке диплома очень прохладно. Еще бы, это был пятый курс, много свободного времени, и хотелось погулять напоследок. Лишь уже к концу подготовительного срока я наконец-то плотнее уселся за диплом и кое-как закончил. На защите прошло более или менее гладко. В конце защиты каждый студент говорил благодарственные слова своему руководителю, которые звучали примерно одинаково – спасибо такому-то за помощь в подготовке диплома, его интересные подсказки и т.п. Мне показалось это скучным. Когда дошла моя очередь, я встал и сказал: «Спасибо Нине Борисовне за то, что она пыталась сделать из меня человека». И все. После этих слов Маслова фыркнула, рывком вскочила из-за стола и выбежала из аудитории, на ходу вытаскивая сигареты. Товарищи потом у меня спрашивали, что я там натворил такого, что Маслова выкурила аж две сигареты подряд. Позднее, когда я как-то приехал в Ленинград и зашел на факультет, Нина Борисовна спросила: «Вы что, тогда обиделись на меня из-за диплома?». Это меня очень удивило, ведь я был ей искренне благодарен. До сих пор я храню ее черновики, которые она давала мне при подготовке диплома.
И для окончания. Диплом мой назывался очень красиво – «Течение Куэтта при больших числах Кнудсена». Что означает – течение сильно разреженных газов между параллельными поверхностями.

Два наблюдения.

Эти две истории не имеют непосредственного отношения к учебе, но произошли во время моего студенчества и, кроме того, навевают на какие-то размышления. Напоминаю, что события происходят в середине семидесятых годов, хотя в данном случае это не имеет особого значения.

История 1. Черный ящик.

В 1974 году на майских праздниках я был в гостях в Москве у одной знакомой. Прогуливаясь по Москве мы зашли в сквер где-то в центре. Сели на скамейку и просто отдыхали. День стоял солнечный, было тепло, люди ходили праздничные, и по настроению, и по одежде. В общем, все было чудесно. Мы сидели, болтали, и никуда не хотелось идти. Не вдруг, не сразу, наше внимание привлекла любопытная картина. Посреди сквера между двумя аллеями стояло длинное сооружение типа вагона, а может это и был переделанный вагон. В обоих его торцах были двери, и к ним приделаны наклонные сходни, этакие трапы. По левому трапу в вагон поднимались нарядные люди, в подавляющем большинстве мужчины, по правому трапу из вагона вываливалось нечто орущее, шатающееся и расхлюстанное. Оба потока были непрерывными и, казалось, бесконечными. Было полное впечатление, что человек заходил в вагон слева, парадный и благообразный, и тут же справа выплевывал его уже преображенным до неузнаваемости. С кем-то, таким же, громко спорит, лицо красное, волосы растрепаны, пиджак на одном плече. Это было как в кино, мгновенное преображение. Конечно же, в данный момент это были разные люди, и первый, входящий, выйдет гораздо позже, но ощущение было, что человек вошел и сразу вышел, но уже очень нетрезвый.
Мы понаблюдали с полчаса за этой картиной, пытаясь идентифицировать хотя бы одного из входящих и вываливающихся, но нам это не удалось. Наверное, тридцать минут недостаточный срок для такого преображения, или нас подводила наблюдательность.
В связи с этим я вспомнил о «черном ящике». Это такое понятие из физики, для тех кто не знает, под которым понимают некий прибор с неизвестными содержанием и процессами в нем. Наблюдатель может фиксировать только входящие и выходящие сигналы из этого прибора. А потом уже строить различные гипотезы о процессах внутри прибора. Мне наш вагон очень напомнил такой «черный ящик». И я, как наблюдатель, сделал вывод о содержании этого «ящика». Сделайте вывод и вы.

История 2. Тренировка.

Как-то случайно я зашел, вернее даже заглянул в гимнастический зал. Увиденная картина заставила меня задержаться в нем. В зал нельзя было входить в обуви, поэтому я стоял у самой двери, прислоняясь к стене. В это время там проходила тренировка или обучение юных гимнастов-мальчиков. Будущим гимнастам было лет по шесть, как мне показалось. Все во главе с тренером примерно моего возраста расположились в углу зала, где были постелены несколько матов в форме квадрата. Вся секция была разбита на три группы. Первая, она-то и привлекла сначала мое внимание, жалась в углу. Мальчики плакали, кто тихо всхлипывал, кто с надрывом. Вторая группа состояла из тренера и ученика. Они сидели в центре квадрата матов, и тренер проводил растяжку ног мальчика (я не знаю, как это точно называется). Тренер растягивал ноги ученика, имитируя шпагат, мальчик орал во все горло, но не сопротивлялся. Тренер менял позу и продолжал свою пытку, «заключенный», естественно, продолжал орать. И, наконец, третья группа находилась ближе к выходу, т.е. ко мне. Здесь ребята веселились вовсю, некоторые даже закатывались от хохота. Они показывали пальцами на орущего ученика и катались от смеха по мату. Лишь один из них отличался от других. Он не плакал и не смеялся. Он был грустен, молчал и как-то зажимался, как будто стремясь стать невидимым. Следующая очередь на пытку была его.
Не знаю, может вот так через боль и становятся чемпионами, может такая методика тренировок общепринята и эффективна, но смотреть на это было больно. Но больше всего меня поразило поведение третьей группы. Ведь ребята знали, что через несколько минут эти мучения предстоят и им, такое наверняка было уже не раз на предыдущих занятиях, но тем не менее радости их не было конца при виде орущего товарища. А может, это было нервное. Не знаю. Вот так и в обществе, некоторые равнодушны к чужому горю, или даже радуются этому, не задумываясь, что такое может произойти и с ними.
Позже мне на ум пришла одна мысль. А и я сам чем отличался от этой веселящейся группы. Я с интересом с полчаса наблюдал за экзекуцией, и, конечно, меня не интересовала техника тренировки. Вот так во все времена народ валил поглазеть на публичные казни, не потому, что казненного было жалко или его ненавидели, а просто интересно.
У некоторых такой интерес приводил к садизму. Так появлялись различные серийщики.

В преддверии Дня студента два серьезных мужчины согласились рассказать мне о своих студенческих годах.

Александр Коган , министр правительства Московской области по долевому жилищному строительству, ветхому и аварийному жилью , как оказалось учился во многих высших учебных заведениях и даже имеет ученую степень кандидата экономических наук.. Но с теплотой вспоминает о своем первом студенчестве в Оренбургском политехническом институте.

