Почему гкчп потерпел поражение? Почему кгб не спас гкчп? Причины поражения гкчп
Страна летела в пропасть, а люди, которые могли ее удержать, игнорировали военную присягу
За более чем четверть века после событий в августе 1991 года было написано немало книг и статей, создано множество телематериалов, состоялось большое количество дебатов в радиоэфире, посвященных недолгой истории существования ГКЧП.
С одной стороны, власть имущие с поразительным упорством продолжают повторять фальшивые шаблоны ельцинской пропаганды, рожденные 27 лет назад.
С другой стороны, несмотря на то, что большинство людей давно осознали лживость этих сочинений, они приходят к выводу: многие обстоятельства тех дней до сих пор покрыты тайной.
О стремлении раскрыть правду драматических событий, которые привели к крушению СССР и социализма, свидетельствует обильная литература по истории ГКЧП, которая с каждым годом продолжает пополняться.
Книги и статьи, издаваемые типографским способом и распространяемые в Интернете, находят своих многочисленных читателей, которые продолжают недоумевать: «Почему руководители правительства и всех силовых структур не смогли воплотить цели, провозглашенные ими в «Обращении к советскому народу Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР» от 18 августа 1991 года, и остановить процесс распада страны и ликвидации социалистического строя?»
Миф о путче
Подобных мыслей не возникает в головах тех, кто бездумно повторяет официальное объяснение августовских событий 1991 года: «Тогда произошел путч», то есть имел место мятеж небольшой группы авантюристов, заранее обреченный на неудачу.
Те, кто учил новейшую историю в советское время, могли запомнить это короткое немецкое слово в связи с двумя событиями, случившимися в Германии в 20-х годах ХХ века.
Почти сто лет назад путчем была названа попытка государственного переворота в Германии, предпринятая 10 марта 1920 года помещиком В. Каппом, а также генералами Людендорфом, Лютвицем, Сектом и другими.
Опираясь на военизированные «добровольческие корпуса» и части рейхсвера, путчисты захватили Берлин. Правительство Германии бежало в Штутгарт.
В ответ началась всеобщая забастовка 12 миллионов рабочих Германии. Созданная в эти дни 100-тысячная германская Красная армия дала вооруженный отпор путчистам. Через пять дней «Капповский путч» был разгромлен.
В учебниках истории упоминали также «пивной путч» вождя нацистской партии Гитлера и генерала Людендорфа.
8 ноября 1923 года в пивном зале Мюнхена Гитлер объявил о низложении правительств Баварии и всей Германии, а также о создании временного правительства рейха.
Однако мюнхенская полиция стала стрелять по мятежникам, когда те двинулись из пивной к центру баварской столицы, где были расположены государственные учреждения.
Некоторые путчисты были убиты, другие, включая Геринга, – ранены, третьи, в том числе Гитлер и Людендорф, – арестованы.
Прежде всего слово «путч» для характеристики событий 19 – 21 августа 1991 года было использовано для того, чтобы приравнять создание и деятельность ГКЧП к попыткам неудачных фашистских переворотов.
Постоянное употребление этого термина помогает закреплять в общественном сознании сфабрикованное на Западе представление о тождестве между коммунизмом и фашизмом.
Его вопиющая лживость лишний раз опровергается при сравнении ГКЧП с хунтами, которые создавались в ходе фашистских выступлений.
В отличие от организаторов упомянутых путчей, Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП) в своем обращении, переданном 19 августа 1991 года, не объявлял о свержении существовавшей тогда Советской власти.
Напротив, ГКЧП выступил в защиту советского строя и сообщал о намерении ликвидировать учреждения, созданные за последние пару лет вопреки Конституции СССР.
Войска, введенные в Москву, не штурмовали правительственные здания, а защищали их от возможных попыток нападений. Члены ГКЧП власть не захватывали, потому что занимали высшие правительственные посты.
В состав ГКЧП входили вице-президент СССР Г.И. Янаев, премьер-министр СССР В.С. Павлов, министр обороны Д.Т. Язов, министр внутренних дел Б.К. Пуго, председатель КГБ В.А. Крючков и другие.
