Житие феодосия печерского. «Житие Феодосия Печерского» как образец ранней отечественной агиографии

Нестор создал на основе воспоминаний современников подробное жизнеописание Феодосия Печерского, инока, затем игумена Киево-Печерского монастыря, ставшее образцом в жанре преподобнического жития. Произведение содержит драгоценные сведения о монастырском быте и нравах, об отношениях к монахам простых мирян, бояр и великого князя. Позднее «Житие Феодосия Печерского » было включено в «Киево-Печерский патерик». Оно отличается большим психологизмом характеров, обилием живых реалистических деталей, правдоподобием и естественностью реплик и диалогов. Чудеса и фантастические видения описаны так наглядно и убедительно, что читатель как бы видит своими глазами происходящее и не может не «поверить» ему.

«Житие Феодосия Печерского» было написано иноком Киево-Печерского монастыря Нестором. Следуя жанровому канону, автор насытил житие традиционными образами и мотивами. Во вступлении он самоуничижается, в рассказах о детстве Феодосия говорит о его духовности, говорит о посмертных чудесах. Но Нестор нарушает одно из главных жанровых правил - изображать святого вне конкретных примет времени и народов. Автор стремится передать колорит эпохи, что превращает произведение в источник ценных исторических сведений. Из него мы узнаём, какой устав регулировал жизнь в Киево-Печерской лавре, как монастырь рос и богател, вмешивался в борьбу князей за киевский стол, способствовал развитию книжного дела на Руси. Основная часть жития иногда напоминает «агиографическую летопись» Киево-Печерского монастыря, т.к. включает в себя рассказы о духовных наставниках, сподвижниках и учениках Феодосия. Нестор уподобляет его основателю христианского монашества Антонию Великому. Черты Феодосия - полная посвященность собственной воли и уверенность в божественной помощи, отказ от земных забот, ощущение близости с Христом, смирение, трудничество, прилежание, всепрощающая любовь к ближнему, обличение неправды.

Помимо монашеской жизни Феодосия показано его участие в политической жизни Руси, что также увеличивает ценность «Жития» как литературного памятника.

«Житие» заложило основу для развития в русской литературе жанра преподобнического жития.

«Житие Феодосия Печерского » -- типичное монашеское житие , рассказ о благочестивом, кротком, трудолюбивом праведнике, вся жизнь которого -- непрерывный подвиг. В нем множество бытовых коллизий: сцен общения святого с иноками, мирянами, князьями, грешниками; кроме того, в житиях этого типа обязательным компонентом являются чудеса, которые творит святой, -- а это привносит в житие элемент сюжетной занимательности, требует от автора немалого искусства, чтобы чудо было описано эффектно и правдоподобно. Средневековые агиографы хорошо понимали, что эффект чуда особенно хорошо достигается при сочетании сугубо реалистических бытовых подробностей с описанием действия потусторонних сил -- явлений ангелов, пакостей, чинимых бесами, видений и т. д.

Он кроток, трудолюбив, непреклонен в умерщвлении плоти, исполнен милосердия, но когда в Киеве происходит между княжеская распря. Но самое замечательное в «Житии» -- это описание монастырского быта и особенно творимых Феодосием чудес.

Иной тип героя прославляет «Житие Феодосия Печерского», написанное Нестором. Феодосии — монах, один из основателей Киево-Печерского монастыря, посвятивший свою жизнь не только нравственному совершенствованию своей ду​ши, но и воспитанию монастырской братии и мирян, в том числе и князей.

Житие имеет характерную трехчастную композиционную структу​ру: авторское вступление-предисловие, центральная часть—повест​вование о деяниях героя и заключение.

Основу повествовательной части составляет эпизод, связанный с деяниями не только главного героя, но и его сподвижников (Варлаама, Исайи, Ефрема, Никона Великого, Стефана). Факты Нестор черпает из устных источников, рассказов «древьних отец», келаря монастыря Федора, чернеца Илари​она, «повозника», «некоего человека».

В истинности этих рассказов Нестор не сомневается. Литературно обрабатывая их, располагая «по ряду», он подчиняет все повествование единой задаче «похваления» Феодосия, который «собою вьсемь образ дая». Во временной последо​вательности излагаемых событий обнаруживаются следы монастыр​ской устной летописи.

Большинство эпизодов жития имеют завершенный сюжет. Таково, например, описание отроческих лет Феодосия, связанное с его конфликтом с матерью. Мать чинит все​возможные препятствия отроку, чтобы помешать ему осуществить свое намерение—стать монахом.

Аскетический христианский идеал, к которому стремится Феодосии, сталкивается с враждебным отноше​нием общества и материнской любовью к сыну. Гиперболически изображает Нестор гнев и ярость любящей матери, избивающей непо​корного отрока до изнеможения, накладывающей на его ноги железа.

Столкновение с матерью завершается победой Феодосия, торжеством небесной любви над земной. Мать смиряется с поступком сына и сама становится монахиней, чтобы только видеть его.

Эпизод с «повозником» свидетельствует об отношении к жизни монахов трудового народа, считающего, что черноризцы проводят свои дни в праздности. Этому представлению Нестор противопоставляет изображение «трудов» Феодосия и окружающих его черноризцев.

Много внимания он уделяет хозяйственной деятельности игумена, его взаимоотношениям с братией и великим князем. Феодосии заставляет Изяслава считаться с монастырским уставом, обличает Святослава, захватившего великокняжеский престол и изгнавшего Изяслава.

«Житие Феодосия Печерского» содержит богатый материал, позво​ляющий судить о монастырском быте, хозяйстве, характере взаимоот​ношений игумена и князя. Тесно связаны с монастырским бытом и демонологические мотивы жития, напоминающие народные былинки.

Следуя традициям византийского преподобнического жития, Не​стор в этом произведе​нии последовательно использует символические тропы: Феодосии — «светильник», «свет», «заря», «пастух», «пастырь словесного стада».

«Житие Феодосия Печерского» можно определить как житийную повесть, состоящую из отдельных эпизодов, объединенных главным героем и автором-повествователем в единое целое. Оно отличается от византийских произведений своим историзмом, патриотическим па​фосом и отражением особенностей политической и монастырской жизни XI в.

В дальнейшем развитии древнерусской агиографии оно служило образцом при создании преподобнических житий Авраамия Смоленского, Сергия Радонежского.