Студенчество для меня - это, в первую очередь, время молодости, бесшабашности, новых открытий и амбициозных планов. К тому же мои студенческие годы совпали с первыми годами «Свободной России», так что это была пора, когда можно было все.
Я учился в Оренбургском политехническом институте, и, конечно, бывало прогуливал занятия. Какой студент этого не делает? Причины у всех разные. У меня, например, была работа: со второго курса начал активно заниматься бизнесом. Это было самое начало 90-х. Союз развалился и мы сходили с ума от свободы действий, от того, что можно было заниматься тем, чем хочешь. В то время моя жизнь была расписана буквально по минутам: до обеда учеба, потом работа в фирме, которая поставляла компьютеры и устанавливала на них программное обеспечивание, а вечером я собирал телевизоры. Дело это тогда было и интересное и выгодное. Но при таком графике на учебные задачи оставался, может быть, час в день...
Отрасль, где я начал работать, в 90-е только-только развивалась в России. Для меня все было интересно, поэтому параллельно я начал создавать свою компанию. После третьего курса она полностью сформировалась, мы продавали телевизоры. Наверное, тогда почти все мои сокурсники работали в этой компании. Развивались мы динамично и, конечно, не обошлось без «приключений» 90-х годов: стрелки, разборки - все это тоже было.
Так что обучение в институте шло совместно с обучением жизни и бизнесу. Для меня это все неотделимо.
Одним из достижений того времени считаю то, что к четвертому курсу я купил себе "девятку". Это было очень круто, как сейчас БМВ.

Учеба мне давалась достаточно легко, поэтому не было нужды звать халяву или писать шпаргалки. Нередко сдавал экзамены досрочно. Вот, например, на 2-ом курсе у нас был такой предмет «Полупроводниковые приборы». Как-то преподаватель на лекции предложил поставить «автоматом» четверку тому, что ответит на вопрос «Что такое составной транзистор?» и нарисует его схему. Я был единственным, кто решился это сделать, и в результате получил заслуженную отметку.
С другой стороны, на некоторых экзаменах нам разрешали пользоваться дополнительной литературой, потому что считалось, что студент должен разбираться в большом объеме информации по предмету и уметь находить суть. То есть нас учили не просто заучивать, но и понимать материал, прививали навыки самообразования. Это считаю очень важным моментом моей учебы в институте.

В целом считаю, что нет возраста, в котором поздно начинать образование. Учиться никогда не поздно, было бы желание. И я не думаю, что престижность ВУЗа дает выпускнику гарантию получить отличную работу. Очень много знаний мы получаем именно в рабочем процессе, поэтому по большому счету не так важно, в каком ВУЗе учился специалист. Намного важнее, насколько он хотел и мог учиться.

Если сравнивать мои студенческие годы и сегодняшних студентов, то, мне кажется, мало что изменилось. И тогда и сейчас были целеустремленные личности и лоботрясы. Однако сейчас поступить в ВУЗ намного легче: во многих ВУЗах недобор. Поэтому любой выпускник 11 класса знает, что куда-нибудь он да поступит. По статистике на данный момент в России места в ВУЗах примерно равны количеству выпускников. А вот, например, когда я поступал, в мой институт был конкурс 18 человек на место. И этот конкурс был реальный, потому что в наше время нельзя было подавать документы в несколько образовательных учреждений сразу.
Сегодняшним студентам хочется сказать, что образование – это крайне важно. И учимся мы всю жизнь, как бы банально это не звучало. Потому что обучение, получение новых знаний – это всегда развитие.

А вот так выглядел будущий министр Александр Коган в студенческие годы.

Алексей Слаповский , драматург, писатель, сценарист, четырежды финалист премии Букера, автор сценария «Ирония судьбы-2», делится воспоминаниями о своем «образцово-безалаберном» студенчестве.

Мое студенчество пришлось на конец 70-х. Я носил клеши и ходил лохматый – время было во многом либеральное и за внешний вид уже не гоняли, по крайней мере, в СГУ, Саратовском государственном университете.

Я был образцово безалаберным студентом. Предметы, которые любил, знал отлично, нелюбимые (историю КПСС, например) сдавал по шпаргалкам.

Два раза был на грани отчисления: за долги и за "аморалку". :) Аморалка заключалась в "нахождении в женской комнате общежития после комендатского часа, неоткрывании двери и невпускании проживающих студенток". На самом деле открывать дверь не хотела студентка, которая жила в этой комнате. Но я же там тоже был.

Со мной происходило много разных историй. Например, на втором курсе случился вот такой казус. Был у нас замечательный, но строгий преподаватель очень трудного предмета - старославянского языка, Зильберт Борис Александрович. В ужасе перед экзаменом я стоял в аудитории и кричал: "Да всем известно, что этот Зильберт – гад непробиваемый!" И вдруг вижу: у всех квадратные глаза! Оборачиваюсь: Борис Александрович стоит в двери и внимательно смотрит на меня. Понимаю, что пропал, пытаюсь хоть как-то сгладить ситуацию, широко улыбаюсь, кланяюсь чуть ли не в пояс и говорю с ошибкой в имени: "Здравствуйте, Зильберт Александрович!". Экзамен я, конечно, сдал, но с третьего захода. И на «уд».)))))

Отдельная тема студенческой жизни тех лет – романтика и вольница стройотрядов – то, что не входило в учебу, но было неотделимо от нее. Сейчас такого давно нет, конечно, но тогда это было повсеместное дело.

Если говорить о самом ярком воспоминании от учебы, то, не поверите, - это очарование тихого читального зала, свет зеленых ламп и книги, которые я глотал и не мог наглотаться. Спустя много лет я вспоминаю эти моменты, а ведь даже не подозревал тогда!

Сейчас студенты, как и тогда, делятся на две категории: получающие знания и получающие отметки (любым способом). Ощущение, что сейчас вторых намного больше. Тем не менее важны именно знания. Классическое образование дает кругозор. Делает человека интересным для себя и других. Да и просто дает пользу. Есть предметы, которые учить не очень хочется, а надо. Ибо учение - работа. Самостоятельно заставить себя работать труднее. Выбирается лишь какой-то минимум специальных знаний. Но "узкий специалист подобен флюсу" (Козьма Прутков). :)

Студенческая история от Алексея Слаповского:

Мой сокурсник, человек довольно простодушный, попросил меня помочь ему придумать название для стройотряда: «Меня хотят сделать командиром, а, значит, мне надо как-то назвать отряд. Хочу придумать что-нибудь древнегреческое, красивое, а ничего в голову не приходит. На третьем курсе вон назвали: «Арго». Может, поможешь?»

Я и посоветовал: «Назови отряд «Сизиф»!» Надеялся, что он рассмеется. Но он наоборот серьезно и заинтересованно спросил: «А это кто?» - «Герой античности» - ответил я. Через полчаса он повесил объявление: «Набор в СССО* «Сизиф» открыт!»

Парторг факультета увидел это объявление, естественно, сорвал его, вызвал командира (моего простодушного друга), а потом и меня. Я выкручивался как мог, объяснял, что, если почитать эссе Камю "Миф о Сизифе", станет ясно, что Сизиф действительно герой, а поговорка "сизифов труд" его и вовсе напрасно унижает. К счастью, всех помиловали. Времена были, кстати, не такие уж и жесткие. А отряд в результате назвали "Эллада".