ГКЧП стал органом высшей власти в стране наподобие Государственного Комитета Обороны СССР, созданного 30 июня 1941 года.
Тогда никому в голову не пришло обвинять членов ГКО в перевороте и обзывать их путчистами.
Однако в отличие от событий 1941 года, когда во главе Государственного Комитета Обороны, облеченного чрезвычайными полномочиями, стал Председатель Совнаркома СССР, Генеральный секретарь ЦК Коммунистической партии И.В. Сталин, через полвека президент СССР, генеральный секретарь ЦК М.С. Горбачев не возглавил Государственный комитет, обладавший схожей по объему властью.
В то же время, как не раз вспоминал бывший Председатель Верховного Совета СССР А.И. Лукьянов, план создания ГКЧП впервые обсуждался на совещании у Горбачева в марте 1991 года.
По его словам, этот комитет создал Горбачев 8 марта 1991-го, он же определил его состав: «Тогда в ГКЧП под руководством Янаева были включены все те, кого в августе 1991 года мы увидели по телевизору. Уезжая в Крым, Горбачев оставил вместо себя Янаева исполняющим обязанности».
Это было бы подобно тому, если бы Сталин отказался возглавить ГКО, а назначил его председателем своего первого заместителя В.М. Молотова.
Однако в отличие от Горбачева Сталин не уходил от ответственности, думал о государственных интересах, а не о том, как он будет выглядеть в глазах «мировой общественности».
Горбачев же предпочел оставаться за кулисами, пока члены ГКЧП наведут порядок в стране, разрушенной вследствие его порочного руководства.
Поэтому, когда члены ГКЧП прибыли к нему в Форос 18 августа с предложением объявить чрезвычайное положение, чтобы не допустить принятия Союзного договора, который привел бы к фактической ликвидации СССР, Горбачев сказал им: «Действуйте». Но сам отстранился от ведения дел.
Хотя в современных школьных учебниках уверяют, что члены ГКЧП объявили, будто «М.С. Горбачев временно отстраняется от власти», этих слов не найти ни в одном из документов ГКЧП.
Правда, чтобы объяснить отсутствие Горбачева в составе ГКЧП, его члены объявили о болезни генерального секретаря.
Однако уже на пресс-конференции 19 августа Янаев твердо сказал, что члены ГКЧП намерены впредь работать вместе с Горбачевым.
Контрреволюционный мятеж против конституционного строя
Обвинения организаторов ГКЧП в организации путча исходили от членов руководства РСФСР во главе с Б.Н. Ельциным, которые действовали по старому принципу, когда укравший громче всех кричит: «Держи вора!»
Еще до создания ГКЧП правительство Ельцина приняло ряд антиконституционных указов, запрещающих действие союзных законов без согласования с властями РСФСР.
Такими же противозаконными были заявления правительства Ельцина после создания ГКЧП.
Поскольку правительство РСФСР находилось в прямом подчинении правительству СССР, отказ признать создание ГКЧП и выполнять его распоряжения был мятежом против законной всесоюзной власти.
По аналогичной причине южные штаты, объявившие о выходе из США в 1861 году, были объявлены законным правительством Авраама Линкольна мятежными.
Однако если мятеж южных рабовладельческих штатов привел к расколу США на две части, то мятеж Ельцина спровоцировал развал СССР на несколько государственных образований и привел к ликвидации великой державы.
Но прежде всего мятеж Ельцина представлял собой кульминацию контрреволюционных усилий по реставрации капитализма в нашей стране, нараставших с каждым годом горбачевской перестройки.
Не случайно сторонники Ельцина на демонстрации брокеров во главе с Боровым, представлявшие быстро формировавшуюся буржуазию России, прошлись по московским улицам с гигантским триколором, словно объявляя возобновление гражданской войны против Страны Советов.
Контрреволюционный мятеж Ельцина был поддержан выходившей из подполья теневой буржуазией других республик СССР и руководителями крупнейших западных держав.
