Последний из романов акунин читать онлайн. Читать электронные книги онлайн без регистрации. электронная библиотека папирус. читать с мобильного. слушать аудиокниги. fb2 ридер. Коронация, или Последний из романов

ЭРАСТ ФАНДОРИН VIII

Он погиб на моих глазах, этот странный и неприятный господин.
Всё произошло быстро, так быстро.
Одновременно с грохотом выстрелов его отшвырнуло к канату.
Он уронил свой маленький револьвер, схватился за зыбкие перила и застыл на месте, откинув назад голову. Мелькнуло белое лицо, перечеркнутое полоской усов, и исчезло, завешенное черным крепом.
- Эраст Петрович! - крикнул я, впервые назвав его по имени и отчеству.
Или только хотел крикнуть?
Ненадежный настил качался у него под ногами. Голова вдруг мотнулась вперед, словно от мощного толчка, тело стало заваливаться грудью на канат и в следующий миг, нелепо перевернувшись, уже летело вниз, вниз, вниз.
Заветная шкатулка выпала из моих рук, ударилась о камень и раскололась, ослепительными искрами вспыхнули разноцветные грани бриллиантов, сапфиров, изумрудов, но я даже не взглянул на все эти несметные сокровища, посыпавшиеся в траву.
Из расщелины донесся мягкий, хрусткий звук удара, и я охнул. Черный куль, разгоняясь, покатился по крутому склону и прекратил свое тошнотворное верчение лишь у самого ручья, безвольно уронил одну руку в воду и остался лежать так, лицом в гальку.
Я не любил этого человека. Может быть, даже ненавидел. Во всяком случае, хотел, чтобы он раз и навсегда исчез из нашей жизни. Однако я не желал ему смерти.
Ею ремеслом был риск, он всё время играл с опасностью, но я почему-то не думал, что он может погибнуть. Он казался мне бессмертным.
Не знаю, сколько времени я простоял так, одеревенело глядя вниз. Должно быть, совсем недолго. Но время будто дало трещину, раскололось, и я провалился в эту прореху - туда, в прежнюю, безмятежную жизнь, оборвавшуюся ровно две недели назад.
Да, тогда тоже был понедельник, шестое мая.
6 мая
В древнюю столицу Российского государства мы прибыли утром. В связи с грядущими коронационными торжествами Николаевский вокзал был перегружен, и наш поезд по передаточной ветви отогнали на Брестский, что показалось мне со стороны местных властей поступком, мягко говоря, некорректным. Надо полагать, тут сказалась некоторая холодность отношений между его высочеством Георгием Александровичем и его высочеством Симеоном Александровичем, московским генерал-губернатором. Ничем иным не могу объяснить унизительное получасовое стояние на Сортировочной и последующий перегон экстренного поезда с главного вокзала на второстепенный.
Да и встречал нас на перроне не сам Симеон Александрович, как того требуют протокол, традиция, родственность и, в конце концов, просто уважение к старшему брату, а всего лишь председатель комитета по приему гостей - министр императорского двора, который, впрочем, тут же отбыл на Николаевский встречать принца Прусского. С каких это пор прусскому наследнику в Москве оказывают больше почтения, чем дяде его величества, генерал-адмиралу российского флота и второму по старшинству из великих князей императорского дома? Георгий Александрович не подал виду, но, думаю, был возмущен столь явным афронтом не меньше, чем я.
Хорошо хоть ее высочество великая княгиня Екатерина Иоанновна осталась в Петербурге - она так ревностна к тонкостям ритуала и соблюдению августейшего достоинства. Эпидемия кори, поразившая четырех средних сыновей, Алексея Георгиевича, Сергея Георгиевича, Дмитрия Георгиевича и Константина Георгиевича, помешала ее высочеству, образцовой и любящей матери, участвовать в коронации, наивысшем событии в жизни государства и императорской фамилии. Правда, злые языки утверждали, что отсутствие ее высочества на московских торжествах объясняется не столько материнской любовью, сколько нежеланием исполнять роль статистки при триумфе молодой царицы. При этом поминали прошлогоднюю историю с Рождественским балом. Новая императрица предложила дамам августейшей фамилии учредить общество рукоделия - чтоб каждая из великих княгинь связала по теплому чепчику для сироток Мариинского приюта.