Студенчество - особая пора в жизни человека, это период перехода из детства во взрослую жизнь, период становления личности. По вступлению в этот новый жизненный этап, вчерашний школьник обретает большую самостоятельность и большую ответственность. Это время самоопределения и самореализации, интересных знакомств и новых друзей. Именно в стенах университета многие открывают в себе качества и умения, о которых раньше и не подозревали. Для большинства студентов университет становится вторым домом, а студенческая группа второй семьей.

Выпускница Уральского филиала Российской академии живописи, ваяния и зодчества имени Глазунова кафедры «Дизайн архитектурной среды» Дзусова Альбина поделилась своими воспоминаниями о студенческих годах.

Почему твой выбор пал именно на специальность дизайнера?

Будет немного глупо звучать, но это судьба, стечение обстоятельств, и любовь украшать все вокруг себя.

Были ли у тебя сложности с поступлением?

Конечно, сложности были. Нехватка времени, потеря веры в достижение цели и потеря времени на восстановление этой веры, огромные нагрузки. Было такое ощущение, что держишь на своих плечах небо. Помню, я не верила, что правда поступила, и никому не рассказывала, пока мне не выдали студенческий.

Твои преставления об учебе в академии совпали с реальностью?

Нет, все оказалось намного сложнее.

Тяжело ли было покидать родной город, жить вдали от родителей?

Нет, не тяжело, я этого ждала. Мне хотелось увидеть и почувствовать большего.

Нравилось ли тебе учиться в данном учебном заведении?

Да, конечно. Замечательное учебное заведение. Когда ты находишься внутри, то ты как в своей персональной картинной галерее.

А что было самым запоминающимся в твоей студенческой жизни?

Самым ярким было посвящение в студенты. Очень яркое и радостное событие. Также запомнились часы и даже сутки, проведенные в академии над проектами и другими дисциплинами.

Были ли у тебя любимые дисциплины и преподаватели?

- Очень запомнились такие дисциплины как: сопромат, проект, начертательная геометрия, теоретическая механика, научная специализация, конструкции, философия и многие другие. Запомнились все педагоги без исключения, они все внесли огромный вклад в наши знания и характер. Я благодарна всем, нельзя конкретно кого-то выделить, потому что учебный процесс - это системный подход по формированию тебя, и в тебе от них всех есть что-то, что повлияло на тебя.

С какими сложностями пришлось столкнуться во время обучения? На каком курсе было сложнее?

Основные сложности это борьба, борьба над собой. Нужно было приложить огромные усилия в осознании перехода на новую ступень в жизни. Сложно ответить на каком именно курсе было сложнее всего. В нашей специальности каждый год приносил сюрпризы, с которыми, казалось, невозможно справиться.

Как проходила защита, волновалась ли ты?

Волнения были, без сомнения. Но в целом, это был прекрасный день. Ты увидел то, над чем работал целый год. Этот день - огромная радость.

Ты о чем-нибудь жалеешь, что не успела сделать, пока была студентом?

Буду жалеть о знаниях, которые не взяла.

Что бы ты хотела пожелать нынешним абитуриентам?

Радуйтесь знаниям и препятствиям, с которыми вы сталкиваетесь при их получении, ведь это все формирует вас как человека интеллектуального и образованного.

К сожалению, многие воспринимают учебу как нудную обязанность, а своих преподавателей как мучителей. Кто-то вовсе учится только ради получения заветных корочек, которые откроют им дорогу в жизнь. Но чтобы стать успешным специалистом важно любить свою специальность и ценить знания, которые закладывают в твою голову преподаватели. И, разумеется, для достижения этой цели не обойтись без упорства и терпения. Проведите свои студенческие годы так, чтобы не было жалко упущенных возможностей.

Студенческая жизнь всегда насыщенна яркими впечатлениями, позитивными эмоциями и ощущением свободы. Мы решили опросить тех, кто о лучших годах жизни может только вспоминать. Что же все-таки остается в памяти по истечении пяти лет обучения и более:

Дарья Антропова, Уральский государственный университет им. Горького, 29 лет.

Самой запоминающейся была жизнь в общежитии. Еще запомнилась наша частая игра в фанты всем этажом. Задания были самые различные, например, постоять ногами в мусорном баке, покрутиться на 1 этаже на вертушке проходной, пройтись по кухням этажей и что первое готовящееся найдешь - надо попробовать, так моя соседка съела маленький кусок сырого мяса. Тогда мы считали себя просто генераторами идей. Нас это очень забавляло и голодное существование вдали от родных уже не казалось таким печальным.

Ксения Богданова, Уральский институт экономики Санкт-Петербургской академии управления и экономики, 27 лет.

Какое же студенчество без Клуба Веселых и Находчивых. В нашей команде участвовала почти вся группа, мы собирались после пар, либо на парах, которые вела наш куратор. Обсуждали конкурсы, и какие темы мы будем развивать, шутки многие придумывали сами, что-то брали из Интернета, что-то приходило по ходу репетиции. И пока мы репетировали, основной план был изменен миллион раз. Куратора тоже привлекли, она участвовала в паре миниатюр. Сам КВН прошел как то очень быстро, я даже не помню, мы много импровизировали, потому что от волнения забыли слова и несли все, что в голову приходило. Но было весело, и мы выиграли! Самое интересное, что мы на тот момент мы были первокурсниками, а КВН проходил среди всех курсов академии.

Юлия Кормилицына, Европейско-Азиатский институт управления и предпринимательства, 27 лет.

Со школьных лет я мечтала принять участие в конкурсе красоты, и благодаря университету мечта воплотилась в реальность. Я участвовала в «Мисс Университет», подготовка заняла около месяца. Ежедневные репетиции, заучивание монологов, песен и т.д. И вот наступил долгожданный день, поначалу все было идеально. И надо же было мне неудачно подвернуть ногу и упасть. Мисс университет я, конечно, не стала, но зато получила приз зрительских симпатий. Видимо из жалости.

Юлия Кукушкина, Уральский государственный экономический университет, 27 лет.

Я всегда участвовала в культурной жизни института: различные конкурсы, КВН, праздники. И однажды для таких неравнодушных как я решили устроить праздник с суточным выездом на базу отдыха. С нами поехала большая часть преподавателей. Был конец мая, погода шикарная, мы купались, загорали. Ночью была дискотека. Никто из нас и не догадывался, что историк играет шансон на гитаре, а преподаватель высшей математики профессионально танцует рок-н-рол. Все-таки полезно провести время с преподавателями в неофициальной обстановке.

Яна Бушина, Уральский государственный университет им. Горького, 28 лет.

Больше всего запомнилась защита диплома: научный руководитель накануне ушел в загул и в итоге нам пришлось самим писать характеристику, да и на самой защите он не появился. Мы тогда уже успели накрутить себе различные варианты, что нас не допустят до защиты или придется защищаться через год, а может и вовсе отчислят, и мы будем ходить с незаконченным высшим образованием. В результате все обошлось, и мы успешно защитили свои труды.