В Москве же на поддержку мятежа выступили десятки тысяч жителей столицы, которые пришли утром 19 августа к стенам Верховного Совета РСФСР.
По оценке тогдашнего министра обороны СССР Д.Т. Язова, там собралось около 70 тысяч москвичей, что составляло менее 1% тогдашнего населения столицы. Нигде больше в Москве или других городах Союза подобных собраний в те дни не проводилось.
Позже я узнал, что среди собравшихся оказались мои знакомые по школе, в которой я учился, и академическому институту, где я работал.
Будучи неплохими, а то и превосходными специалистами в своих областях, они, как и некоторые интеллигенты столицы в ту пору, не обладали достаточно глубокими знаниями по многим важнейшим вопросам общественного развития.
Однако они в течение многих лет компенсировали свое невежество жадным поглощением сенсационных слухов и лживых материалов зарубежных радиоголосов.
В годы же горбачевской перестройки они стали постоянными потребителями антисоветской пропаганды, распространявшейся в художественных романах, кинофильмах, публицистических статьях и телематериалах, где развертывалась атака на прошлое и настоящее нашей страны, назойливо навязывалась идея о том, что советское общество зашло в тупик.
Под воздействием этой пропаганды участники сборища у стен Верховного Совета еще задолго до 19 августа сформировались как враги существующего строя.
Неудивительно, что они встали в ряды мятежников и начали строить баррикады.
Люди, которые мнили до сих пор себя интеллигентами, украшали стены близлежащих зданий непристойными надписями с проклятиями в адрес членов ГКЧП.
Этому в немалой степени способствовало потребление ими спиртного, которое раздавалось бесплатно владельцами недавно возникших кооперативов.
Некоторые московские интеллигенты пытались изображать участников восстания, как они его представляли по советским историкореволюционным спектаклям и фильмам.
В книге «Как Горбачев «прорвался во власть» Валерий Легостаев описал свои впечатления от прогулки по центру Москвы 20 августа: «На углу улицы Горького, у подземного перехода, танк.
На нем молодой мужик лет 30, полноватый, машет полосатым флагом…
Время от времени выкрикивает: «Горбачев, Ельцин – да! Военный переворот – нет!»
Рядом массовка, человек 10, подхватывает этот лозунг». Запомнил Легостаев и женщину лет 40 – 45, которая коршуном налетает на усталого солдата и кричит ему в лицо: «Ты будешь стрелять в матерей?
Будешь стрелять в матерей?!»
В тот же вечер я находился на Театральной площади и видел подобную же «даму», которая, встав около танка, выкрикивала подобные же реплики из старомодного театрального спектакля.
Солдаты на танке, а также остальные люди на площади смотрели на женщину как на сумасшедшую.
Тогда никто из невольных зрителей этих любительских миниспектаклей не мог вообразить, что их исполнители вскоре удостоятся медалей за заслуги в борьбе за демократию и будут именоваться «защитниками Белого дома».
Миф о «народной революции»
В своей книге «Мятеж против Ельцина. Команда по спасению СССР» Владимир Исаков, который в то время был депутатом Верховного Совета РСФСР, запечатлел, как и кем создавалась легенда о всенародном сопротивлении «путчу».
В своем дневнике он записал: «Круглосуточно вещает внутреннее радио…
Беспрерывным потоком идут комментарии, интервью, сводки последних событий, перед защитниками Белого дома выступают известные артисты.
На глазах материализуется, отливается из бронзы с позолотой, тиражируется миллионными тиражами образ ВЕЛИКОГО СОБЫТИЯ».
Для завершения величественной картины не хватало вооруженного столкновения между «героями демократии» и «путчистами».
Этот недостаток дополнила происшедшая на следующий день, 21 августа, стычка на Садовом кольце между экипажем бронетранспортера и тремя молодыми людьми с бутылками, в которых была зажигательная смесь.
Стараниями СМИ это событие было превращено в героическое сражение.
И хотя бронетранспортер двигался в обратную сторону от здания Верховного Совета, утверждалось, что погибшие в ходе этой стычки молодые люди остановили штурм российского парламента.