Кусков В.В. История древнерусской литературы. - М., 1998 г.

"Житие Феодосия Печерского" написано иноком Киево-Печерского монастыря Нестором, которому большинство исследователей приписывает и создание "Повести временных лет". По вопросу о времени возникновения жития мнения ученых расходятся. Одни (А. А. Шахматов, М. Д. Приселков) относят произведение к 1080-м гг., полагая, что оно составлено вскоре после смерти печерского игумена, когда память о нем была еще свежа. Этим можно объяснить обилие исторических и бытовых подробностей, внутреннюю хронологию и поразительную точность в рассказе Нестора о жизни Феодосия. Агиографу известно, что будущий святой родился в городе Васильеве недалеко от Киева, что позднее его семья переехала в Курск. По свидетельству Нестора, отец Феодосия умер, когда мальчику было 13 лет, а его мать четыре года не могла разыскать сына, ставшего монахом. По мнению других исследователей (С. А. Бугославского, И. П. Еремина), житие святого было создано в начале XII в., когда вокруг личности Феодосия уже возник ореол легенды. Однако в этом случае кажется странным, что в произведении не упомянуты такие этапные события в истории Киево-Печерского монастыря, как освящение Успенского собора (1089) и перенесение мощей святого (1091).

Феодосий Печерский скончался 3 мая 1074 г., следовательно, его житие не могло быть написано раньше этого срока. Общерусская канонизация святого, предпринятая по инициативе киевского князя Святополка Изяславича, произошла в 1108 г. Ей предшествовало местное, монастырское, почитание святого, о чем свидетельствует открытие и перенесение мощей Феодосия в печерскую церковь Успения Богородицы. Наличие жития - непременное условие причисления к лику святых, поэтому работа Нестора, скорее всего, была приурочена к этому событию. Во всяком случае житие Феодосия появилось после "Чтения о Борисе и Глебе", о чем автор упоминал во вступлении.

Мнение исследователя

По убеждению В. Н. Топорова, опыт Нестора в создании агиографического произведения о Борисе и Глебе нс мог обеспечить ему успеха в работе над жизнеописанием Феодосия Печерского. При написании "Чтения о Борисе и Глебе" все внимание автора было сосредоточено на последних эпизодах жизни героев, на острейшей коллизии и поэтике плача. "Житие Феодосия Печерского" принадлежало к другому типу агиографических произведений. Кроме того, это первое самостоятельное творение Нестора, поскольку в "Чтении" он выступил как "вторичный" автор – "компилятор, редактор и распространитель того, что ему было известно по “Сказанию о Борисе и Глебе” или некоему другому тексту о них, который к 1072 г. (самое позднее) уже должен был существовать".

"Списание жития" – труд долгий и кропотливый, требующий литературной выучки и мастерства. Это не одномоментный акт, а процесс, который мог длиться десятилетиями. О большой подготовительной работе свидетельствует, в частности, то, сколько "самовидцев" жизни и чудес святого было опрошено Нестором. Среди информантов агиографа келарь Киево- Печерского монастыря Феодор, которому мать Феодосия рассказала о ее конфликте с сыном; один из монастырской братии, кто, проделав дырочку в двери, видел, как умирал святой; игумен Михайловского монастыря Софроний, поведавший о явлении "божественного света" над обителью Феодосия; отрок-возница, которому святой дал наглядный урок христианского смирения.

"Житие Феодосия Печерского" показывает, насколько свободно древнерусский автор владел искусством агиографического повествования. Следуя жанровому канону, Нестор насытил произведение традиционными для жития образами и мотивами. Во вступлении, используя литературный прием самоуничижения, автор представился читателю как "грѣшьный Нестер", "грубъ сы и неразумичьнъ", который "дерзнул" написать о Феодосии Печерском, положившем начало монашеству на Руси, чтобы прочитавшие житие русского святого укрепились в вере и исполнились гордости за свой народ. Рассказывая о детстве Феодосия, Нестор отметил духовную зрелость героя, который "къ дѣтьмъ играющимъ не приближашеся, якоже обычай есть унымъ, нъ и гнушашеся играмъ ихъ". Общению со сверстниками Феодосий предпочитал чтение книг Священного Писания и посещение церкви. Став игуменом, Феодосий творит чудеса: с помощью молитвы одолевает бесов и наполняет пустой сусек в монастырской кладовой мукой; когда братии не на что купить еду, "светлый отрок" приносит Феодосию золотую гривну. Печерский игумен поражает всех своим трудолюбием, аскетизмом и смирением. Он носит власяницу из колючей шерсти, прикрывая ее сверху ветхой свитой. Из-за "худых риз" игумена часто принимают за нищего, а "неразумные" смеются над ним. Как и положено в житии святого, Феодосий предрекает день своей кончины, успевая попрощаться с братией монастыря и обратиться к ней с поучением, а саму смерть встречает с достоинством и спокойствием. В день преставления святого над монастырем виден огненный столп, поднимающийся до небес. Тело Феодосия остается нетленным, а люди, обращающиеся к нему с молитвой, получают помощь: один исцеляется; другому Феодосий, явившись во сне, открывает имя обокравшего его вора; третий, опальный боярин, вновь обретает расположение и милость князя.

Опираясь на жанровый канон и активно используя в качестве источников памятники византийской агиографии – жития Антония Великого, Саввы Освященного, Евфимия Великого и других святых, Нестор смело выходит за рамки дозволенного "списателю" жития, проявляя художественную оригинальность и самостоятельность. Даже в рассказе об огненной дуге, указавшей место для строительства Успенской церкви, Нестор далек от слепого копирования аналогичного чуда в житии Саввы Освященного. Обработка традиционного сюжета привела к тому, что он был прочно вписан в русскую действительность XI в., а отсылка к литературному источнику только подчеркнула равнозначность Феодосия Печерского авторитетным деятелям христианской церкви.

Нестор нарушает одно из главных жанровых правил – изображать святого вне конкретных примет времени и пространства как некий нравственный эталон для всех времен и народов. Автор жития Феодосия стремится передать неповторимый колорит эпохи, что превращает произведение в ценный источник исторических сведений. Из него мы узнаем, какой устав регулировал жизнь в Киево-Печерском монастыре, как он рос и богател, вмешивался в борьбу князей за киевский стол, способствовал развитию просвещения и книжного дела на Руси.

Основная часть жития святого напоминает "агиографическую летопись" Киево-Печерского монастыря, поскольку включает в себя рассказы о духовных наставниках, сподвижниках и учениках Феодосия. Крупным планом, подчас заслоняя фигуру главного героя, в житии дан образ Никона Великого, несколько раз спасавшегося от княжеского гнева в далекой Тмутаракани и основавшего там монастырь, подобный Печерскому. Конфликт Феодосия с матерью во многом повторяет история пострижения Варлаама. Его отец, киевский боярин Иоанн, силой возвращает сына домой, но тот отказывается от любви жены, еды и одежды. Опасаясь, что сын умрет от голода и холода, боярин Иоанн смиряется и отпускает Варлаама в пещеру к Антонию. Родные и слуги, расставаясь с монахом, оплакивают его, словно покойника. В дальнейшем из жития Феодосия мы узнаем о том, что Варлаам стал игуменом Дмитровского монастыря, совершил два путешествия в Иерусалим и Константинополь, а купленные там иконы и церковную утварь завещал Печерскому монастырю. Создание Нестором целой галереи образов сподвижников Феодосия, близких ему по характеру и судьбе, должно было, по словам Г. Подскальски, свидетельствовать о плодотворности процесса формирования "духовной элиты юной русской церкви". Эпизоды, связанные с деятельностью Антония и Никона, Варлаама и Ефрема, Исайи и Стефана, врываются в повествование о Феодосии, придавая произведению пропатериковый характер. Это создает условия для раннего вхождения жития Феодосия в Киево-Печерский патерик – сборник рассказов об истории монастыря и его подвижниках.

Исследователи отмечают, что русский житийный герой в большей степени деятелен, чем герои переводных житий, поскольку монашество для него есть проявление активной жизненной позиции, борьбы за новую государственную идеологию – христианство. По этому пути шли люди энергичные, талантливые, стремившиеся вырваться за рамки старого семейнобытового уклада, чтобы участвовать в церковном и государственном строительстве. Феодосий Печерский в изображении Нестора – не монах- затворник, а рачительный хозяин, строитель и дипломат, который сумел сделать монастырь из пещерного наземным, ввести общежительный Студийский устав, привлечь к своей деятельности покровителей из богатой и влиятельной боярско-княжеской среды.

Феодосий Печерский обладал талантом просветителя и писателя- публициста: он воспитывал в монахах любовь к пище духовной, участвовал в процессе изготовления книг, мастерски владел словом и пером. Когда на киевском престоле обосновался Святослав, прогнавший старшего брата Изяслава, Феодосий отказался в повседневных молитвах упоминать его имя как имя великого князя, обратился к Святославу с "гневной епистолой". Это послание до нас не дошло, но о его содержании и стиле можно судить по реакции князя: "И яко тъ прочьте епистолию ту, разгнѣвася зѣло, и яко львъ рикнувъ на првьдьнааго, и удари тою о землю. И якоже отътолѣ промъчеся вѣсть, еже на поточение осужену быти блаженому". Лишь авторитет монастыря и его игумена спасли Феодосия от мести князя. Святослав понимал, что его власть нуждается в освящении церковью, поэтому он не "разметал" монастырь, как грозился, а, смирив гнев, "возлюбил" святого и его обитель.

Огромно значение личности Феодосия в процессе формирования христианской нравственности. Герой Нестора на протяжении всей жизни неустанно совершенствовал свою духовную природу. Он, как отец, заботился о вверенной ему монастырской братии, стуком в дверь кельи напоминая, что монах призван денно и нощно трудиться. "Собою образъ вьсѣмъдая", Феодосий воспитывал и мирян, в том числе княжеского рода. В этом смысле показательна сцена пира у Святослава Ярославича. В княжеских хоромах шумно от музыки и веселья, только Феодосий сидит рядом с князем, опустив очи долу, и вдруг, наклонившись к Святославу, тихо вопрошает: "Вот так ли будет на том свете?" – что вызывает у князя слезы умиления и раскаяния.

Русские агиографы XI–XII вв. сделали немало открытий в области изображения внутреннего мира человека. Автор "Жития Феодосия Печерского" не случайно излишне подробно рассказал о детстве героя, его родителях и ранней любви к Богу. Начало жития на первый взгляд перегружено биографическими деталями. Причиной тому является нс только хорошая осведомленность Нестора, но и стремление агиографа, нарушая канон, показать духовный рост Феодосия, совершенствование его добродетелей от работы в детстве вместе со смердами в поле или в "пеклянице", где он пек просфоры и даже почернел от печного жара, до борьбы с праздностью монахов, которую он ведет уже будучи игуменом. "Не дада рукама своима ни ногама покоя", подавая пример братии, Феодосий первым начинал любую работу в монастыре и последним покидал после службы церковь.

Реальный жизненный путь святого был стремителен и короток (он умер, не дожив до 40 лет), однако обилие и многообразие сделанного им, по замечанию В. Н. Топорова, рождает иллюзию продолжительности его жизни и подвижнической деятельности. Трудничество Феодосия Печерского резко расширяло сферу его общения; в нее попадали люди из самых разных слоев общества, которые проявляли себя как сочувственники или противники святого. Таким образом, нарушался традиционный для жития хронотоп. Жизненное пространство монаха должно было ограничиваться стенами пещерки, кельи, монастыря, в то время как его душа совершала восхождение по лестнице христианских добродетелей и открывала мир вечных ценностей. Однако пострижение Феодосия в монахи только упрочило и разнообразило его связи с "земным", поэтому геройный мир жития не сужается, а стремительно расширяется. Если до ухода в монастырь круг общения Феодосия не выходил за рамки семьи и небольшого города, где жили его родители, то киевский период жизни монаха богат встречами с людьми разного вероисповедания, социального статуса, характера. Феодосий вступает в прение о вере с евреями, защищает от неправедного судьи вдову, дает уроки смирения и благочестия мирянам, от князя Святослава до безымянного возницы. Через учеников и последователей Феодосий осуществляет связь с другими городами Руси и крупнейшими центрами православного мира.

Нестор наделил героя чувствительным сердцем: святой плачет от радости, когда Никон постригает его в монахи; встретившись с ним после долгой разлуки, Феодосий кланяется учителю до земли, обнимает его, падает на колени и нс может сдержать слез. Святой, "аще бо видяше нища или убога, въ скърби суща и въ одежи худѣ, жаляашеси его ради и вельми тужаше о семъ и съ плачьмь того миновааше". Сострадание и милосердие Феодосия не были прихотью праздного сердца, они претворялись в добрые дела, которые Нестор не устает перечислять, характеризуя героя через совершенные им поступки. Так, для нищих и убогих Феодосий распорядился построить рядом с монастырем церковь во имя Стефана Первомученика, отдавая на их содержание десятую часть монастырского имущества. В свой монастырь он принимал и богатых, и бедных, причем постригал их не сразу, давая привыкнуть к строгим правилам иноческого жития. С "радостью душевной" он принимал обратно беглецов, согревая их верой в возможность нравственного возрождения. Вместе с тем Феодосий проявлял непреклонность характера, когда речь шла о нарушении монастырского устава или порядка наследования киевского престола. Он бросал в печь обнаруженные в кельях монахов, сверх разрешенного уставом, одежду и пищу; запрещал в неурочное время открывать монастырские ворота, даже если перед ними стоял великий князь. Главным для Нестора было создание "портрета души" героя. Феодосий Печерский "ни гнѣвьливъ, ни яръ очима, нъ милосьръдъ и тихъ". Вместе с тем агиограф отмечал редкую выносливость и физическую силу Феодосия, который "телом был могуч и крепок" и мог выполнять самую тяжелую работу в монастыре: носить воду и дрова из леса, молоть муку и месить тесто.

Житийный антигерой часто выступал в образе "злой жены", которая уподоблялась "сосуду дьявола". В сочинении Нестора после традиционной характеристики родителей святого как благочестивых людей изображен конфликт Феодосия с матерью, которая страстно любит сына и желает видеть его наследником богатого имения. В краткой портретной зарисовке агиограф подчеркнул мужеподобный облик женщины, крепкой телом, сильной и решительной, обладающей грубым, низким голосом и страшной в гневе. Рано овдовев, она противится желанию старшего сына уйти в монастырь или стать паломником. Настигнув беглеца, "от ярости же и гнѣва... имъши и за власы, и поврьже и на земли, и своима ногама пъхашети"; вернув Феодосия домой, она до изнеможения избивает его и заключает в оковы. Внешний облик женщины, сцены диких расправ с непокорным сыном – все это внушает отвращение, однако нельзя не сочувствовать материнскому горю, когда после очередного побега Феодосия, она ходит "въ градѣ своемь и въ окрьстьнихъ градѣхъ и яко не обрете его, плакаашеся по немь лютѣ, биющи въ пьрси своя яко и по мрьтвѣмь". Мать назначает большую награду за известие о пропавшем сыне, и, разыскав в Киеве пещеру Антония, то молит, то кричит в гневе на старца: "Яви ми сына моего, да не зълѣ умьру, се бо сама ся погублю предъ дверьми печеры сея, аще ми не покажеши его". Увидев изможденного от труда и поста Феодосия, мать обнимает его и горько плачет, умоляя вернуться домой. Не сила веры сына, а любовь к нему заставила женщину постричься в киевском Никольском монастыре, чтобы иметь возможность видеть Феодосия. Образ матери святого у Нестора лишается одноплановости, становится полнокровным и живым. Рассказ о борьбе Феодосия за право жить нс "земной", а "небесной" любовью обретает интригу и сюжетную напряженность, начинает напоминать "благочестивый роман".

Основную часть монашеской биографии Феодосия Нестор строит как цикл новелл, каждая из которых иллюстрирует одну из добродетелей святого: смирение, трудничество, аскетизм, красоту и силу духа. Сюжетную остроту житийному повествованию придает обилие бытовых сцен из жизни печерского игумена. Мы видим Феодосия едущим на коне вместо возницы, когда он поздно вечером возвращается в монастырь от князя Изяслава. Возницу ввела в заблуждение ветхая одежда Феодосия; он подумал, что перед ним рядовой монах, и предложил праздному "по вься дьни" иноку потрудиться вместо него, а сам устроился в повозке и проспал всю ночь. Когда утром возница увидел, что встречные с почтением кланяются Феодосию, а монахи встречают его как игумена, он понял свою ошибку. Феодосий же не наказал возницу за грубость и леность, а приказал накормить и отпустить, щедро одарив. Тем самым традиционный житийный сюжет, который должен свидетельствовать о смирении святого, под пером Нестора обретает конкретность бытовой ситуации, обрастает диалогическими сценами, оживляющими рассказ, а лежащий в основе эпизода мотив неожиданного прозрения превращает его в миниатюру новеллистического характера. Из этого эпизода мы узнаем о народном, далеком от благочестия, отношении к монашеству, а сам образ святого, который, чтобы не уснуть и не упасть с коня, шагает ночью рядом с лошадью, оказывается прочно вписанным в повседневный быт.

Подробностями бытового характера насыщены чудеса, творимые Феодосием. Ключник, убеждая игумена, что в монастырской кладовой нет ни капли меда, в доказательство "опроворотилъ... съсудь тъщь и ниць положилъ". Мука, по молитве Феодосия наполнившая пустой сусек, пересыпается через край, хотя старший из пекарей помнит, что в углу подметенного им сусека оставалось лишь три-четыре пригоршни отрубей. Эти детали делают изображенное Нестором зримым, убеждают читателей в реальности происходящих чудес.

Тесно связаны с монастырским бытом и демонологические мотивы жития, напоминающие народные былички. Бесы то "пакостят" в хлеву, то в доме, где братия печет хлеб, рассыпают муку или разливают закваску. Они мешают Феодосию молиться, "являясь" в пещеру, где святой затворялся во время Великого поста, и так громко бьют в бубны и дудят в сопели, что от "бесовской музыки" содрогаются стены.

Житие имеет классическую трехчастную композицию, где биографическую часть обрамляют риторические вступление и заключение. Отдельные эпизоды житийного "средника" объединены личностью главного героя и автора-повествователя. Они расположены "по ряду", подчиняясь либо хронологии событий в жизни Феодосия и Печерского монастыря, либо общей тематике рассказов о добродетелях святого и его чудесах. В житии Феодосия чудеса сгруппированы в основном согласно тематическому признаку. Они довольно однотипны, представляя собой различные вариации библейского мотива чудесного насыщения. Когда в монастыре недостает денег или муки, вина для литургии или деревянного масла для лампад, после молитвы святого ситуация изменяется к лучшему. На следующий же день некий боярин, либо кто-то из богатых киевлян, либо домоправительница князя Всеволода присылают в монастырь необходимое, причем Нестор с тщательностью документалиста расписывает, что именно и в каком количестве входило в дар монастырю.

Житийное повествование строится на контрастах. Если рядовые монахи по праздникам вкушают кашу с медом и белые хлебы, то Феодосий довольствуется сухим хлебом и вареными овощами без масла, запивая их водой. Нестор противопоставляет понятия телесной и духовной пищи, отмечая, что печерский игумен, "яко пастухъ добрый", монахов "пасяше, уча и утѣшая и словѣсы увѣщавая душа ихъ, къръмляше и напаяя не престаяше", т.е. своими поучениями насыщая и утоляя их духовную жажду.

Создавая преподобническое житие, Нестор использует характерные для этого жанра символические тропы. Феодосий Печерский – "свѣтило, въ вьсемь мирѣ видимое и просиявъшее въ всемь чьрноризьцемъ", а его монастырь подобен "небеси, и въ немъ блаженый отець нашь Феодосий паче солнца въсиявъ добрыими дѣлы". Традиционна эпитетика жития, где авторская оценка нравственной сути героев дана через определения ("христолюбивый" князь Изяслав) или сравнения (разбойники, пришедшие грабить монастырь, "акы звѣрие дивим"). Возвышенность стилю жития придает употребление сложных слов ("медоточьные словеса", "богодъхновеный игумен"), а также сопряжение в одном контексте слов с конкретным и абстрактным значением, что подчеркивало главную антитезу – противопоставление материального и духовного начала в жизни человека ("свѣтлая" одежда и "свѣтлая" душа). Автор жития активно обращается к системе сравнений и аллегорических картин, уходящей корнями в книги Священного Писания. Варлаам спешит в пещеру к Антонию как птица, вырвавшаяся из сети, или серна – из западни. Монахи впитывают наставления игумена Феодосия, "яко земля, жажющия воды". Бог, уверяет Нестор, "не попустил" Феодосию стать странником, чтобы он не покинул свою страну: уйдет пастырь, и опустеет пажить, и зарастет тернием и бурьяном, и разбредется стадо. Стиль жития становится афористичным, когда Нестор прямо или скрыто цитирует евангельский текст, например, призывая монахов устами Феодосия подражать "птицам небесным", которые не думают о завтрашнем дне, полагаясь на то, что Бог их "препитает". Или вспоминает евангельскую притчу о достойном рабе, умножившем талант, данный господином, и недостойном, талант сокрывшем; или рассуждает о том, что "смерть – покой для праведника".

Агиограф скуп на пейзажные зарисовки, которые в житии Феодосия выступают в своей символической функции. Огненный столп над монастырем в день кончины Феодосия служит доказательством его святости. После смерти печерского игумена "пооблачилося небо, и съниде дъждь", чтобы разогнать толпу, собравшуюся у ворот монастыря. Когда же "дьждь прѣста и сълньце въсия", монахи смогли, как завещал Феодосий, без лишних почестей перенести его тело в пещеру.

С понятием духовности и святости связана в житии символика числа три. Лишь третий побег из дома для Феодосия был удачным, когда он три недели шел к Киеву вслед за купеческим обозом. Перед смертью игумен трижды обращается с поучением к братии, причем Нестор каждый раз по-новому разрабатывает этот традиционный мотив, варьируя и смысл, и форму обращения Феодосия к печерским монахам. Первый раз, прозрев свой скорый уход из жизни, но утаив это от братии, игумен произносит "слово о спасении души", что интригует иноков и рождает догадку: видимо, Феодосий желает уйти из монастыря и поселиться в пустынном месте. Со вторым поучением к братии игумен обращается после болезни, тяжесть которой усугубил недавно завершившийся Великий пост. Феодосий трясся в ознобе и пылал в жару, три дня не мог ни слова сказать, ни очами повести, и все подумали, что он умер. Когда стало легче, он собирает вокруг себя братию и признается, что истекает время его земной жизни и надо спешить с выбором нового игумена. После поставления на игуменство Стефана Феодосий снова поучает братию, объявляя день своей смерти.

Написанное Нестором "Житие Феодосия Печерского" заложило основу для развития в русской литературе жанра преподобнического жития, оказало влияние на поэтику агиографических произведений о Сергии Радонежском и Кирилле Белозерском, Пафнутии Боровском и Иосифе Волоцком, Зосиме и Савватии Соловецких.

Первые опыты русской литературы в житийном жанре подготовили расцвет агиографии в период зрелого Средневековья, сделали жития святых школой нравственности, сокровищницей духовного опыта, любимым народным чтением. Не случайно писатели Нового времени обращались к литературе житий в поисках истоков русского национального характера.

Святой Феодосий - один из самых выдающихся православных деятелей на Русской земле. Он основал обитель, которая уже много веков позволяет людям быть ближе к Богу, общается с одухотворёнными старцами, получать надежду и соприкасаться с христианскими святынями.

Мы мало бы знали об этом деятели, если бы его современники не оставили нам житие Феодосия Печерского. Это не только биография преподобного отца, но и важный исторический документ. Поговорим о нём более детально.

Автор жития Феодосия Печерского - летописец Нестор

Написал житие Феодосия Печерского Нестор Печерский - монах Киево-Печерской лавры, живший на рубеже XI и XII веков. Нестор более известен как автор «Повести временных лет» - важного исторического памятника Руси. Благодаря ему люди сегодня владеют обширными сведениями о жизни нашей страны в прошлом.

Труд всей жизни Нестора не был единственным. Он посчитал нужным написать ещё минимум две работы: «Чтение о житии и о погублении Бориса и Глеба» и житие игумена Феодосия, которого знал лично и в чьём монастыре состоял с семнадцати лет.

Точной даты написания жития нет, но ориентировочно можно считать, что это произошло в 1080-е годы. На это косвенно указывает ряд исторических событий, упомянутых в тексте.

1080-е годы

когда Нестор Летописец написал житие Феодосия Печерского

Нестор был ещё жив в 1016 году, больше о продолжительности его жизни ничего не говорят никакие документы.

Преподобный Нестор Летописец канонизирован русской православной Церковью. День памяти - 27 октября. Его мощи хранятся в Киево-Печерской лавре.

Житие Феодосия Печерского отличается от других подобных памятников своего времени

Жанр жития создан, конечно же, не Нестором Летописцем. Но святой по-своему подошёл к содержанию и изложению текста, чем местами создал нечто особое. Именно «местами», поскольку формально перед читателем типичная история о том, как божественный юноша (выражение Нестора) начал молиться Богу, захотел в святые места и стал монахом.

Даже беглый анализ позволяет характерные для любого жития атрибуты:

• общение с людьми - от праведников до грешников;
• препятствия на духовном пути;
• чудеса.

Автор повествует о подвиге святого, преодолении им обстоятельств, о вере в Господа нашего Иисуса Христа. Исследователи проводят параллели с другими источниками, которыми Нестор мог пользоваться или вдохновляться:

• Житие Евфимия Великого;
• Житие Саввы Освящённого.

Из последнего, например, есть мотив служения невидимых сил в закрытой церкви.

Но при этом произведение Нестора не вторично. Оно не столь инертно, как другие подобные труды того времени. Типичное житие XI–XII века преследовало цель не только рассказать биографию святого человека, но и наставить читателя путём пространных отступлений с длинными рассуждениями.

Житие преподобного Феодосия Печерского обладает динамичным сюжетом, оно уходит в сторону от шаблонов, благодаря чему, читать его увлекательно.

Интересную функцию выполняет мать Феодосия. Здесь она - источник препятствий и искушений на пути будущего святого. Чтобы он вернулся домой и никуда не уходил, она не гнушается самых грязных, даже зверских поступков.

Конечно, на фоне, например, родителя святой Варвары (он подверг дочь истязаниям) мать блаженного Феодосия не выглядит таким уж чудовищем. Но всё же образ столь целеустремлённой, коварной и расчётливой матери весьма необычен для русской православной традиции.

Мать Феодосия - нетипичный образ для жития святого.

На её фоне контрастно выглядит сам блаженный Феодосий: он кроткий, добрый, отзывчивый, но отнюдь не тюфяк, а прагматичный и дальновидный человек.

Помимо духовной и биографической информации эта работа ещё и приподнимает завесу ушедшей эпохи. Так об этом писал исследователь П.П. Владимиров:

«Труд этот имеет неоспоримые историко-литературные достоинства: он знакомит нас с бытом, с нравами, с воззрениями той отдаленной эпохи, довольно отчетливо обрисовывает высокий нравственный облик Феодосия и вместе с тем касается в связи с жизнью Феодосия жизни его современников, истории Печерского монастыря».

Житие Феодосия Печерского выделяется тем, что его писал современник преподобного

К сожалению, очень часто жития не выдерживают критического анализа. Многие тексты доходили до летописцев в устной форме через века, а потому просто не могли избежать искажений.

Даже сегодня много ли знает один человек, скажем, о жизни своего прапрадеда? Факты теряются и домысливаются в пересказе. С биографиями святых дела ещё и хуже. Каждая умолоченная подробность вырывает повествование из исторического контекста, из-за чего мы потом даже не можем твёрдо сказать, в каком веке жил тот или иной святой.

Факты в житиях путаются.

В одном источнике святому отрубают голову, в другом его же сжигают на костре.

В этом плане преподобный Феодосий стал приятным исключением. Его житие написано современником, по «свежим следам». Мы можем рассчитывать (конечно, если доверяем Нестору на 100%), что он рассказывает нам подлинную биографию игумена Киево-Печерского монастыря.

Впрочем, всегда найдутся скептики. У них свои аргументы против. Ведь невозможно доказать, что Нестор Летописец не приукрасил какие-то подробности, когда ориентировался на прочую житийную литературу.

Возразить тут можно лишь то, что при Несторе должны были жить и другие современники отца Феодосия. Вряд ли бы они одобрили искажение истории игумена. Но тут оппоненты имеют право настаивать на сговоре. Дальнейший спор бессмыслен, поскольку при таком подходе можно оспорить изрядную долю сведений из «Повести временных лет»

Краткое содержание жития Феодосия Печерского

Родители святого Феодосия жили в Васильеве, но вскоре переехали в Курск. Там ребёнок много дней посещал церковь Божию и с ранних лет стремился к скромности. Ему не хотелось одеться почище и пойти поиграть с другими детьми.

Отец умер, когда Феодосию было тринадцать. Мать обладала деспотичным характером, часто била сына. Однажды он ушёл вслед за паломниками, о чём она узнала через три дня. Женщина нагнала юношу, вернула домой и заковала на некоторый срок.

Феодосий предпринимал и другие попытки покинуть дом, однажды, придя в город, название которого летопись не сохранила, он поселился у монаха. Мать снова нашла сына и побила.

С детства Феодосий стремился к подвижническому образу жизни.

Некий властелин города тепло относился к Феодосию, дарил ему одежду, но тот её не носил, а отдавал. Он стремился к аскетическому образу жизни и твёрдо решил стать монахом. С этой целью путешествовал в Киев, но его не взяли ни в одну обитель. Тогда блаженный Феодосий встретил преподобного Антония, живущего в пещере.

Этот человек помог Феодосию постричься в монахи и закалить дух в монашеских подвигах. Постепенно в пещерную обитель прибывали и другие монахи.

Но мать не оставила Феодосия и нашла его в Киеве. Для чего систематически осматривала все монастыри.

Наконец, она обнаружила пещерную обитель и хитростью выяснила у монахов, что там поселился её ребёнок. В матери чудесным образом сочетались ярость, расчётливость и забота. Этот отрывок демонстрирует всю неоднозначность её характера:

« Тогда она стала разговаривать со старцем уже без прежнего смирения, в гневе кричала и обвиняла его: »Похитил ты сына моего, в пещере скрыл, не хочешь мне показать его; приведи мне, старче, сына моего, чтобы я смогла повидаться с ним. Не могу я жить, пока не увижу его!

Покажи мне сына моего, а не то умру страшной смертью, сама себя погублю перед дверями вашей пещеры, если только не покажешь мне сына!» Тогда Антоний, в смятении и печали, войдя в пещеру, стал упрашивать блаженного выйти к матери. Не захотел тот ослушаться старца и вышел к ней. Он же, увидев, сколь сокрушен сын ее, ибо и лицо его изменилось от непрестанного труда и воздержания, обняла его я горько заплакала.

И едва немного успокоилась, села и стала уговаривать слугу Христова: »Пойди, чадо, в дом свой, и все что нужно тебе или на спасение души — то и делай у себя дома, как тебе угодно, только не покидай меня. А когда умру, погребешь тело мое, и тогда, как ты хочешь, вернешься в эту пещеру.

Но не могу я жить, не видя тебя». Блаженный же отвечал ей: »Если хочешь видеть меня каждый день, то оставайся в нашем городе и постригись в одном из женских монастырей. И тогда будешь приходить сюда и видеться со мной. При том и душу свою спасешь. Если же не сделаешь так, то - истинно слово мое - не увидишь больше лица моего».

В итоге святой всё же смог убедить мать стать монахиней.

К тому моменту, когда Феодосий стал священником, в обители уже проживало пятнадцать человек. Из-за тесноты монахи стали расселяться по разным пещерам. Феодосий имел одну свою, в которой запирался для аскетических подвигов. Но и работой не брезговал: любил печь просфоры, колоть дрова и многое другое.

Житие Феодосия — инока, а затем игумена Киево-Печерского монастыря — написано в 80-х годах XI в. монахом той же обители — Нестором.

Жизнеописание святого, как того требовал жанр произведения, должно было содержать ряд традиционных ситуаций: будущий святой рождается от благочестивых родителей, с детства отличается «прилежанием» к церкви, бежит, от радостей и соблазнов «мирской» жизни, а, став монахом, являет собой образец аскета и подвижника, успешно борется с кознями дьявола, творит чудеса. Все это имеется и в Житии Феодосия. Но в то же время оно привлекает нас обилием ярких картин мирского и монастырского быта Киевской Руси.

Сам Феодосий, в прошлом смиренный нравом отрок, терпеливо сносивший побои матери и издевательства сверстников, становится деловитым хозяином монастыря и политиком, смело вмешивающимся в княжеские распри. Мать Феодосия, вопреки христианскому благочестию, которым, по агиографическому канону, наделяет ее автор, упорно борется со стремлением сына «датися богу».

Монахи Киево-Печерского монастыря, те, о ком летописец говорил, что они «сияют и по смерти яко светила», предстают перед нами вполне земными людьми: они с трудом примиряются с суровым монастырским уставом, далеко уступают своему игумену в трудолюбии, смирении и благочестии. Даже в описаниях чудес и видений Нестор, преодолевая агиографические штампы, умеет найти выразительные детали, создающие иллюзию достоверности изображаемого.

Литературное мастерство Нестора снискало большую популярность Житию Феодосия.

Особенности

Семантическую основу древнерусской словесности составляет Священное Писание; древнерусские тексты представляют собой развертывание библейских мотивов и образов-символов.

Такая соотнесенность с Библией должна быть особенно значимой в тех текстах, где религиозная семантика является безусловно доминантной. К числу таких текстов принадлежат жития святых. Соотнесенность с библейскими образами-архетипами в агиографических произведениях часто выражена в форме цитат или аллюзий — как с указанием на источник, так и без такового. Однако помимо очевидного повторения и варьирования речений и символико-метафорических образов из Священного Писания в житиях встречаются и примеры менее явной соотнесенности с Библией; условно я называю их «неявной» символикой — условно потому, что «неявными», «скрытыми» эти символические смыслы представляются исследователю, носителю внешней точки зрения. Вместе с тем, с внутренней точки зрения, в восприятии древнерусских книжников и/или читателей такие смыслы могли быть бесспорными.

Житие Феодосия Печерского. Описывая уход Феодосия из материнского дома в Киев, Нестор, составитель Жития , упоминает о купеческом обозе, вслед за которым святой идет к стольному городу: «И се по приключаю Божию беша идоуще поутьмь те коупьци на возехъ с бремены тяжькы. Оуведевъ же я бл[а]женыи, яко въ тъ же градъ идоуть, прослави Б[ог]а. И идяшеть въ следъ ихъ издалеча, не являя ся имъ. <…> Единомоу Богоу съблюдающю и». В. Н. Топоров так интерпретирует Несторов рассказ о пути Феодосия в Киев: «Нестор описывает его трехнедельное путешествие достаточно кратко. Две особенности этого описания бросаются в глаза — ведо мость Феодосия Богом, охраняющим его, и исключительно экономно переданная атмосфера этого путешествия, сочетание конкретных деталей (тяжело груженные возы, ночное становище, юноша, боящийся, что его заметят, и следующий за купцами поодаль, скрываясь от их взглядов), не допускающих сомнений в своей подлинности, с каким-то сверхреальным колоритом, почти мистериальным ожиданием предстоящего и переживанием совершающегося, легко восстанавливаемыми по скупой скорописи жития» [Топоров 1995. С. 665].

Однако интерпретация выражения «бремены тяжькы» как предметного описания представляется небесспорной — прежде всего потому, что предметная детализация чужда агиографической поэтике. Возможное объяснение его семантики дает последующее известие Жития Феодосия Печерского, сообщающее о приходе святого в пещеру Антония: «Тъгда же бо слышавъ о бл[а]женомь Антонии, живоущиимь въ пещере, и, окрилатевъ оумъмь, оустрьми ся къ пещере» [Успенский сборник 1971. С. 80 (Л. 316)]. Метафора «окрилатевъ оумъмь» построена на идентификации святого как «земного ангела» («по истине земльныи анг[е]лъ и н[е]б[е]сныи ч[е]л[о]в[е]къ» [Успенский сборник 1971. С. 88 (Л. 36г-37а)] с крылатыми небесными силами.

Как указал А. А. Шахматов, выражение «окрилатевъ оумъмь» в Житии Феодосия восходит (так же, как и именование святого «земльныи анг[е]лъ и н[е]б[е]с[ь]ныи ч[е]л[о]в[е]къ») к переводному Житию Саввы Освященного, составленному Кириллом Скифопольским ([Шахматов 1896]; переизд. в [Шахматов 2002-2003. Кн. 2. С. 22]), здесь же параллельные цитаты из двух житий). Функционально это скорее не цитата, но заимствование, утрачивающее обязательную связь с исходным контекстом. По мере возрастающей повторяемости такого рода заимствований в агиографии они, по-видимому, могут превращаться в топос т. н. «агиографического стиля», так как не воспринимаются как отсылка к первоначальному тексту-источнику: семантика этих выражений в главном тождественна в различных житиях, и именно потому соотнесенность с исходным текстом исчезает. Так произошло, например, с выражением-оксюмороном «земной ангел и небесный человек», которое встречается во многих древнерусских житиях. Очевидно, в качестве цитат в древнерусской книжности (и, в частности, в агиографии) выступают реминисценции из Библии и из литургических текстов, маркированные своим высоким ценностным статусом, хорошо известные (как предполагается) читателю и потому сохраняющие связь с исконным контекстом; не случайно цитаты из Священного Писания, как правило, сопровождаются указанием источника. Заимствованный характер выражения «окрилатевъ оумъмь» не препятствует тому, что в древнерусском житии оно приобретает дополнительные, контекстуально обусловленные оттенки значения: в Житии Саввы Освященного оппозиция «устремление, полет святого, уподобленного птице — медленное движение обоза» отсутствовала (обстоятельства прихода Саввы в обитель Евфимия Великого непохожи на путешествие Феодосия в Киев). Святой Савва, «окрилатевъ оумомь, пожада видети с[вято]го о[ть]ца <…> и пришедъ <…> видевъ великаго о[ть]ца Евъфимия».

А в Житии Феодосия Печерского о святом сказано иначе: «окрилатевъ же оумъмь, оустремися къ пещере, и пришьдъ къ <…> Антонию, поклонися емоу». Глагол «устремися», выбранный Нестором, может быть применен как к человеку, таки к птице, в нем присутствует значение быстрого движения, подобного полету. Глагол «пожада» из славянского перевода Жития Саввы Освященного такого оттенка значения лишен, он едва ли может быть применен к описанию птицы. Для этого глагола характерны также библейские коннотации, но иные: это ассоциации с серной, жаждущей воды. В церковно-славянском тексте Псалтири (41:1): «Имь же образомъ желаетъ елень на источникы водныа, сице желаетъ д[у]ша моя к Тебе, Боже» [Библиа 1988. Л. 8 об. 2-я паг.]. В Песни песней говорится: «Беги, возлюбленный мой; будь подобен серне или молодому оленю на горах бальзамических!» (Песн. 8:14). Согласно толкованию Филона Карпафийского, распространенному в древнерусской книжности, эти стихи Песни песней должно прочитывать так: «И по Бозе человекъ бегает греха борзотечением и съ изъвещением пооучениемъ. <…> Бегай оубо от земных и мирьскых къ добродетельным мужем и от тех състааляем, причастникъ боудеши Небесномоу Царствию о Христе Исусе, Господе нашемъ <…>» [Алексеев 2002. С. 122]. Но также она основана и на уподоблении человека птице, восходящем к сравнениям из Священного Писания. Уподобление бегства человека (души) от опасностей птице, летящей на гору, и птице, вырвавшейся из силков, встречается в Псалтири: «Како речеот[е] д[у]ши моей: „превитаи по горамъ, яко птица“» (10:1); «д[у]ша наша, яко птица, избавися от сети ловящыхъ» (123:7) [Библиа 1988. Л. 2 об., 25 об. (2-я паг.)]; близкий образ — в Книге Премудрости Соломона (6:5). Правда, в первом из приведенных примеров говорится о бегстве нежеланном, но сходство в плане выражения этого фрагмента Псалтири и Жития Феодосия Печерского всё же несомненно. Нежеланное бегство, о котором упоминает десятый псалом, противопоставлено желанному и богоугодному удалению святого от мира. Между прочим, в Житии «печерский» локус маркирован как горный. В свете сопоставления со вторым библейским фрагментом бегство Феодосия предстает исходом, освобождением святого/души от тенет, сетей — соблазнов мира.

Еще одна библейская параллель к метафоре Жития Феодосия Печерского — речение Христа: «Възьрите на птиця н[е]б[е]сьскыя, яко не сеють, ни жьнють, ни събирають въ житьницю, и О[те]ць вашь н[е]б[е]сьскыи питееть я» (Мф. 26) [Архангельское Евангелие. С. 98, л. 28 об.]

Библейское уподобление человека птице достаточно часто встречается в произведениях древнерусской книжности. В числе примеров — письмо Владимира Мономаха Олегу Черниговскому, где о своей снохе Владимир говорит: «сядет акы горлица на сусе древе желеючи» [ПЛДР XI-XII 1978. С. 412] (наиболее близкая параллель — Пс. 101:8); Житие Авраамия Смоленского, в котором о святом, схваченном толпою, сказано: «Блаженый же бе яко птица ять руками <…>» [ПЛДР XIII 1981. С. 80].

Вернемся к семантике выражения «бремены тяжькы». Коннотации «тяжесть, тягость», содержащиеся в обеих лексемах этого выражения, контрастируют с коннотациями «легкость, полет, устремленность вверх», присущими выражению «окрилатевъ оумъмь». Создается оппозиция «привязанность к миру и его суетным ценностям (метонимически обозначенными товарами купцов) — стремление к истинному, нетленному благу». Два эти выражения разделены небольшим фрагментом текста в Житии Феодосия Печерского, но, тем не менее, их соотнесенность более чем вероятна.

Кроме того, «бремены тяжьки» соотносятся по принципу семантического контраста с легким бременем, которое возлагает Иисус Христос на уверовавших в него: «Възьмете иго Мое на себе и наоучитеся от Мене, яко кротькъ есмь и съмеренъ с[ь]р(д)[ь]ц[ь]мь, и обрящете покои д[у]шам вашимь. Иго бо мое бл[а]го, и беремя Мое льгъко есть» (Мф. 11:29-30) [Архангельское Евангелие. С. 320, л. 139 об.]. Предметное значение выражения «бремены тяжькы» контрастирует с метафорой легкое бремя. Но именно благодаря этой контрастной соотнесенности оно также приобретает дополнительный метафорический смысл «ложные ценности, тяжесть мирского, „бытового“ бытия»