Александр Осокин, Екатеринбургский экономико-технологический колледж, 23 года.

Мне запомнилось дежурство в гардеробе, в тот момент я чувствовал себя королем. Перед тобой толпа народу, и ты решаешь, кто получит свою одежду быстрее. Жаль, что это почетное место очень востребовано, и поэтому за пять лет мне удалось почувствовать власть лишь однажды. Так я, кстати, познакомился с девушкой, которая мне давно нравилась, но повод заговорить с ней никак не предоставлялся. Кого-то как в песни связывает музыка, в нашем случае нас связала гардеробная бирка.

Ольга Разливинских, Уральский государственный педагогический университет, 29 лет.

Я училась на логопеда и, впечатлившись материалом лекции, решила поставить себе букву «Р» (на тот момент вместо нее я говорила «Л»). Как ни странно мне это удалось! На следующем семинаре, я всеми силами пыталась продемонстрировать свои труды и делала акцент на «Р» в каждом слове котором есть эта буква. В итоге мой ответ занял практически всю пару - одногруппники были мне благодарны, а я горда собой за правильную речь.

Татьяна Никонова, Уральский финансово-юридический институт, 26 лет.

Для меня студенческие годы в первую очередь ассоциируются с первой любовью. Он был звездой института, читал РЭП на всех концертах, посвящал мне песни и признавался в любви со сцены. Мы гуляли до утра, а потом сразу шли на пары. Это было бессонное время, но я была по-настоящему счастлива!

Михаил Осокин, Уральский политехнический университет, 28 лет.

Однажды мои одногруппницы, жившие в общежитии, позвали нас с братом в гости. Войти нам предложили через окно, находящееся на втором этаже. В общаге были женские и мужские этажи. Второй этаж являлся общим, на нем была прачечная и кухня. Т.к. в общежитии велось видеонаблюдение, подниматься на женский этаж в обычном виде было опасно. На нас одели халаты и намотали полотенца на голову. В таком виде и с тазиками в руках мы и попали в конечный пункт назначения. Это был мой первый и последний опыт переодевания в противоположный пол.

Александр Бакулев, Уральский государственный педагогический университет, 26 лет.

Я учился в педагогическом университете, и каждое лето нас отправляли на практику в загородные лагеря. Мне попался отряд второклашек, угомонить их было невозможно. Опыта и знаний общения с детьми у меня не было, и мне ничего не пришло в голову кроме того как начать «ловить бабочек». Так я назвал прыжки вверх с поднятием рук. На протяжении часа они ловили воображаемых бабочек. Зато потом они сразу уснули, а я пошел на дискотеку к старшему отряду.

Евгений Абрамов, Уральская государственная сельскохозяйственная академия, 27 лет.

При подготовке к экзамену, меня хватило на изучение только лишь одного билета, а именно первого. Подойдя к преподавателю, я вытянул билет и сообщил, что номер моего билета - первый и, делая вид, что читаю с билета - рассказал задания находящиеся в этом билете, которые я знал наизусть. После этого, я положил билет обратно в кучу билетов. Естественно преподаватель был удивлен данному поступку и попросил отдать ему билет. Перерыв все билеты, я с трудом нашел первый и успешно защитился на отлично.

Черепахина Юлия, Уральская академия государственной службы, 29 лет.

У нас в академии проходил конкурс на знание русского языка - «Самый умный». Т.к. у меня всегда было хорошо с грамотностью, я решила принять участие. Я даже и не подозревала, насколько малы мои знания в этой области. Большинство ответов я давала полагаясь на интуицию, но, видимо, и с ней у меня тоже проблемы. Наша команда заняла последнее место, я крайне оскорбилась и тут же побежала покупать орфографический словарь, который так у меня и лежит ни разу не открытый.

Ольга Юмагузина, Уральская государственная юридическая академия, 28 лет.

Нашу группу отправили в колхоз. Раннее утро, дождь, грязь, холод и нас высаживают посреди гигантского поля со свеклой. Никогда еще я не была такой грязной и замученной как в тот раз. Но общий стол, ненависть к свекле и горячий чай сплотили нашу группу, после этого мы стали намного дружнее.

Каким бы бесконечным не казалось обучение в начале, рано или поздно все подходит к концу. И остается только ностальгировать. Пока есть возможность - создавай свою историю!

Фотографии из личного архива опрошенных.

Я закончил МГРИ (РГГРУ) в 1976 (группа ГИР-71, специализация технология подземной разработки урановых месторождений), тогда еще институт находился возле Манежной площади. При выборе специализации между россыпником золоторудных и уранщиком, последнее я выбрал из-за того что стипендию по этой специальности повышали на 15 или 20 руб. Стипендия 55-60 руб для студента тогда были большие деньги. Проездной месячный билет для студента в Москве тогда стоил, кажется, 2, 50 руб. Хороший обед в студенческой столовой МГРИ тогда стоил в среднем 1 руб. Добавлю, что по традиции горные вузы (МГРИ,МГИ и СГИ) хорошо и дешево кормили своих студентов. В отличие от прочих, например как-то после занятия на М.Бронной я зашел в столовку Московского юридического. Не обед, а тюремная баланда. Из преподавателей мне запомнились два характерных типа. Первый тип преподавателя доцент - деловой,но опаздывает, проверку студентов не производит.К студентам не цепляетса, стараетса донести знания курса. Итак, первый тип: Занятия по теории взрывного дела (для условий шахт и рудников) в лаборатории на М.Бронной проводил доцент, (забыл его фамилию, слышал он умер, царство небесное, так и защитив докторскую) . И всегда его пары начинались с его опоздания. Ждем 5-10-15 мимнут. Внезапно открываетса дверь лихорадочно вскакивает взмыленный преподаватель, говорит "извините, только с самолета", бросает портфель и сразу начинал лихорадочно писать на доске тему и вести занятие? даже если на занятие пришло 2-3 человека. Второй тип - наивный, рассеянный (как д.т.н., профессор, зав. кафедры подземных разработок, заслуженный деятель науки и техники, Гелий Николаевич Попов), вел лекции по системам подземной разработки. Свои лекции всегда начинал с проверки по журналу присутствующих (уходило на это до 30 мин) . Каждый раз доqlz до отсутствующего студента (ки) поднимал старосту группы, спрашивал о причине отсутствия на лекции (заболел, мама приехала). Тот (в большинстве не зная причины), говорил (врал), что отсутствующая неделю Сидирова, например заболела. Г.Н. был очень добрый, казалось, он не показывая любил всех студентов. Сами проверки для студентов последствий от профессора не имели. В МГРИ мне также запомнился ведущий семинары по геодезии преподаватель Борщ-Компанелло. Он в МГРИ перешел из горного (МГИ). Так вышло что геодезию я у него персонально прошел дважды, в горном и МГРИ (не стал делать зачет). Появившись у нас, он сразу начал с объяснения своей необычной фамилии, что после революции его революционный большевик папа (по моде того времени) к не романтичному " борщу" добавил фамилию славного Компанелло. Б-Щ был умница. На его занятиях по геодезии было все понятно и толково. Помню, кручу "Феликса"!, исчисление теодолитных ходов, он подходит и на листке бумаги (с большим построчным массивом чисел) и говорит, вот здесь и здесь ошибка. Тогда мне студенту казалось уровнем бога геодезии.

МГРИ (1971-1976). ПОЛЕЗНАЯ ПЕРЕСДАЧА. Так как я был туповат, то полюбил сопромат: там все понятно и просто. Надо только заниматься, делать домашние задания, что я делал. В учебной комнате в общежитии на Студенческой по вечерам сидели только старательные вьетнамцы и я. и Экзамен по сопромату принимал сам зав кафедры, профессор по фамилии Ребрик, такой кучерявенький, если корреспондентам нужен был вид профессора, то фотографировали его. Сдавали две группы, моя ГИР (уранщики) и бурильщики (забыл обозначение). В том числе студент бурильщик, с которым я жил в одной комнате в общежитии на Студенческой. Позднее он что-то загулял, нахватал хвосты, взял академку, поехал на север работать бурильщиком и так и не вышел из своегожизненого пике.Как-то од даже предлагал мне пойти с ним гости, к тому времени уже популярному, Владимиру Высоцкому, однако мне слушать бренчание и пение не прельщала. Взял билет, для уверенности передал, что бы он заходя на экзамен захватил мне шпаргалгу по одной теме. Он мне занес - часть новой библиотечной книги по сопромату, которую разорвал напополам. Нечего делать, сунул ее в стол, жду момента. Профессор Ребрик стал прохаживаться между рядами, подошел ко мне и говорит: студент Т. вытащите шпаргалку. Я конечно не стал вытаскивать, тогда он полез, вытащил... чуть не упал в обморок от увиденного и закричал: "Варвар... дикарь...новая библиотечная книга... вон... на пересдачу!" В общем, я сдавал экзамен по сопромату профессору Ребрику четыре раза. Так насобачился в сопромате, что знал все его осноные формулы таблицы и задачи курса сопромата на память, так что уже спорил с профессором. Поставил мне четыре. Любовь к сопромату - вещь трудная.

Студенты МГРИ на картошке в Кашино. Лампочка Ильича - это миф или темная история?Эпиграф: “1 ноября 1920 года состоялся торжественный пуск электростанции для электрообеспечения в деревне Кашино. Свет загорелся, и было предложено отпраздновать это событие, и на празднование пригласить Ленина. Послание в Кремль содержало слова: “Правление товарищества настоящим сообщает, что 14 сего ноября состоится открытие электрического освещения в селении Кашино, на каковое покорнейше просим прибыть разделить ту радость, которую мы ощущаем при виде электрического освещения в крестьянских халупах, о котором при власти царей крестьяне не смели думать. Ваше присутствие весьма желательно”

В 1972 мы, студенты второго курса МГРИ, помогали убирать картошку на полях деревни Кашино (Московская обл.), где посреди небольшой деревни (одна улица) стояла пресловутая электростанция “Лампочка Ильича”. На вид это была собачья будка у высохшего ручья, высотой 1,5 метра, площадью 1 м2, внутри которой находился генератор (динамо машина, совр., турбина с генератором тока) с царским вензелем, весом 50-60 кг, на валу которой находился ременный шкив. Местный старожил сказал мне, что “гидру” построил еще в царское время местный умелец, который работал на заводе электрооборудования в Москве, его маленькая гэс успела по освещать дома и улицу д.Кашино еще в царское время. По всей видимости, дирекция завода подарила, или продала своему работнику дорогое динамо машину с большой скидкой. В новое время родоначальника ГОЭРЛО большевики расстреляли, а осиротевшую “гидру” как бы национализировали. Есть сведения в интернет, что кашинцы при большевиках только восстановили украденные провода. После приезда в д.Кашино Ильича с Крупской увидеть “техническое чудо освобожденного крестьянства”, собачья будка стала как бы началом Ленинского плана ГОЭРЛО. По рассказу старожила,они приехали ночью, в 23 часа, местная партячейка встретила вождя тепло и гостеприимно, переночевали в добротном доме изгнанного (или расстрелянного) кулака, сейчас там музей. Утром осмотр 1 квт микро-ГЭС (МГЭС), за малым вождь увидел великое, потом митинг, фото, после хорошего обеда, тепло распрощавшись уехали. На митинге, по словам кашинцев, Ленин впервые произнес знаменитую фразу: “Коммунизм плюс есть советская власть плюс электрификация всей страны”. К нам в студенческий лагерь приходила женщина из музей и предлагала посетить музей. Однако никто из студентом не пошел. Так как подьем был в 6-00, с картошки приходили в 18-00 усталые. Кашинцы на картошке у нас были в начальниках, часто шли дожди, из лагеря никуда не отпускали. Отмечу, что яблоки в садах кашинцев были знатные. Единственным событием стало бурное празднование всем лагерем моего дня рождения, студенты гидрогеологи, геофизики, россыпники, уранщики (моя группа) сбросились по 3 рублей, в деревне мы закупили несколько ящиков “яблочное шипучее” (по две штуке на брата), в бутылках под шампанское, по 82 коп. штука – шипучее, вкусное, сладкое и хмельное, из Москвы приехала автобусом моя подружка, затаренная колбасой, сыром и прочей вкуснятиной, которую ей передала поездом через проводника из г.Минеральных вод ее мама, моя будущая теща. Отмечали в каком-то коровьем сарае, импровизированные столы из дверей и стулья доски. С одной стороны стояли коровы и таращились на нас, преподавателей не приглашали. Вскоре с нами сидели и местные ребята кашинцы (в лагере было 80 % девчонок), они принесли патефон, танцы. Так как после всех хлопот и яблочного шипучего я отрубился, то кашинцы пригнали машину и отвезли меня с подружкой на покой. Помню как ребята кашинцы, обнявшись с нашими девчонками в кузове ехали с песней: “Наш паравоз вперед лети, в коммуне остановка, в руках у нас винтовка”. На следующий день меня с одним товарищем отправили в Москву в деканат, с запиской за нарушения режима лагеря, меня за аморальное поведение, так как по ошибке переспал с подружкой на кровати у политкомисарши отряда (преподаватель политэкономии, уехала на воскресенье в Москву), его за хулиганку. Такой была моя “Лампочка Ильича”

Я закончил МГРИ (РГГРУ) в 1976 (группа ГИР-71, технология подземной разработки урановых месторождений), тогда еще институт находился у Манежной площади. При выборе специализации между россыпником золоторудных и уранщиком, последнее я выбрал из-за того что по специальности стипендию повышали на 15 руб. Стипендия 60 руб для студента тогда были большие деньги. Проездной месячный билет для студента в Москве тогда стоил, 50% кажется 2, 50 руб. Хороший обед в студенческой столовой МГРИ тогда стоил в среднем 1 руб. (от 0,80 руб. до 1,20). Добавлю, что по традиции горные вузы (МГРИ,МГИ и СГИ) хорошо и дешево кормили своих студентов. В отличие от прочих, например как-то после занятия на М.Бронной зашел в столовку Московского юридического. Не обед, а тюремная баланда. Из преподавателей мне запомнились два характерных типа. Первый тип преподавателя - деловой, но опаздывает. Первый тип. Занятия по теории и практике взрывного дела проводил доцент, (забыл его фамилию, слышал он умер, царство небесное, так и защитив докторскую) в лаборатории на ул.М.Бронной. И всегда его пары начинались с его опоздания. Ждем 5-10-15 мин. Внезапно открываетса дверь лихорадочно вскакивает преподаватель, говорит "извините, только с самолета", бросает портфель и сразу сразу начинал лихорадочно писать на доске тему занятий и вести занятие. До студентов не докапывался, проверку не производил. Второй тип - наивный профессор (как д.т.н., профессор, зав. кафедры горного дела, заслуженный деятель науки и техники, Гелий Николаевич Попов), вел лекции по системам подземной разработки. Свои лекции всегда начинал с проверки по журнулу присутствующих (уходило на это до 30 мин). Каждый раз доходя до отсутсвующего студента(ки) поднимал старосту группы, убеждался, что староста группы знает о причине отсутствия студента (заболел, мама приехала). Тот (в большинстве не зная причины), говорил (врал), что отсутствующая неделю Сидирова, например заболела. Г.Н. был очень добрый, казалось, он не показывая любил всех студентов. Сами проверки для студентов последствий от профессора не имели. В МГРИ мне также запомнился ведущий семинары по геодезии преподаватель Борщ-Компанелло. Он в МГРИ перешел из горного (МГИ). Так вышло что геодезию я у него персонально прошел дважды, в горном и МГРИ (не стал делать зачет). Появившись у нас, он сразу начал с объяснения своей необычной фамилии, что после революции его революционный папа (по моде того времени) к не романтичному "борщу" добавил фамилию славного Компанелло. Б-Щ был умница. На его теоретических занятиях по геодезии было все понятно и толково. Помню кручу Феликса, исчисления теодолитных ходов, он подходит и на листке бумаги с большим построчным массивом чисел, и говорит, вот здесь и здесь ошибка. Тогда мне студенту казалось уровнем бога геодезии.

Поздравляю всех сопричастных с Днем медицинского работника. Наверно, у каждого в жизни бывали ситуации, за которые мы могли бы благодарить врачей. А сегодня как раз есть повод пожелать всем врачам крепкого здоровья, успехов в работе и благополучии.

Всегда в этот день мы поздравляем с праздником маму. Ведь у нее 40 лет врачебного стажа, она кандидат медицинских наук, невролог и хоть сейчас и на пенсии, но эта профессия остается с человеком пожизненно.

Те, кто давно и постоянно читают мой журнал, помнят, что пару лет назад мама опубликовала мемуарную книжку «Записки коренной харьковчанки». Тогда я ее покритиковала, что в книжке она не отразила самых интересных воспоминаний - о годах своего студенчества. И вот уже готова рукопись второй маминой книги. Мы ее назвали «Постигая тайны Эскулапа». В ней мама написала о выборе профессии, о годах студенчества, об интересных случаях из своей медицинской практики. Думаю, сегодня подходящий день, чтобы познакомить читателей с главой из маминой будущей книжки. Она называется

Наши первые занятия в анатомке (анатомическом корпусе) были для меня серьезным испытанием. В этом корпусе нам читали первые лекции. Анатомка имела большой зал, расположенный в виде амфитеатра, с огромным расписанным картинами потолком. В центре - внизу - находилась кафедра, за которой наши професора читали нам лекции. Морфологический корпус на проспекте Ленина (ныне пр. Науки) тогда еще только достраивался. И лекции по специальностям первых курсов (анатомии, физиологии, микробиологии и др..) нам читали в анатомке. Анатомка с первых дней пребывания в институте была нашим основным местом учебы. Без знания анатомии невозможно учиться дальше. Занятия в анатомке! О! Какие мы тогда были юные, почти дети, стоя над трупом в своих белых халатах. И запах формалина и какя-то серая маса, которая когда-то была человеком.

Рис.1. Наша группа на занятиях в анатомке. Я в нижнем
ряду, первая слева

Среди студенческого фольклора во все времена была такая песенка-шутка:
«От Евы и Адама
Пошел народ упрямый,
Пошел неунывающий народ,
Живут студенты весело
От сессии до сессии,
А сессии всего два раза в год.
День мы прогуляем,
Два мы проболеем.
А потом не знаем ни бум-бум.
Так выпьем за гулявших,
За ничего не знавших.
Так выпьем за сдававших наобум.»

Некоторые студенты и в наше время так учились, как поется в песенке. Но это не распространялось на студентов-медиков. Мы с первых месяцев учились страстно, с большим интересом, как одержимые. А иначе было невозможно. Без основательного знания нормальной анатомии и физиологии человека нельзя было бы двигаться дальше к изучению различных патологических состояний человеческого организма. И потому все вечера мы проводили с первых учебных дней в анатомке, где был прекрасный музей, препараты и трупы, на которых мы препарировали учились, учились, учились. Наверно, нам всем было тогда трудно в этой новой для нас жизни, и был страх, но мы его преодолевали вместе, всей группой.

И как непохожи были мы, тогдашние, на современных студентов! Все жили одинаково, не было роскоши: очень скромная одежда, не было красивых сумок и других аксессуаров, а только маленькие дешевые чемоданчики, в которые мы складывали свои халаты, а нередко носили с собой и кости скелета, и черепа, постоянно учась.

Рис. 2. Наша группа после занятий

Мы старались запоминать все по латыни, как нам подсказывали преподаватели и опытные бывалые студенты. « Supinator u pronator , два экстензора и всё». До сих пор помню. И таких примеров было много. И даже прозвища некоторым студентам давали латинские из анатомии.

Рис. 3. Наша группа на прогулке

Да, занятия в медицинском институте имели свою специфику, резко отличающуюся от всего, что изучалось в других ВУЗах, кроме марксизма-ленинизма. И некоторые не выдерживали. Одна очень хорошая девушка с нашего курса не смогла учиться и ушла в конце года.

А наша группа была особенная. Мы поддерживали друг друга и помогали друг другу. Объясняли непонимающим « eminentio » и sulcus ¢ ы искали вместе bulli arterii , et venul ¢ ы. И засиживались в анатомке до позднего вечера. А потом выходили на свежий воздух, и он ударял нам в голову, как вино, после многочасовых ученических бдений.

Очень много сил, энергии, нашего интеллекта уходило на анатомию.Но это была основа, без знания которой дальнейшая учеба была бы бессмысленной. И мы это понимали. Сейчас я удивляюсь, как без знаний элементарной математики люди учатся в технических ВУЗах. И если на старших курсах, когда мы изучали клинические дисциплины, нам говорили преподаватели: «Ослаблена пульсация на a . Dorsalis pedis » , к примеру. Мы знали, где ее прощупывать. Потому что на первых курсах учились по-настоящему. Хотелось все запомнить, все познать, чтобы потом стать врачами. Такая была у нас сильнейшая мотивация. И это на всю жизнь. Ни дня без профессиональной литературы, ни дня без постижения нового в твоей врачебной области. «Больной - книга - больной» - завещал нам молодым талантливый терапевт нашего времени Тареев. И мы свою свою трудовую жизнь выполняли этот завет.

Главным богом в анатомии был тогда, живущий в Харькове и работающий в Мединституте профессор Р. Синельников. У меня до сих пор хранится созданный им один из томов атласа анатомии, который подарил мне А., муж моей сестры с надписью: «Томке в честь поступления в ХМИ».

Сам автор атласа был учеником тоже знаменитого профессора Воробьева, который бальзамировал В.И. Ленина. И среди студентов даже ходила шутка. Якобы Воробьев, обращаясь к Р. Синельникову говорил: «Рафка! Подай калошки». Я думаю, что это просто выдумка студентов, такая глупая шутка. На самом деле к профессору Синельникову можно было обратиться лишь с глубочайшим уважением. Ибо все в нем изобличало высокий интеллект, культуру и доброту. Он был маленький, уже старенький (с «высоты нашей молодости») седовласый, с мягкой доброй улыбкой. Помню, как я сдавала ему экзамен. Очень волновалась, хотя знала ответы на все вопросы. «Деточка - сказал он, прервав мой ответ. «Не волнуйтесь, подсчитайте, сколько раз Вам придется сдавать экзамены за все годы учебы. И что будет с вами, если Вы всегда будете так переживать. Успокойтесь! Помните мои слова.» И я их помнила всю жизнь, даже после окончания института. И это немало помогло мне в жизни сохранить свое здоровье.

Кроме волновавшей нас анатомии, были и другие, очень интересные «науки». Запомнились лекции по нормальной физиологии, которые нам читал профессор Альперн, высокий, стройный, с хорошо поставленным голосом. И также как лекции были интересны и практические занятия. На практических занятиях мне приходилось трудновато. Лягушек и крыс вообще не могла резать. И тогда мы устраивали в нашей группе обмен: кто-то из мальчиков по договоренности резал мне крысу, а я переводила ему целые листы с английского.

Рис. 4. На практических занятиях по гистологии

Мы много раз зацикливались на одних и тех же английских текстах, и я до сих пор помню педиатра Домбровскую из этих текстов и ее руководящие указания: «День, проведенный ребенком без воздуха, потерянный для его здоровья день.» И всю свою дальнейшую жизнь, когда большинство из многих ровесников стало родителями, я повторяла эту фразу для них. Но, вообще, практические занятия с лягушками, крысами, биохимическими колбочками и пробирками, микробиологией и др. промелькнули как один день.

Труднее всего пришлось мне на практических занятиях по судебной медицине, когда на зачет надо было самостоятельно вскрыть очередной, попавший на судебно-медицинскую экспертизу труп. И здесь уже никак нельзя было улизнуть. Крыс и лягушек мы уже давно не вскрывали, поменяться на английский с мальчиками уже было невозможно. Мне повезло. Когда пришла моя очередь, погибший оказался умершим от отравления денатуратом. И запах испарений этого вещества перебивал абсолютно все запахи, вплоть до трупного. Я хорошо справилась с заданием.

Большой интерес у меня вызывали лекции по микробиологии. Читал их нам уважаемый, уже немолодой тогда профессор Деркач. К сожалению, читал скучно, монотонным затухающим голосом. Мало кто его слушал. Все занимались своими делами: готовились к следующим занятиям, читали, болтали и т.д. И вдруг среди убаюкивающей тишины скучного голоса лектора раздавалось громкое восклицание: «Вы слышите? Спирохета Обермейера!» И еще более громким голосом с поднятой рукой: «Спирохета Обермейера! Вы слышите?» Все вдруг просыпались, и слушали его восклицания, а после этого и часть лекции по сифилису.

А еще среди преподавателей без высоких научных званий и заслуг мне запомнилась доцент Ступина, всегда прекрасно одетая, ухоженная, красивая женщина. Она обращалась к нам с неизменным «Здравствуйте, товарищи студенты.» И это «товарищи студенты» звучало как боевой призыв, говорилось четким, звучным, звонким голосом как обращение командира к своему войску. Время шло, и мы переходили на старшие курсы, где уже начались клинические дисциплины.

За время пребывания на старших курсах мы все «переболели» теми заболеваниями, которые изучали в клиниках. Нас всех осматривали наши преподаватели и выносили свой вердикт: «Здоровы». Уже тогда мы присматривались к особенностям разных врачебных специальностей, чтоб остановить свой выбор на одной. В то же время нас готовили к тому, чтобы быть участковыми врачами в сельской местности. Иногда мы выезжали с преподавателями в сельские амбулатории и больницы и обучались на практике азам врачевания. А кроме того, в программу обучения входила практика, о которой я напишу далее.

До мельчайших подробностей помню лица студентов нашей группы на начальны х курсах. Староста Володя М. - худой черноусый мальчишка из Харьковской области. Красивая, скромной украинской красотой, высокая, стройная черноокая Лиля С. Из Сум, очень воспитанная, вся в себе, с редко выплывающими наружу эмоциями. А рядом с ней Валентина П. - полненькая, с постоянной шестимесячной завивкой с мелкими русыми кудряшками, очень степенная, не по молодому возрасту, казавшаяся старше нас своим отношением к жизни и к учебе.

Самый большой насмешник в группе - Иван К., долговязый, несколько нескладный, медлительный, навязывающий ярлыки части из нас, которые отличались нередко ехидным содержанием и были обидными, но меткими. А самым веселым из мальчиков был Алик Д. - долговязый, худой парень, чистый блондин с вьющимися кудрями. Запомнилось, что на коротких переменах между 2-х часовыми занятиями он постоянно ел булки, и мы посмеивались над ним. А потом оказалось, что он страдал очевидно уже тогда сахарным диабетом. Оттуда повышенный аппетит.

А еще в группе были две девушки, ставшие для меня любимыми подругами: Света Т. и Эмма Ф. Эмма Ф. - из Сухуми, чистокровная армянка. Ее брат Армавир Карапетович тогда уже был врачом, позже стал известным специалистом, оперирующим в области торакальной хирургии. Впервые я встретилась с ней на квартире, где они жили с Армавиром, где-то на Москалевке. В те времена я была очень застенчива. При виде Армавира смутилась. А он спросил меня: «Томочка! Вы из Полтавы?» А я еще больше засмущалась после этих слов, подумав, что он считает меня глубокой провинциалкой, задав такой вопрос. А с Эммой меня свела еще любовь к музыке. Я выросла на той музыке, что слышала по радио. А Эмма окончила музыкальный техникум. Она была профессионал. Мы с ней много-много раз ходили в нашу Харьковскую филармонию, где в те годы выступали знаменитые музыканты - исполнители, в том числе С. Рихтер.
Ах, какая необыкновенно уютная, домашняя и в то же время классически строгая была наша Харьковская в коричневых тонах филармония, ныне уже не существующая. Ее снесли. Она располагалась на углу Сумской напротив кинотеатра «1-ый Комсомольский» (ныне там магазин).

В годы моей учебы и позднее до сноса филармонии очереди за билетами в нее тянулись по всей Сумской, почти до бывшего магазина «Соки-Воды» и медицинской библиотеки. Я помню как на один из концертов известной пианистки, исполняющей Шопена, не было билетов, и я пошла к администратору. «А Вы учитесь в консерватории?» - он меня спросил. И очень удивился, узнав, что я студентка Медицинского института.
Вообще, в годы нашей учебы (середина ХХ века) был высочайший пик культуры. И самое главное: все было доступно. А сейчас - астрономические цены на билеты, и не тот, увы, уровень исполнителей, одним словом, попса! И этим все сказано.

Эмма была очень мудрая не по возрасту; громадные карие глазищи, нос с горбинкой, как у Анны Ахматовой, низкий грудной голос. Я ее воспринимала как очень близкого мне человека.
На старших курсах часто бывала в их доме, уже собственном, на прекрасной Шатиловке. Это был зеленый, весь в садах, самый лучший рай2он Харькова, располагающийся на возвышенности над источником минеральной воды - «Харьковская 1». А рядом парк и опять сплошная зелень. Даже дышалось там лучше, чем в других местах. Там, на Шатиловке, в их саду мы часто занимались, готовясь к очередным экзаменам.
Эмма очень любила Армению. Часто приглашала в гости: «Приезжая, я покажу тебе горы Армении». Не сбылось.

Ну, а самой близкой моей одногруппницей-подругой была Света Т. Веселая, смешливая, симпатичная, умница. Все студенческие годы связаны у меня со Светой.

Рис. 5. Я и Света Т. в парке

Я очень любила ее маму - Марию Николаевну. Они жили тогда на Московском проспекте в одной из многоэтажек. Мы часто занимались вместе в ее квартире, и мама заботилась о нас, кормила и поила, а как-то, когда я ночевала у них, и спать укладывала. И все это с такой заботой и добротой, что всю жизнь помнится. Строгая и в то же время - мягкая, добрая, и Света на нее была немного похожа. Ее мама хорошо ко мне относилась, как к дочери. И Света иногда использовала это в своих интересах. Уходя поздно на свидания, она говорила маме, что идет ко мне. А мама ее очень мне доверяла: если встреча с Т., значит, все будет в порядке. Всегда помню Марию Николаевну и буду помнить. А мне при встрече с Марией Николаевной всегда хотелось прижаться к ней, как к родному человеку. От ее среднего роста, немного полноватого стана, усталого в ранних морщинках лица, серых с сединой коротких волос, любящего взгляда всегда веяло какой-то теплотой. Но была в ней и строгость, только не повелительная. Последний раз я виделась с ней, когда приезжала в отпуск из Ворошиловграда, своей рабочей Белянки. Она встретила меня, как родную дочь. И Света даже недовольна была нашим с ее мамой долгим общением. «Ведь Т. приехала ко мне - говорила С. - «Но я тоже хочу поговорить с ней отвечала мама».

При переходе на изучение клинических дисциплин нас переформировали в другие группы. И у меня появились новые сокурсники-одногруппники. Среди них особенно выделялся Станислав Г. (С.Г.). Небольшой, плотный, ниже среднего роста, с маленькими серыми глазками, невыразительным лицом, он покорял нас своим интеллектом. И тогда его внешность - не красавца, отходила на задний план. Дружил он в основном, с девушками нашей группы, и каждая мама своей дочери считала С. ее женихом. У него была «одна, но пламенная страсть». Он любил до обожания театр. И мечтал о театральном институте. Но в выбор профессии вмешалась мама, которую он очень любил. И не позволила ему поступать в театральный. Она выбрала для сына медицинский. А он оказался послушным и любящим сыном.

Рис. 6. У дверей клиники. Я со Станиславом Г.

Театральный институт до его сноса находился на углу Сумской между нынешней Зеркальной струей и японским рестораном (бывшим автоматом-закусочной). Это было красивое бело-голубое здание, мечта нашего С. И он все свободное от учебы время пропадал в этом театральном, где у него появилось много друзей среди будущих актеров и актрис. Его жизнь постоянно протекала не только в нашей реальности Медицинского ВУЗа, но и в мире театра. Часто он перед нами копировал модных тогда героев фильмов и театральных постановок, и надо сказать - очень похоже. В этом же театральном училась его любовь, из-за которой он взял направление на работу туда же, куда была направлена она - в Ворошиловградскую (ныне Луганскую) область.

В годы нашей учебы в нашем Харьковском театральном появилась организация «Белая лошадь», которая объединяла студентов-театралов, имеющих неординарные взгляды на нашу тогдашнюю действительность. «Белая лошадь» была, конечно, разгромлена. После отработки на периферии положенного срока, С. поступил в аспирантуру и всю жизнь проработал в медицинском институте на кафедре гистологии. Но остался верен театру в качестве зрителя. В течение всей жизни после работы бежал в театр на очередные представления. Благо, а может быть, к несчастью семьи у него не было.

А самым большим аристократом во вновь созданной нашей клинической группе был Олег К. Аристократом его никто не называл. Это я дала ему мысленно такое прозвище. Стройный, с прекрасной стрижкой белобрысых волос, в роговых очках-велосипедах, всегда изящно одетый в черную бархатную куртку или костюм, с дорогим кожаным портфелем. Он выделялся среди всех студентов и обращал на себя внимание. Его выделяло из общего уровня даже проживание в аристократическом доме - Саламандре на Сумской. Он блестяще отвечал на всех занятиях, был отличником. Ему прочили блестящее будущее в науке.

У Олега была любовь к Е., студенке нашей же группы, дочери мамы-профессорши. После окончания института О. и Е. уехали в Ленинград, где, кажется, жила мать Е. В Ленинграде О. родила дочь. Несколько раз приезжала в Харьков. Рано умерла. Дочь эмигрировала в одну из скандинавских стран, куда позже уехал и О.

И еще в нашей группе учился студент - китаец, Го-Юй-Чжунь, он просто грыз науку, хотя ему было трудно. Был он очень трудолюбивый, тихий, спокойный, отличник. Мы относились к нему с больших уважением.
Вспомнила я здесь только очень-очень немногих, но о каждом из наших однокурсников можно написать целый роман.