Здравствуйте уважаемые!
Не раз, не два и не три говорил о том, что одним из моих любимых современных авторов, пишуших на русском языке является Борис Акунин (Григорий Шалвович Чхартишвили). И в его книгах я нахожу не только сюже, или прекрасный слог, я нахожу что-то большее — отдохновение души и возвышение разума:-)
Когда у меня внутренний раздрай, когда что то сильно беспокоит или я переживаю — практически всегда перечитываю любимые из книг Акунина и они меня несколько..успокаивают, что-ли. В общем, действуют на меня благотворно.
Хотя бы за это ему уже большое спасибо. Тем более книги он пишет сам, своими руками, а не трудом литературных рабов (и это одно из редких исключений ныне), а что касается его политических пристрастий...Большинство его взглядов я не разделяю, но не могу понять, кто, зачем и как может ему запретить их выражать. Он умный, интересный, вдумчивый человек, и его позиция — это его право, а у нас, к счастью, страна свободная. Но мы отвлеклись чуток:-)
Одной из моих любимых книг Акунина является великосветский детектив «Коронация, или последний из Романов». В этой книге, как не в какой иной много аллюзий на реальные политические и исторические события. Борис Акунин талантливо, и определенно не без умысла, связывает судьбы исторических личностей и вымышленных персонажей, словно мастеровитый ткач вплетая их нитями в ковер готового произведения. Некоторые из персонажей угадываются легко и непринужденно, некоторые называются своими настоящими именами, а вот кое с кем приходится изрядно помучится, дабы понять кто именно мог быть взят основой, какой реальный человек.
Ну что, помучаемся чуток? :-)))

Не будем тратить время на главных отрицательных персонажей, некоторых второстепенных, типа англичан, и оригинального мистера Фрейби, а также на Эраста Петровича и Масу. По разным причинам. Поговорим о других.
Главным героем книги является Афанасий Степанович Зюкин. Собственного говоря, от его имени и ведется повествование. Ему 46 лет, а значит год рождения его 1850. Из старой доброй дворцовой семьи в 3-ем поколении. Его и дед и отец были великокняжескими лакеями и камергерами. очень гордится своими шикарными бакенбардами, от которых, впрочем приходится избавиться для дела.

Как вариант:-)

В 15 лет влюбился в одну из великих княжон, имя которой не называет, причем настолько сильно, что больше никогда не женился. Имя великой княжны не называется, но говорится, что она вышла замуж за одного немецкого принца, и умерла после первых же родов. Скорее всего, Акуниным за основу взята трагическая судьба Александры, младшей и любимой дочери императора Николая I, которая вышла замуж за принца Фридриха Вильгельма Гессен-Кассельского и умерла после родов. Правда по датам не совпадает, ибо Александра ушла из жизни еще в 1844 году. Но наиболее оптимально по характеру и судьбе.

Александра Николаевна

Афанасий себя показал человеком преданным, сильным, хотя и местами ограниченным и несколько ослепленным мнимым величием великокняжеского власти. Прозрение для него оказалось слишком болезненным и несмотря на награду — он был произведён в камер-фурьеры, награждён бриллиантовой табакеркой и десятью тысячами рублями, из дворецких он ушел.
В одной из последующих книгах Акунина «Алмазная колесница» в статье о разгроме русского флота при Цусиме описывается имена погибших героев на броненосце «Князь Кутузов-Смоленский», среди которых числиться и казначей эскадры статский советник Зюкин. Скорее всего, это и есть Афанасий Степанович, которого в свое время зазывал на флот Эндлунг (о котором мы с Вами поговорим ниже):
"- А вы, Зюкин, молодцом,- сказал несколько осипший от криков Эндлунг. ... Хрена ли вам в лакейской службе? Переходите лучше к нам на "Ретвизан" старшим каптенармусом" .

Камер-фурьерский мундир

Каптенармус — это начальник продовольствия, начпрод, по нашему:-) Видно, что Афанасий пошел по другой стезе — финансовой. Кроме того, он статский советник — а это уже титул 5 класса, то есть за 9 лет он передвинулся на одну строчку в Табели о рангах. Про семью и детей ничего не известно, но скорее всего — нет. Параллели с историческими личностями произвести невозможно.
Товарищем Афанасия Зюкина по приключениям был Филипп Николаевич Эндлунг. Молодой человек, лейтенант флота, он был выбран компаньоном и наставником великого князя Павла Георгиевича (о нем — в следующих частях поговорим), и поначалу Афанасий Зюкин абсолютно не приветствует его нахождение около великих князей:
"Ох уж этот Эндлунг. Не следовало бы так говорить, но Екатерина Иоанновна совершила большую ошибку, когда сочла этого господина подходящим наставником для своего старшего сына. Лейтенант, конечно, ловкая бестия: взгляд ясный и чистый, физиономия розовая, аккуратный пробор на золотистой голове, детский румянец на щеках - ну прямо ангел. С пожилыми дамами почтителен, ножкой шаркает, может с самым заинтересованным видом и про Иоанна Кронштадтского, и про чумку у левретки послушать. Неудивительно, что Екатерина Иоанновна от Эндлунга растаяла. Такой приятный и, главное, серьёзный молодой человек, не то что шалопаи-гардемарины из Морского корпуса или бездельники из Гвардейского экипажа"

Эндлунг - второй снизу.

Особо возмущает Афанасия, что Эндлунг получил придворный титул камер-юнкера. Этот титул не входил с 1809 года в официальный Табель о рангах, поэтому был именно что придворным. Такой же титул был, кстати, пожалован и А.С. Пушкину в свое время.
Но постепенно Зюкин смягчает свою позицию и даже начинает относится к молодому моряку с симпатией — он видит, что тот не интеллектуал, но зато честный и преданный товарищ, для которого дружба не пустой звук. Ну а еще никогда не унывающий бонвиван и завсегдатай гримерок московского Театра Варьете и «веселых домов» по всему миру:-)
Приписан он к «Ретвизану», но не совсем понятно, как это может быть вообще?

Схема шведского "Ратвизана"

В Российском флоте известны 4 корабля под этим наименованием. Первоначально это был шведский 64-пушечный линейный корабль Rättvisan, то есть — Справедливость, который после Выборгского сражения 1790 года был захвачен и служил уже в флоте русском. По давней традиции, когда один корабль со славным названием списывали, новому давали его же имя. Поэтому два 74 пушечных линейных корабля, спущенных на воду в 1818 и 1839 годах носили то же наименование.

Приблизительно так выглядел винтовой "Ретвизан"

Наконец, 11 сентября 1855 года спущен на воду новый Винтовой линейный корабль «Ретвизан». Возможно, Эндлунг имел отношение к экипажу этого судна, однако этого быть не могло, ибо 23 марта 1880 года «Ретвизан» разоружен и сдан Кронштадтскому военному порту на хранение, а 22 ноября исключен из списков судов Балтийского флота и превращен в блокшив для отработки зимних артстрельб.

Эскадренный броненосец "Ретвизан"

Самый же известный из судов с этим наименованием эскадренный броненосец «Ретвизан» был спущен на воду только в 1901 году. Так что автор тут немного ошибся видимо:-))
По ходу произведения Филипп Николаевич Эндлунг говорит о своей судьбе следующее: «А нагасакский гадальщик напророчил мне смерть в морском сражении. Вот и верь после этого предсказаниям».
И как показывает дальнейшие события — предсказаниям можно было верить.

Броненосец "Князь Суворов"

В той же «Алмазной колеснице», о которой мы с Вами уже говорили выше, приводится список погибших в Цусимском сражении:
«На броненосце «Князь Кутузов-Смоленский»: младший флагман контр-адмирал Леонтьев, командир корабля капитан первого ранга Эндлунг, казначей эскадры статский советник Зюкин, старший офицер капитан второго ранга фон Швальбе.. »

В.В. Игнациус

Как видите, Филипп Николаевич дослужился до статуса капитана первого ранга и командира корабля.
В Цусимской сражении не участвовал броненосец с названием «Князь Кутузов-Смоленский». Такого броненосца вообще не было в принципе. В Цусимской битве сражался и погиб эскадренный броненосец проекта «Бородино» под названием «Князь Суворов», который кстати, был флагманом 2 Тихоокеанской эскадры. Командиром корабля, погибшим в сражении был Капитан 1 ранга Василий Васильевич Игнациус. Но на Филю Эндлунга он не похож был совершенно — Василий Васильевич был талантливым художником и иллюстратором.
Продолжение следует...
Приятного времени суток!

Язык: русский

Год издания: 2000

Страниц: 306

Краткое описание книги Коронация, или Последний из Романов:

Описываемые приключения в детективном романе идут не от лица сыщика Эраста Фандорина. Действующим лицом является Афанасий Зюкин. Он – дворецкий знаменитой семьи Романовых. Афанасий описывает события, происходящие незадолго до коронации. Случившееся преступление – похищение младшего сына князя прямо из рук гувернантки. Злодеи потребовали выкуп за ребёнка – сначала драгоценности, потом нечто большее. Если выкуп не будет предоставлен – мальчика вернут по частям. Дело доверили Фандорину, как профессионалу. Именно ему предстоит распутать весь клубок загадок, чтобы вернуть князю его сына, попутно наказав злодеев. Помощником ему будет сам Зюкин, который не очень-то и тепло относится к детективу.

Все книги доступны в ознакомительном фрагменте и абсолютно бесплатно. Электронная библиотека содержит все последние новинки современности, и не разочарует вас своим разнообразием.
Ознакомится с книгой «Коронация, или Последний из Романов» онлайн бесплатно без регистрации в нашем блоге Enjoybooks Если вы не остались равнодушным к книге, то оставьте свой отзыв на сайте или поделитесь с близкими.

Борис Акунин

Коронация, или Последний из романов

Он погиб на моих глазах, этот странный и неприятный господин.

Всё произошло быстро, так быстро.

Одновременно с грохотом выстрелов его отшвырнуло к канату.

Он уронил свой маленький револьвер, схватился за зыбкие перила и застыл на месте, откинув назад голову. Мелькнуло белое лицо, перечёркнутое полоской усов, и исчезло, завешенное чёрным крепом.

Эраст Петрович! - крикнул я, впервые назвав его по имени и отчеству.

Или только хотел крикнуть?

Ненадёжный настил качался у него под ногами. Голова вдруг мотнулась вперёд, словно от мощного толчка, тело стало заваливаться грудью на канат и в следующий миг, нелепо перевернувшись, уже летело вниз, вниз, вниз.

Заветная шкатулка выпала из моих рук, ударилась о камень и раскололась, ослепительными искрами вспыхнули разноцветные грани бриллиантов, сапфиров, изумрудов, но я даже не взглянул на все эти несметные сокровища, посыпавшиеся в траву.

Из расщелины донёсся мягкий, хрусткий звук удара, и я охнул. Чёрный куль, разгоняясь, покатился по крутому склону и прекратил своё тошнотворное верчение лишь у самого ручья, безвольно уронил одну руку в воду и остался лежать так, лицом в гальку.

* * *

Я не любил этого человека. Может быть, даже ненавидел. Во всяком случае, хотел, чтобы он раз и навсегда исчез из нашей жизни. Однако я не желал ему смерти.

Его ремеслом был риск, он всё время играл с опасностью, но я почему-то не думал, что он может погибнуть. Он казался мне бессмертным.

Не знаю, сколько времени я простоял так, одеревенело глядя вниз. Должно быть, совсем недолго. Но время будто дало трещину, раскололось, и я провалился в эту прореху - туда, в прежнюю, безмятежную жизнь, оборвавшуюся ровно две недели назад.

Да, тогда тоже был понедельник, шестое мая.

В древнюю столицу Российского государства мы прибыли утром. В связи с грядущими коронационными торжествами Николаевский вокзал был перегружен, и наш поезд по передаточной ветви отогнали на Брестский, что показалось мне со стороны местных властей поступком, мягко говоря, некорректным. Надо полагать, тут сказалась некоторая холодность отношений между его высочеством Георгием Александровичем и его высочеством Симеоном Александровичем, московским генерал-губернатором. Ничем иным не могу объяснить унизительное получасовое стояние на Сортировочной и последующий перегон экстренного поезда с главного вокзала на второстепенный.

Да и встречал нас на перроне не сам Симеон Александрович, как того требуют протокол, традиция, родственность и, в конце концов, просто уважение к старшему брату, а всего лишь председатель комитета по приёму гостей - министр императорского двора, который, впрочем, тут же отбыл на Николаевский встречать принца Прусского. С каких это пор прусскому наследнику в Москве оказывают больше почтения, чем дяде его величества, генерал-адмиралу российского флота и второму по старшинству из великих князей императорского дома? Георгий Александрович не подал виду, но, думаю, был возмущён столь явным афронтом не меньше, чем я.

Хорошо хоть её высочество великая княгиня Екатерина Иоанновна осталась в Петербурге - она так ревностна к тонкостям ритуала и соблюдению августейшего достоинства. Эпидемия кори, поразившая четырех средних сыновей, Алексея Георгиевича, Сергея Георгиевича, Дмитрия Георгиевича и Константина Георгиевича, помешала её высочеству, образцовой и любящей матери, участвовать в коронации, наивысшем событии в жизни государства и императорской фамилии. Правда, злые языки утверждали, что отсутствие её высочества на московских торжествах объясняется не столько материнской любовью, сколько нежеланием исполнять роль статистки при триумфе молодой царицы. При этом поминали прошлогоднюю историю с Рождественским балом. Новая императрица предложила дамам августейшей фамилии учредить общество рукоделия - чтоб каждая из великих княгинь связала по тёплому чепчику для сироток Мариинского приюта. Возможно, Екатерина Иоанновна и в самом деле излишне сурово отнеслась к этому начинанию. Не исключаю также, что с тех пор отношения между её высочеством и её величеством стали не вполне хороши, однако же никакого эпатирования в неприезде моей госпожи на коронацию не было, за это я могу поручиться. Екатерина Иоанновна может относиться к её величеству каким угодно образом, но ни за что не позволила бы себе пренебречь династическим долгом без очень серьёзной причины. Сыновья её высочества, действительно, были тяжело больны.

Это, конечно, печально, но, как говорят в народе, нет худа без добра, ибо вместе с её высочеством в столице остался весь великокняжеский двор, что существенно облегчало очень непростую задачу, стоявшую передо мной в связи с временным переездом в Москву. Придворные дамы были очень огорчены тем, что не увидят московского празднества и выражали недовольство (разумеется, не выходя за рамки этикета), но Екатерина Иоанновна осталась непреклонна: по церемониалу малый двор должен находиться там, где пребывает большинство членов великокняжеского семейства, а большинство Георгиевичей, как неофициально именуется наша ветвь императорского дома, осталась в Петербурге.

На коронацию отправились четверо: сам Георгий Александрович, его старший и младший сыновья, а также единственная дочь Ксения Георгиевна.

Как я уже сказал, отсутствие господ придворных меня только радовало. Управляющий двором князь Метлицкий и управляющий придворной конторой тайный советник фон Борн лишь мешали бы мне заниматься делом, суя нос в материи, совершенно недоступные их пониманию. Хороший дворецкий не нуждается в няньках и надзирателях, чтобы справляться со своими обязанностями. Что же до гофмейстерины с фрейлинами, то я просто не знал бы, где их разместить - такую жалкую резиденцию выделил Зеленому двору (так называют наш дом по цвету шлейфа великой княгини) коронационный комитет. Однако о резиденции разговор впереди.

* * *

Переезд из Петербурга прошёл благополучно. Поезд состоял из трех вагонов: в первом ехала августейшая семья, во втором слуги, в третьем необходимая утварь и багаж, так что мне постоянно приходилось перемещаться из вагона в вагон.

Его высочество Георгий Александрович сразу же после отбытия сел пить коньяк с его высочеством Павлом Георгиевичем и камер-юнкером Эндлунгом. Изволил выпить одиннадцать рюмок, устал и после почивал до самой Москвы. Перед сном, уже у себя в «каюте», как он назвал купе, немного рассказал мне о плавании в Швецию, имевшем место двадцать два года назад и произведшем на его высочество большое впечатление. Дело в том, что хоть Георгий Александрович и состоит в звании генерал-адмирала, однако выходил в море всего единожды, сохранил об этом путешествии самые неприятные воспоминания и частенько поминает французского министра Кольбера, который на кораблях не плавал вовсе, однако же сделал свою страну великой морской державой. Историю о шведском плавании я слышал много раз и успел выучить наизусть. Тут самое опасное - описание шторма у берегов Готланда. После слов «И тогда капитан как крикнет: „Все на помпы!“» его высочество имеет обыкновение выкатывать глаза и с размаху бить кулаком по столу. В этот раз произошло то же самое, но без какого-либо ущерба для скатерти и посуды, поскольку я своевременно принял меры: придержал графин и рюмку.

Когда его высочество утомился и стал утрачивать связность речи, я подал знак лакею, чтобы раздевал и укладывал, а сам отправился проведать Павла Георгиевича и лейтенанта Эндлунга. Как люди молодые и пышащие здоровьем, они устали от коньяка гораздо меньше. Можно сказать, совсем не устали, так что нужно было за ними приглядывать, особенно учитывая нрав господина камер-юнкера.

Ох уж этот Эндлунг. Не следовало бы так говорить, но Екатерина Иоанновна совершила большую ошибку, когда сочла этого господина подходящим наставником для своего старшего сына. Лейтенант, конечно, ловкая бестия: взгляд ясный и чистый, физиономия розовая, аккуратный пробор на золотистой голове, детский румянец на щеках - ну прямо ангел. С пожилыми дамами почтителен, ножкой шаркает, может с самым заинтересованным видом и про Иоанна Кронштадтского, и про чумку у левретки послушать. Неудивительно, что Екатерина Иоанновна от Эндлунга растаяла. Такой приятный и, главное, серьёзный молодой человек, не то что шалопаи-гардемарины из Морского корпуса или бездельники из Гвардейского экипажа. Нашла кому доверить опеку над Павлом Георгиевичем в первом большом плавании. Уж я насмотрелся на этого попечителя.

В первом же порту, Варне, Эндлунг разрядился павлином - в белый костюм, алую жилетку, звездчатый галстук, широченную панаму - и отправился в непотребный дом, ну и его высочество, тогда ещё совсем мальчика, потащил с собой. Я попробовал вмешаться, а лейтенант мне: «Я обещал Екатерине Иоанновне, что глаз с его высочества не спущу, куда я, туда и он». Я ему говорю: «Нет, господин лейтенант, её высочество сказали: куда он, туда и вы». А Эндлунг: «Это, Афанасий Степаныч, казуистика. Главное - мы будем неразлучны, как Аяксы». И протащил-таки юного мичмана по всем вертепам, до самого Гибралтара. А после Гибралтара до Кронштадта оба, и лейтенант, и мичман, вели себя смирно и даже на берег не сходили - только по четыре раза в день бегали к доктору делать спринцовки. Вот каков наставничек. От этого Эндлунга его высочество очень переменился, просто не узнать. Я уж и Георгию Александровичу намекал, а он только рукой махнул: ничего, мол, моему Полли такая школа только на пользу, а Эндлунг, хоть и балбес, но зато хороший товарищ и душа нараспашку, большого вреда от него не будет. На мой же взгляд это называется пускать козу в огород, если употребить народное выражение. Я Эндлунга этого насквозь вижу. Как же - душа нараспашку. Благодаря дружбе с Павлом Георгиевичем и вензель на погоны получил, а теперь ещё и камер-юнкера. Это же неслыханно - такое почтённое придворное звание какому-то лейтенантишке!

Краткое содержание: Накануне коронации императора Николая II похищен сын великого князя Георгия Александровича. Похититель, называющий себя «доктор Линд», в качестве выкупа требует бриллиант «граф Орлов», которым украшен императорский скипетр. Жизнь ребенка и честь монархии берется спасти Эраст Петрович Фандорин. С преступником удается договориться о прокате бриллианта до момента коронации. Полученная отсрочка дает возможность выйти на след похитителей и шантажистов. В тоже время, ошибки Карновича и Ласовского приводят к провалу ряда Фандоринских операций. Последняя встреча должна расставить все точки над «i», но и здесь Линду удается улизнуть. Фандорин и Зюкин объявлены в розыск. В конце концов: «сколько бы ниточке не виться, все равно приведет к клубку». Женоненавистник Линд, гений зла, оказывается гувернанткой Эмиллией Деклик.

Личные впечатления: Достаточно хорошо проработанный сюжет, представляет собой набор событий, что позволяет держать внимание читателя, не напрягая его ходом разыгрываемой драмы. В тоже время, Акунину как бы мало только одного детектива, и книга содержит ряд по сути ничего не значащих отклонений от основного повествования. Григорию Шалвовичу трудно отойти от политической линии, создается впечатление что история и политика для него едины. Просматривается и некоторая странность, подмеченная мной ещё в предыдущей книге «Статский советник». Помните слова Пожарского:

Я веду род от варягов, вы – потомок крестоносцев.

Вот откуда в Эрасте Петровиче некоторая педантичность и некая отчужденность. Чего стоят только его слова, обращенные к Афанасию Степановичу:

Вы верите, что мир существует по неким правилам, что в нем имеется смысл и п-порядок. А я давно понял: жизнь есть не что иное как хаос. Нет в ней вовсе никакого порядка, и правил тоже нет… Да, у меня есть правила. Но это мои собственные п-правила, выдуманные мною для себя, а не для всего мира. Пусть уж мир сам по себе, а я сам по себе.

Понятно, что большая доля фатализма есть отражением Чхартишвили. Но меня несколько коробит как на фоне Фандорина выглядят окружающие… Возможно это необходимый в данном случае писательский ход, создание контраста… Но тем не менее.

Оценка: 9 из 10 балов
Ссылки: найти и скачать бесплатно

Из серии «Приключения Эраста Фандорина»:

1. 1998 — (1876 год)
2. 1998 — (1877 год)
3. 1998 — (1878 год)
4. 1998 —