Возвеличивание СОБЫТИЯ И ЕГО ГЕРОЕВ продолжилось в последующие дни. 31 августа 1991 года газета «Россия» захлебывалась от восторга: «Сегодня мы все, россияне, находимся как бы на одном из пиков горной системы истории. Рушатся тоталитаризм, империя, насильственно насажденные Идолы.
На новом витке осуществляется возврат к пути развития, исключающему насилие над естеством, в лоно цивилизованных государств».
Известный публицист А. Бовин, который вскоре стал послом в Израиле, писал в те дни в «Известиях» о «народной революции». Депутат Верховного Совета СССР писатель А. Адамович призывал объявить события 19 – 22 августа «революцией с улыбкой Ростроповича», поскольку в СМИ была широко растиражирована фотография улыбающегося виолончелиста с автоматом в руках возле здания Верховного Совета РСФСР.
О том, что усилия по созданию героического мифа о победе народного восстания против ГКЧП увенчались успехом, свидетельствует закрепление его в учебных программах российских школ.
Школьный учебник истории для 11-го класса, написанный Н.В. Загладиным, С.И. Козленко, С. Т. Минаевым, Ю.А. Петровым, вещает: «Политику ГКЧП общество не поддержало. На защиту правительства и парламента России, не признавших власть путчистов, поднялись тысячи москвичей, окруживших их резиденцию, здание Белого дома, живым кольцом».
Погружение в болото
На самом деле, помимо тех, кто стоял около здания Верховного Совета РСФСР, в те дни было гораздо больше людей, придерживавшихся иных взглядов.
Геннадий Янаев вспоминал в своей книге «ГКЧП против Горбачева. Последний бой за СССР»: «В первый день объявленного в СССР чрезвычайного положения из каждой тысячи телеграмм, полученных мной в Кремле, 700 – 800 приходились в поддержку ГКЧП». Правда, Янаев признавал, что соотношение между телеграммами одобрения и посланиями с осуждением ГКЧП 20 августа уже составляло «фифти-фифти ».
Такие перепады в настроениях объяснялись глубокими противоречиями в общественном сознании советских людей. Данные социологических опросов, которые огласил В. Крючков, а затем привел в своей книге «Август 1991.
Где был КГБ?» Олег Хлобустов, свидетельствовали о расколе советского общества на три группы:
«От 5 до 10 процентов населения активно выражали негативное отношение к Союзу, социалистическому общественному строю ».
Вторая группа (до 15 – 20 процентов) «твердо выступала за сохранение Союза, за социалистический выбор… Основная часть населения – до 70 процентов – вела себя безразлично, пассивно, уповая на то, что отвечающие их интересам решения будут выработаны и приняты кем-то помимо их заинтересованного участия ».
Хлобустов замечал: «Участники этого «не определившегося» болота были ситуационно ориентированы, то есть могли поддерживать по отдельным вопросам то одну сторону, то другую сторону ».
Вопреки ложной информации, распространяемой ныне в школьных учебниках, «защитники «Белого дома» не представляли все общество, а от силы 5 – 10 процентов населения страны, являвшихся сознательными врагами социализма и советского строя.
В то же время не исключено, что значительная часть телеграмм, которые шли в Кремль Янаеву, направлялась из «болота».
В зыбкое болото погружались и те, кто должен был проявлять твердость и решительность. Бывший сотрудник аппарата ЦК Валерий Легостаев вспоминал: утром 19 августа прошел слух о том, что секретарь ЦК КПСС Олег Шенин направил на места шифровку с указанием поддержать ГКЧП.
Позже этот слух подтвердился.
Однако «во второй половине дня в ЦК приехал из Барвихи Ивашко, отодвинул Шенина и взял ручку управления на себя. Сразу стало тихо, как в детской игре «замри».
Никто ничего толком не мог объяснить».
Поскольку В.А. Ивашко был первым заместителем генерального секретаря ЦК КПСС, он должен был следовать указаниям Горбачева. Однако таких указаний у него не было.
Ивашко запретил передавать шифровки, но устно выступал за поддержку ГКЧП.
Позиция невмешательства, занятая Горбачевым и рядом других ведущих деятелей ЦК партии, парализовала основную политическую силу страны, способную мобилизовать наиболее активную часть советских людей на отпор контрреволюции.
Вспоминая обстановку в аппарате ЦК, Легостаев писал:
«Кругом роились только слухи. В душе возникло и стало нарастать чувство, что все мы в западне, из которой нет выхода. Во вторник, 20 августа, в коридорах Орготдела не было никого. Все, как мышки, сидели по кабинетам. Иногда заглядывал кто-нибудь из коллег, оставлял слух и исчезал ».
Тем временем действия ГКЧП, по словам Янаева, «подчинялись порочной логике демонстративного противостояния с ельцинскими органами власти.
Началась бессмысленная борьба указов и постановлений: мы издаем – они отменяют, они издают – мы отменяем.
На это «перетягивание одеял и канатов» уходило драгоценное время, которое, как говорится, работало отнюдь не на нас.
Почему все так сложилось?
Наверное, прежде всего потому, что мы, члены ГКЧП, в столь «нештатных» условиях оказались впервые и были к ним слишком слабо подготовлены.
И эта слабость, половинчатость в принятии решений, которых, несомненно, ждало советское общество, не могли не сказаться на его настроениях в августовские дни 1991 года».
Изменившие присяге
Указами нельзя было разгромить мятеж Ельцина, и ГКЧП заранее разработал решительные меры для его подавления. Однако их осуществление было сорвано теми, кто нанес удары в спину сторонникам сохранения Союза.
Из книги «Леонид Шебаршин», в которой Анатолий Житнухин представил всесторонний портрет этого талантливого разведчика, становится ясно, что ведущие исполнители решений ГКЧП саботировали их с первых часов его существования.
Житнухин пишет:
«Уже 19 августа на совещании руководящего состава разведки по инициативе Шебаршина было принято решение не принимать мер по выполнению указаний председателя КГБ в связи с введением чрезвычайного положения и решений, принятых ГКЧП, а ограничиться лишь информированием загранаппаратов и сотрудников разведки о происшедших в стране событиях. Было дано указание направлять в Аналитическое управление КГБ и ГКЧП информацию только о негативном реагировании правительственных кругов и общественности зарубежных государств на события в СССР ».
Объясняя причины того, что ведущий работник КГБ Шебаршин стал на путь саботажа, Житнухин писал о его давнишних разногласиях с председателем КГБ Крючковым.
Эти разногласия были вызваны враждебным отношением Шебаршина к Коммунистической партии, ее политике и теории. Житнухин пишет:
Кроме того, как отмечает Житнухин, «слишком очевидна была линия Шебаршина на обособление разведки от других управлений и подразделений КГБ, сопровождаемая его частыми рассуждениями об элитарности и корпоративных особенностях разведки.
За такой точкой зрения руководство КГБ, многие начальники других управлений усматривали не только некоторый снобизм, но и желание вывести из-под огульной критики «демократов» лишь разведку и заявить о ее непричастности к репрессиям 1930-х годов».
Получается, что, ослепленный своим высоким профессионализмом, Шебаршин поставил себя и интересы своих коллег выше государственных соображений и служебного долга.
Взяв курс на саботаж действий ГКЧП, «Шебаршин запретил полковнику Б.П. Бескову – командиру группы «Вымпел» – участвовать в планируемых акциях ГКЧП, предусматривающих, в частности, арест Ельцина».
Логика действий Шебаршина, в прошлом смело выполнявшего ответственные и рискованные государственные задания, привела его в стан врагов СССР.
Житнухин признает:
«Шебаршин в те дни принял сторону ельцинского окружения. В критический момент противостояния он был у Г.Э. Бурбулиса, ближайшего соратника Ельцина, и советовался с ним. Именно из кабинета Бурбулиса Шебаршин, как он пишет в своих воспоминаниях, позвонил Крючкову и стал отговаривать его от каких-либо решительных действий
. При этом он полагал, что якобы может вспыхнуть гражданская война. Но это выглядело довольно наивно – никаких предпосылок в стране для этого не был о».
В своей подрывной деятельности Шебаршин был не одинок. Житнухин пишет:
«Вслед за этим такое же решение принял командир группы «Альфа» генерал-майор В.Ф. Карпухин. Оба руководителя спецподразделений перед самым началом спецоперации «Гром» по захвату здания Верховного Совета РСФСР в кабинете первого заместителя председателя КГБ Г.Е. Агеева отказались от участия в ней…
Разработчики операции «Гром», назначенной на три часа ночи 21 августа, прекрасно понимали, что для ее осуществления не нужны ни танковые полки, ни десантные батальоны – предполагалось, что армейские части и подразделения внутренних войск лишь блокируют Верховный Совет.
С основной задачей вполне могли справиться две элитные команды – группы Карпухина и Бескова. Такого мнения накануне придерживались и Карпухин, и многие другие специалисты.
Позднее на допросе начальник отделения группы «Альфа» А. Савельев также высказал подобную точку зрения: «Как профессионал скажу, что в техническом плане штурм здания Верховного Совета РСФСР не представлял собой особой сложности, наши люди были хорошо подготовлены и смогли бы выполнить поставленную задачу ».
В действиях против ГКЧП приняли участие не только некоторые сотрудники КГБ. Житнухин пишет:
«Заместитель министра обороны СССР В.А. Ачалов убедил своего министра Д.Т. Язова отменить участие войсковых частей в операции «Гром».
Бывший тогда первым заместителем министра внутренних дел В.В. Громов заявил министру Б.К. Пуго, что внутренние войска не будут выполнять его приказы ».
Одновременный отказ ведущих деятелей силовых структур выполнять приказы своего начальства означает, что те мотивы, которые вскрыл Житнухин для объяснения поведения Шебаршина, вряд ли полностью применимы для интерпретации поведения других саботажников.
Они вряд ли разделяли мысли Шебаршина об элитарности сотрудников внешней разведки.
В то же время возможно, что некоторые причины нежелания Громова, Ачалова, Шебаршина и других исполнять приказы вышестоящего начальства были схожими.
Возможно, они были затерроризированы массовой пропагандой, которая постоянно твердила о «сталинизме» и недопустимости его повторения.
В своей книге Олег Хлобустов рассказал, как в 1989 году ему «довелось принять участие в проведении контент-анализа ряда публикаций центральных и региональных изданий – всего около 900 статей – по вопросам освещения деятельности органов госбезопасности на различных этапах их существования».
По данным О. Хлобустова, «около 70% анализировавшихся публикаций имели ярко выраженный негативный, «разоблачительный» характер в отношении деятельности органов госбезопасности, причем в основном они касались периода 1930 – 1950-х годов.
Но «выводы» экстраполировались на деятельность органов КГБ СССР. 20% составляли «нейтральные» публикации и около 10% – «позитивные» материалы о современной деятельности органов КГБ». Хлобустов признавал, что «последние, как правило, были подготовлены при участии подразделений общественных связей органов КГБ СССР».
Сотрудники силовых структур осознавали, что, если они будут участвовать в разгоне «народных» выступлений и арестах, их немедленно объявят продолжателями «сталинских репрессий».
Из слов Житнухина следует, что этого боялся Шебаршин, старавшийся отделить внешнюю разведку от деятельности советской контрразведки, особенно в 1930-е годы. Возможно, боялись получить ярлыки «неосталинистов»
Громов, Ачалов и другие.
О том, что эти страхи не были беспочвенными, свидетельствовали события, последовавшие после арестов членов ГКЧП.
Их обвиняли в намерении развязать чудовищные массовые репрессии.
По радио и телевидению распространялась ложь о том, что ГКЧП якобы заказал некоему заводу изготовить миллион наручников. Истерические призывы ряда депутатов Верховного Совета СССР к расправам с членами ГКЧП и их «пособниками» (а эти речи транслировались в прямом эфире по радио и телевидению), дикие погромы в помещениях ЦК КПСС, свержение памятника Ф.Э. Дзержинскому и многие другие события в конце августа показали степень антисоветской психопатической эпидемии.
Страх стать ее жертвами заставлял многих людей забывать, что станет ценой их бездействия.
А ведь они уже были свидетелями кровавых событий в Закавказье и Средней Азии, они уже знали о бесконтрольном росте криминального бизнеса, беззакония и преступности.
Они могли без труда догадаться, что ждет страну, если не будут приняты меры, даже суровые, для ее спасения.
И все же очевидно, что далеко не все сотрудники силовых структур оказались запуганными пропагандистским террором.
В то же время мы еще не знаем все способы воздействия, которые были применены по отношению к тем, кто нарушил присягу. Не исключено, что они получили «предложения, откоторых не могли отказаться».
Еще не раскрыты все тайны того, как и кем готовилось поражение ГКЧП.
Еще предстоит многое узнать о том, кто из посольств западных держав и их спецслужб направлял разрушительную деятельность против защитников целостности СССР.
Житнухин констатирует:
«Страна летела в пропасть, а люди, которые могли ее удержать, игнорировали военную присягу… Это был полный провал ».
Саботаж в руководстве силовых структур СССР, а не вопли экзальтированных дамочек на улицах Москвы и пьяной публики у стен Верховного Совета СССР парализовал деятельность ГКЧП.
Поражение ГКЧП означало победу контрреволюционных сепаратистских мятежников не только в России.
Вскоре после ареста членов ГКЧП декларации о независимости приняли многие союзные республики.
Путь в Беловежскуюпущу к полному демонтажу СССР был открыт в августе 1991 года.
Несмотря на непрекращающуюся клевету на ГКЧП, за два с лишним десятилетия жизни без СССР и социализма многие из тех, кто прежде завяз в идейном болоте, осознали, каким бедствием обернулось поражение последних защитников СССР. К сожалению, это осознание пришло слишком поздно и за него была заплачена слишком дорогая цена.
Юрий Емельянов
Страна летела в пропасть, а люди, которые могли ее удержать, игнорировали военную присягу
За более чем четверть века после событий в августе 1991 года было написано немало книг и статей, создано множество телематериалов, состоялось большое количество дебатов в радиоэфире, посвященных недолгой истории существования ГКЧП.
С одной стороны, власть имущие с поразительным упорством продолжают повторять фальшивые шаблоны ельцинской пропаганды, рожденные 27 лет назад.
С другой стороны, несмотря на то, что большинство людей давно осознали лживость этих сочинений, они приходят к выводу: многие обстоятельства тех дней до сих пор покрыты тайной.
О стремлении раскрыть правду драматических событий, которые привели к крушению СССР и социализма, свидетельствует обильная литература по истории ГКЧП, которая с каждым годом продолжает пополняться.
Книги и статьи, издаваемые типографским способом и распространяемые в Интернете, находят своих многочисленных читателей, которые продолжают недоумевать: «Почему руководители правительства и всех силовых структур не смогли воплотить цели, провозглашенные ими в «Обращении к советскому народу Государственного комитета по чрезвычайному положению в СССР» от 18 августа 1991 года, и остановить процесс распада страны и ликвидации социалистического строя?»
Миф о путче
Подобных мыслей не возникает в головах тех, кто бездумно повторяет официальное объяснение августовских событий 1991 года: «Тогда произошел путч», то есть имел место мятеж небольшой группы авантюристов, заранее обреченный на неудачу.
Те, кто учил новейшую историю в советское время, могли запомнить это короткое немецкое слово в связи с двумя событиями, случившимися в Германии в 20-х годах ХХ века.
Почти сто лет назад путчем была названа попытка государственного переворота в Германии, предпринятая 10 марта 1920 года помещиком В. Каппом, а также генералами Людендорфом, Лютвицем, Сектом и другими.
Опираясь на военизированные «добровольческие корпуса» и части рейхсвера, путчисты захватили Берлин. