Русский кулак против чеченской гордости. Чем поразили русские солдаты чеченцев в Кавказской войне? Чеченцы отомстят всем воевавшим в чечне

С 1817 по 1864 год Российская империя вела Кавказскую войну, цель которой присоединение горских районов Северного Кавказа. Наиболее ярым противником России оказался имам Шамиль, который на территории современного Дагестана и Чечни основал теократическое государство Северо-Кавказский имамат. Боевые действие войны отличались кровопролитностью и упорством сторон, а одной из ее особенностей были многочисленные случаи дезертирства русских солдат и их переход на сторону горцев.

Одним из ближайших помощников и переводчиком имама Шамиля был беглый солдат Андрей Мартин, который принял ислам и стал Идрисом. История сохранила имена и других перебежчиков: прапорщика Залетова, солдата Родимцев, которого Шамиль отличил за храбрость, Якова Алпатов, возглавлявшего отряд чеченцев и руководившего разведкой в тылу русских.

Почему русские переходили на сторону противника

Еще с 17-18 веков к горцам убегали русские солдаты, не выдерживающие тяготы службы, постоянной муштры и наказаний. Рекрутской система набора стала продолжением политики крепостничества в армии, и бывшие крестьяне искали возможности начать новую жизнь среди свободных племен Дагестана и Чечни.

В 19 веке служба на Кавказе считалась непрестижной и приравнивалась к ссылке, которую называли «теплой Сибирью». Сюда направляли провинившихся офицеров и наиболее неблагонадежные части. Часто это были пропитанные духом свободолюбивые люди и авантюристы, которые не понимали, зачем Россия воюет с горцами. Попав в плен или убежав русские, оказывались в особой атмосфере, при которой в войне участвует все население. Постепенно они втягивались в конфликт и поворачивали оружие против своих бывших сослуживцев.

Солдаты, служа на Кавказе, пропитывались местной культурой и, совершая какой-либо проступок, убегали в горы, где быстро находили общий язык с психологически похожими на них жителями аулов. В то время шайка из головорезов-абреков и русских дезертиров, которая с одинаковым рвением грабила всех участников конфликта никого не удивляла.

Особое отношение у горцев было с местными казаками. Столетие совместной жизни выработало между ними уважение, схожесть быта и характера поведения. Практически у каждого казака были кунаки из чеченцев или дагестанцев, с которыми по менталитету он был ближе, чем с великороссом из центральной России.

Распространены случаи бегства казаков-раскольников целыми семьями и станицами в горы, откуда они вместе с горцами устраивали набеги и воровали скот. Перебежчики часто выполняли функции проводников и шпионов.

Как жили русские среди горцев

На территории подконтрольных Шамилю территориях были целые слободы, населенные русскими дезертирами, и самая большая группа проживала в селении Дарго. Здесь 500 бывших солдат занимались обслуживанием пушек, литьем ядер и картечи, обучением горцев военному делу. Пленные чеченцы говорили, что 300 русских проживает в Ведено и еще 200 человек живет в аулах Чарской области.

У горцев даже появилось выражение «свои русские» и имам Шамиль особенно ценил перебежчиков, которых он использовал и для полицейских целей. В письме от 1844 года Шамиль писал, что он считает русских беглецов своими друзьями и просит создавать все условия для их перехода в ислам. Имам поощрял женитьбу русских на чеченках и дагестанках, после которой дезертиры принимали ислам и признавались полноправными членами общины.

При этом беглецам и пленным не запрещалось совершать православные обряды не только в аулах, но и в столице имамата. После Андийский съезд наибов было решено содержать всех русских перебежчиков за счет казны. Политика покровительства над дезертирами способствовала увеличению их количества и снижению боевого духа армии.

Как воевали предатели

Помимо обучения и обслуживания артиллерии русские активно участвовали в боевых действиях против соотечественников. Они играли роль проводников, разведчиков и командиров конных отрядов горцев. Весной 1854 года в селении Дарго картечью был расстреляны пленные русские солдаты и офицеры. За орудиями стояли дезертиры. Предатели понимали, что пощады им не будет, поэтому сражались они храбро и всегда до последнего сопротивлялись.

Солдаты считались своей обязанностью уничтожать перебежчиков и отвечали им такой же озлобленностью. Во время последнего боя Шамиля в горном ауле Гуниб, его охраняло 400 последних сторонников-мюридов. Большинство горцев предало своего имама, и только русские и польские дезертиры до последнего отчаянно сопротивлялись и все погибли.

Судьба дезертиров

Русское командование пыталось решить проблему дезертирства и даже покупало беглецов у горцев, расплачиваясь за них солью. В 1845 году было составлено «Воззвание кавказского командования к русским солдатам, бежавшим в горы», в котором было объявлено, что все проступки им прощаются без взысканий. Большинство дезертиров приняли ислам и, духовно породнившись со свободолюбивыми горцами, отказались сдаваться.

Большого успеха воззвание не имело, но часть беглецов добровольно сдалась. Вместе со своими горскими женами и детьми они были переселены в поселки на территории Чечни, а 47 семей зачислены в казачье сословие. В наше время некоторые тейпы Чечни и Ингушетии считаются русскими из-за того, что они принимали русских дезертиров.

Фото с сайта www.newsru.com

Британская газета The Sunday Times опубликовала выдержки из личного дневника высокопоставленного офицера российского спецназа, который участвовал во второй чеченской войне. Обозреватель Марк Франкетти, который самостоятельно перевел текст с русского языка на английский, в своем комментарии пишет, что ничего подобного никогда не публиковалось.

«Текст не претендует на роль исторического обзора войны. Это история автора. Свидетельство, которое писалось в течение 10 лет, холодящая кровь хроника казней, пыток, мести и отчаяния в течение 20 командировок в Чечню», — так характеризует он эту публикацию в статье «Война в Чечне: дневник убийцы», на которую ссылается InoPressa.

В выдержках из дневника содержатся описания боевых действий, обхождения с пленными и гибели товарищей в бою, нелицеприятные высказывания о командовании. «Чтобы уберечь автора от кары, его личность, имена людей и географические названия опущены», — отмечает Франкетти.

«Проклятой» и «кровавой» называет Чечню автор записок. Условия, в которых приходилось жить и воевать, сводили с ума даже таких крепких и «натасканных» мужчин, как спецназовцы. Он описывает случаи, когда у них сдавали нервы и они начинали бросаться друг на друга, устраивая потасовки, или измывались над трупами боевиков, отрезая им уши и носы.

В начале приведенных записей, видимо, относящихся к одной из первых командировок, автор пишет, что жалел чеченских женщин, чьи мужья, сыновья и братья примкнули к боевикам. Так, в одном из селений, куда вошла российская часть и где остались раненые боевики, две женщины обратились к нему с мольбой отпустить одного из них. Тот внял их просьбе.

«Я мог бы казнить его на месте в тот момент. Но мне стало жаль женщин», — пишет спецназовец. «Женщины не знали, как меня благодарить, совали мне в руки деньги. Я взял деньги, но это осело на душе тяжелым грузом. Я почувствовал себя виноватым перед нашими погибшими ребятами».

С остальными ранеными чеченцами, согласно дневнику, поступили совсем иначе. «Их выволокли наружу, раздели догола и запихали в грузовик. Некоторые шли сами, других били и толкали. Один чеченец, потерявший обе ступни, выкарабкался сам, шагая на культях. Через несколько шагов он потерял сознание и осел на землю. Солдаты избили его, раздели догола и бросили в грузовик. Мне не было жаль пленных. Просто зрелище было неприятное», — пишет солдат.

По его признанию, местное население смотрело на русских с ненавистью, а раненые боевики — с такими ненавистью и презрением, что рука сама невольно тянулась к оружию. Он рассказывает, что ушедшие чеченцы оставили в том селении раненого русского пленника. Ему переломали руки и ноги, чтобы он не смог сбежать.

В другом случае автор описывает ожесточенное сражение, в ходе которого спецназовцы выбили боевиков из дома, где они засели. После боя солдаты обшарили здание и в подвале обнаружили несколько наемников, сражавшихся на стороне чеченцев. «Все они оказались русскими и воевали за деньги, — пишет он. — Они принялись кричать, умоляя нас не убивать их, потому что у них семьи и дети. Ну и что с того? Мы сами тоже не оказались в этой дыре прямиком из сиротского приюта. Мы казнили всех».

«Истина в том, что храбрость людей, воюющих в Чечне, не ценится», — рассуждает спецназовец в дневнике. В пример он приводит случай, о котором ему рассказали солдаты другого отряда, с которым они вместе коротали одну из ночей. На глазах одного из их ребят убили его брата-близнеца, но тот не только не был деморализован, но и отчаянно продолжил сражаться.

«Вот как люди пропадают без вести»

Довольно часто в записях встречаются описания того, как военные уничтожали следы своей деятельности, связанной с применением пыток или казнями пленных чеченцев. В одном месте автор пишет, что одного из мертвых боевиков завернули в полиэтилен, засунули в колодец, наполненный жидкой грязью, обложили тротилом и подорвали. «Вот как люди пропадают без вести», — добавляет он.

Так же поступили с группой чеченских смертниц, захваченных по наводке в их убежище. Одной из них было за 40, другой едва исполнилось 15. «Они были под кайфом и все время нам улыбались. На базе всех трех допросили. Поначалу старшая, вербовщица шахидок, отказывалась говорить. Но это изменилось после побоев и воздействия электрошоком», — пишет автор.

В итоге смертниц казнили, а тела взорвали, чтобы скрыть улики. «Значит, в итоге они получили то, о чем мечтали», — рассуждает солдат.

«В высших эшелонах армии полно муд**ов»

Много пассажей дневника содержит резкую критику командования, а также политиков, которые посылают на смерть других, а сами остаются в полной безопасности и безнаказанности.

«Однажды меня поразили слова генерала-идиота: его спросили, почему семьям моряков, погибших на атомной подлодке «Курск», выплатили крупную компенсацию, а солдаты, убитые в Чечне, до сих пор дожидаются своей. «Потому что потери на «Курске» были непредвиденными, а в Чечне они прогнозируются», — сказал он. Значит, мы пушечное мясо. В высших эшелонах армии полно таких муд**ов, как он», — говорится в тексте.

В другом случае он рассказывает, как его отряд попал в засаду, потому что их обманул собственный командир. «Чеченец, обещавший ему несколько АК-47, уговорил его помочь ему совершить кровную месть. В доме, который он нас послал зачищать, не было мятежников», — пишет спецназовец.

«Когда мы вернулись на базу, погибшие ребята лежали в мешках на взлетно-посадочной полосе. Я раскрыл один из мешков, взял друга за руку и сказал: «Прости». Наш командир даже не взял на себя труда попрощаться с ребятами. Он был в стельку пьян. В тот момент я его ненавидел. Ему всегда было плевать на ребят, он их просто использовал, чтобы делать карьеру. Позднее он даже пытался обвинить в неудачной зачистке меня. Му**к. Рано или поздно он заплатит за свои грехи», — проклинает его автор.

«Жаль, что нельзя вернуться назад и что-то исправить»

В записках также рассказывается о том, как война повлияла на личную жизнь солдата — в Чечне он постоянно скучал по дому, жене и детям, а возвращаясь, постоянно ссорился с женой, часто напивался с сослуживцами и нередко не ночевал дома. Отправляясь в одну из длительных командировок, откуда он мог уже не вернуться живым, он даже не попрощался с женой, которая накануне наградила его пощечиной.

«Я часто думаю о будущем. Сколько еще страданий нас ожидает? Долго ли еще мы сможем продержаться? Ради чего?» — пишет спецназовец. «У меня много хороших воспоминаний, но только о ребятах, которые действительно рисковали своей жизнью ради части. Жаль, что нельзя вернуться назад и что-то исправить. Все, что я могу, — это попытаться избежать тех же ошибок и всеми силами постараться жить нормальной жизнью».

«Я отдал спецназу 14 лет жизни, потерял много, многих близких друзей; ради чего? В глубине души мне остается боль и ощущение, что со мной поступили нечестно», — продолжает он. А финальная фраза публикации такова: «Я жалею только об одном — что может быть, если бы в бою я повел себя иначе, некоторые ребята до сих пор были бы живы».

Со времён Хрущевской «оттепели» и особенно после «Перестройки» и "демократизации" конца 20 века, принято считать, что депортация малых народов в годы Великой Отечественной войны – это одно из многих преступлений И. Сталина, в череде многих.

Особенно, якобы Сталин ненавидел «гордых горцев» - чеченцев и ингушей. Даже, подводят доказательную базу Сталин – грузин, а в своё время горцы весьма Грузии досаждали, та даже помощь Российской империи просила. Вот и решил Красный император сквитать старые счёты, т. е. причина чисто субъективная.

Позднее появилась вторая версия – националистическая, её запустил в оборот Абдурахман Авторханов (профессор Института языка и литературы). Этот «ученый», при приближении гитлеровцев к Чечне, перешел на сторону врага, организовал отряд для борьбы с партизанами. По окончанию войны жил в ФРГ, работая на радиостанции Свобода». В его версии всячески увеличиваются масштабы чеченского сопротивления и полностью отрицается факт сотрудничества чеченцев с немцами.

Но это очередной «черный миф», придуманный клеветниками, чтобы исказить .

Собственно причины

- Массовое дезертирство чеченцев и ингушей: всего за три года Великой Отечественной войны из рядов Красной Армии дезертировало 49362 чеченца и ингуша, еще 13389 «доблестных горца» уклонились от призыва (Чуев С. Северный Кавказ 1941-1945. Война в тылу. Обозреватель. 2002, №2).
Например: в начале 1942 года при создании национальной дивизии, удалось призвать лишь 50% личного состава.
Всего в Красной Армии честно служило примерно 10 тысяч чеченцев и ингушей, погибло и пропало без вести 2,3 тысячи человек. А более 60 тыс. их сородичей уклонились от выполнения воинского долга.

- Бандитизм. С июля 1941 года по 1944 год, на территории Чечено-Ингушской АССР, органами государственной безопасности было ликвидировано 197 банд – 657 бандитов убито, 2762 захвачены, 1113 сдались добровольно. Для сравнения, в рядах Рабоче-крестьянской Красной Армии погибло или попало в плен почти вдвое меньше чеченцев и ингушей. Это без подсчета потерь «горцев», в рядах гитлеровских «восточных батальонов».

А с учетом пособничества местного населения, без которого в горах бандитизм не возможен, в силу первобытнообщинной психологии горцев, многих
«мирных чеченцев и ингушей» также можно занести в категорию предателей. Что в условиях военного, а часто и мирного времени карается только смертью.

- Восстания 1941 и 1942 годов.

- Укрывательство диверсантов. При приближении фронта к границам республики, немцы стали забрасывать на её территорию разведчиков и диверсантов. Разведывательно-диверсионные группы немцев были встречены местным населением весьма благожелательно.

Очень красноречивы воспоминания немецкого диверсанта, аварского происхождения, Османа Губе (Сайднуров), его планировали назначить гауляйтером (наместником) на Северном Кавказе:

«Среди чеченцев и ингушей я без труда находил нужных людей, готовых предать, перейти на сторону немцев и служить им.

Меня удивляло: чем недовольны эти люди? Чеченцы и ингушы при Советской власти жили зажиточно, в достатке, гораздо лучше, чем в дореволюционные времена, в чем я лично убедился после четырёх месяцев с лишним нахождения на территории Чечено-Ингушетии.

Чеченцы и ингуши, повторяю, ни в чём не нуждаются, что бросалось в глаза мне, вспоминавшему тяжелые условия и постоянные лишения, в которых обреталась в Турции и Германии горская эмиграция. Я не находил иного объяснения, кроме того, что этими людьми из чеченцев и ингушей, настроениями изменческими в отношении своей Родины, руководили шкурнические соображения, желание при немцах сохранить хотя бы остатки своего благополучия, оказать услугу, в возмещение которых оккупанты им оставили бы хоть часть имеющегося скота и продуктов, землю и жилища».

- Предательство местных органов внутренних дел, представителей местной власти, местной интеллигенции. Например: предателем стал нарком внутренних дел ЧИ АССР ингуш Албогачиев, начальник отдела по борьбе с бандитизмом НКВД ЧИ АССР Идрис Алиев, начальники райотделов НКВД Эльмурзаев (Старо-Юртовский), Пашаев (Шароевского), Межиев (Итум-Калинского, Исаев (Шатоевского), начальники райотделов милиции Хасаев (Итум-Калинский), Исаев (Чеберлоевский), командир отдельного истребительного батальона Пригородного райотделаотдела НКВД Орцханов и мн. другие.

Со своих постов, при приближении линии фронта (август-сентябрь 1942 года), бросили две трети первых секретарей райкомов, видимо оставшиеся были «русскоязычными». Первый «приз» по предательству можно присудить партийной организации Итум-Калинского района, где в бандиты ушли первый секретарь райкома Тангиев, второй секретарь Садыков и почти все партийные работники.

Как должны быть наказаны предатели!?

Согласно закону, в условиях военного времени дезертирство и уклонение от военной службы наказывается расстрелом, в качестве смягчающей меры- штрафная часть.

Бандитизм, организация восстания, сотрудничество с противником – смерть.

Участие в антисоветских подпольных организациях, хранение , пособничество в совершении преступлений, укрывательство преступников, недонесение – все эти преступления, особенно в условиях ведения войны, карались большими сроками заключения.

Сталин, по законам СССР, должен был позволить привести приговоры, по которым свыше 60 тысяч горцев были бы расстреляны. И десятки тысяч получили бы большие сроки заключения в учреждениях с весьма строгим режимом.

С точки зрения юридической законности и Справедливости, чеченцев и ингушей наказали весьма мягко и нарушили Уголовный кодекс в угоду гуманности и милосердию.

А как бы посмотрели на полное «прощение» миллионы представителей других народов, честно отстоявших свою общую Родину?

Интересный факт! При проведении операции «Чечевица» по высылке чеченцев и ингушей в 1944 году были убиты при сопротивлении или попытке сбежать лишь 50 человек. Никакого реального сопротивления «воинственные горцы» не оказали, «знала кошка чьё масло съела». Стоило Москве продемонстрировать свою силу и твердость, как горцы послушно отправились на сборные пункты, они знали свою Вину.

Еще одна особенность операции - на помощь в выселении привлекались дагестанцы и осетины, они были рады избавиться от беспокойных соседей.

Современные параллели

Не надо забывать, что это выселение не «вылечило» чеченцев и ингушей от их «болезней». Всё, что присутствовало в годы Великой Отечественной войны – бандитизм, грабежи, издевательства над мирными жителями («не горцами»), предательство местных властей и органов безопасности, сотрудничество с врагами России (спецслужбы Запада, Турции, арабских государств), повторилось в 90-е годы 20 века.

Русские должны помнить, что за это еще никто Не Ответил, ни торгашеское правительство в Москве, бросившее мирных жителей на произвол судьбы, ни чеченский народ. Он должен будет Ответить, рано, или поздно – и по Уголовному Кодексу, и по Справедливости.

Источники: по материалам книги И. Пыхалова, А. Дюкова. Великая оболганная война -2. М. 2008.

Собственный корреспондент «Солдата удачи» Эркебек Абдулаев рассказывает о том, как воевали и собирались воевать чеченские ополченцы.

После трех дней дотошных проверок чеченцами в одной из соседних с Чечней республик и на промежуточных пунктах, 18 января меня, наконец, провезли в Чечню их «тропой Хо-Ши-Мина», минуя посты российских войск. Через несколько нервных часов, ночью с потушенными фарами, мы въезжали в Грозный через «Южный коридор».

Мой водитель Асланбек напряженно всматривался в темноту. Видимость и так была почти нулевая, а тут еше и туман. Однако, по-моему, это было нам только на руку.

На дороге часто встречались одинокие прохожие. Были тут и вооруженные люди, и «мирняк», тащивший на санках канистры с водой. Протопал строем небольной отряд в белых маскировочных костюмах.

«Двум смертям не бывать, а одной не миновать», - пробормотал Асланбек и решительно нажал на газ. Мы въехали на плотину и запрыгали по ухабам, петляя между воронками и искореженными останками «легковушек», некоторые из которых еще дымились.

Плотину проскочили благополучно и начали подниматься в гору. Впереди через туман начали проступать отблески крупного пожара: горели нефтехранилища, месяц назад подожженные российской артиллерией.

Долго петляли по улочкам. Наконец остановились у ворот. Зашли в дом, где сидели несколько вооруженных бородачей. Асланбек о чем-то с ними пошептался, и мы опять тронулись в путь. Наконец в очередном доме размещаемся на ночлег. Мне как гостю выделили отдельную комнату с роскошной двухспальной кроватью.

Утром вместо петухов нас разбудила артподготовка. Установки «Град» лупили с соседней горы. Ракеты с воем и шелестом пролетали низко над нами и рвались где-то неподалеку в городе. Через несколько минут обстрел кончился, а в городе застрекотали пулеметные очереди, часто забухали взрывы. Кто-то кого-то атаковал. Чеченцы-боевики не обращали на это никакого внимания. По их словам, гораздо хуже, когда бомбят самолеты. А поскольку стоит плотная облачность и густой туман, авиация не летает.

В нашу резиденцию потянулись люди. Приезд корреспондента не остался незамеченным. Наш дом оказался чем-то вроде небольшого штаба.

Вбежали два возбуждённых бойца. Их отряд совершил налет на позиции россиян. Здорово помогли две установки «Град». Правда, операция была назначена на пять утра, а реактивные установки опоздали и начали обстрел в восемь (так вот кто нас разбудил!). Уничтожено 18 танков, 12 единиц бронетехники захвачено, в том числе один танк Т-80. Убитых российских солдат никто не считал, их много. Свои потери: пятеро убитых и семеро раненных.

Как бы в подтверждение их слов, загрохотала российская артиллерия. Похоже было на залпы батареи самоходок типа «Гвоздика». Они били из города по горе, откуда недавно работали чеченские «Грады». Снаряды пролетают над нашим домом, и взрываются резкими хлопками.

Выходим на улицу, однако из-за тумана по-прежнему ничего не видно. Асланбек озабочен. Он говорит, что мне следовало бы получить официальную аккредитацию у дудаевского министра информации. В городе под видом мирных жителей и корреспондентов действуют российские Корректировщики. Чеченцы их расстреливают на месте.

Едем в город. Через несколько кварталов нас останавливает чеченский пост. Дальше ехать нельзя: впереди действуют российские снайперы. Чеченцев сильно раздражают бесшумные снайперские винтовки россиян. «Никак не можем засечь, откуда они бьют,» - сплевывает в сердцах ополченец.

Приходится возвращаться. В доме я показываю им 12-й номер «Солдата удачи» со статьей о винторезе. Они внимательно читают. Один из них, увидев фото, восклицает: «Я уже видел такое оружие у нашего спецназа!».

По-видимому, это трофеи, захваченные у российских «коллег».

Приходят четверо бойцов в белых маскировочных костюмах. Вооружены солидно: кроме автоматов на каждого, у них один РПГ-7 и три одноразовых гранатомета РПГ-26. Дудаевские спецназовцы. На улице остался водитель сильно помятого УАЗика. Он ковыряется в моторе. Бойцов угощают.

Заходят двое ополченцев. Их группа только что вернулась из центра города. Потеряли убитыми пятерых. Троих сумели вытащить, двое остались на улице. Не подпускают российские снайпера.

Бойцы пьют чай и едят со сковородки жареное мясо. Совещаются, что можно было бы предпринять в такой ситуации. Один из спецназовцев отвечает, что следовало бы поставить дымовую завесу.

— А если нет дымовых шашек?

— Можно автомобильные покрышки поджечь и катнуть с десяток на улицу…

Бойцы переглядываются и, не доев, торопливо уходят.

Приходит высокий парень с автоматом, в вязанной шлем-маске. Самодельный разгрузочный жилет топорщится рожками с патронами. Здороваемся. Он задает мне стереотипные вопросы, на которые я уже устал отвечать. Медленно стягивает маску. Лицо серое, изможденное, громадный синяк на левой скуле. Взгляд мутный, ничего не выражающий. Вяло доедает мясо и долго пьет чай.

Ополченцы шепчут мне, что этот парень три дня назад вышел из боя. Их отряд с 31 января удерживал в центре Грозного какой-то дом, по которому все время били танки и огнеметы. Похоже, что этот многократно контуженный боец до сих пор еще не пришел в себя. Поев, он как в замедленном кино, медленно поднимает свой автомат и сутулясь, уходит…

Вваливается шумная толпа. Раздеваются, складывают в углу оружие. Пьют чай. Рассказывают, что только что целый час гоняли по улице танк Т-72 и БМП, заехавший в их район. Бойцы вспомнили, как сняли с подбитого БТР крупнокалиберный пулемет КПВТ, приделали самодельную треногу и приспособили какую-то гашетку. Решили испытать. Дали очередь. Пулемет опрокинуло и придавило стрелка, зажав вместе с гашеткой. Боец вопил от боли, а КПВТ грохотал в небо, пока не кончились патроны. Пару ребер горе-стрелку поломало и помяло внутренности.

Другой боец вспомнил свою дуэль со штурмовиком СУ-25. В кассете зенитки у него оставался последний снаряд, и нужно было срочно вставить следующую обойму, чтобы не прекращать стрельбы. А расчет весь разбежался, поскольку штурмовик, совершив противозенитный маневр, пикировал прямо на позицию. Бесконечно долгие несколько секунд они держали друг друга на мушке. Пришлось выпустить последний снаряд и самолет вдруг отвалил в сторону. Видимо, у него тоже кончились боеприпасы.

Завязалась оживленная беседа о борьбе с авиацией. Чеченцы сетовали, что ПЗРК «Стрела» и «Игла» по российским самолетам не стреляют, поскольку на них установлены электронные блоки систем опознавания «свой-чужой». Поэтому были даже задумки купить за рубежом американские ракеты «Стингер».

Один из ополченцев повернулся ко мне: «Не знаешь, о чем это там недавно говорили с глазу на глаз Козырев с американским госсекретарем? А вдруг американцы передали россиянам код «свой-чужой» «Стингера»? В таком случае, миллионы долларов на закупку ракет пойдут псу под хвост!»

Бородатый спецназовец успокоил их: «Свет не сошелся клином на американцах. Купим у англичан, французов или шведов».

Однако ополченцев это не вполне устраивало: «Когда еще там прибудут ракеты? Найти бы опытного электронщика, отключить системы опознавания у «Стрел» и «Игл», — задумались они.

Я напомнил, что сами же чеченцы сожгли шесть ракетно-артиллеристских комплексов «Тунгуска» из Моздокской бригады, штурмовавшей Грозный в ночь 31 декабря. А они посерьезнее четырехствольных «Шилок».

Ополченцы развели руками: «Кто же знал, что так все повернется. Мы не рассчитывали продержаться так долго. Ну от силы неделю или две. У нас не было иллюзий на этот счет. Воевать мы ни хрена не умели: большинство служило срочную в «стройбате», и автоматы держали только во время принятия присяги. Теперь вот уже кое-чему научились».

Чеченские обученные регулярные подразделения российские части расколошматили еще в первых боях. Они доукомплектовывались ополченцами, прошедшими боевую обкатку, осваивали трофейную технику под руководством пленных российских офицеров. Но в основном в боях в Грозном были задействованы непрофессионалы, которые косяками шли повоевать изо всех окрестных сел. Мелкие группы, обычно по пять человек, скрытно пробирались в тыл армии, наносили внезапный удар и тут же «делали ноги». Иногда они напарывались на засады. Поэтому в сводках боевых потерь чеченцев часто фигурировала цифра «пять»…

Спецназовцы ответили, что среди ополченцев воюют и чеченки, потерявшие своих близких. Согласно горским обычаям, если в бою погибают все мужчины в семье, за оружие берутся женщины. И отказать им в этом невозможно. Много блондинок, как натуральных, голубоглазых, так и крашенных. Отсюда, по-видимому, и слухи о прибалтках-биатлонистках.

Меня интересовало и применение высокоточного «умного» оружия. Чеченцы запомнили лишь одну попытку применения крылатой ракеты. Та летела на низкой высоте по руслу реки Сунжи, огибая препятствия, однако зацепила крылом ветку дерева, ударилась о берег и развалилась на куски без взрыва. Обломки тут же были засняты чеченскими и западными видеооператорами, а некоторые детали вывезены за рубеж.

Решение Дудаева вывести из Грозного свои основные силы россияне сочли за победу. На самом деле, с приходом весны и потеплением в городе могут начаться эпидемии из-за разложения неубранных трупов.

Российские генералы надеялись выгнать чеченцев из городских кварталов в чисто поле, однако просчитались. Те просто перетекли в другие крупные города. До мая, пока леса не оденутся листвой и надежно укроют их от авиации, чеченцы не могут сразиться с врагом в открытую.

К осени все наземные коммуникации российского экспедиционного корпуса (независимо от того, будет это регулярная армия или части МВД) могут оказаться перерезанными. Если к тому времени война не будет давно окончена дипломатическими средствами - ее ход может оказаться плачевным для вооруженных сил России.

Эркебек Абдулаев. Солдат удачи №4 за 1995 г.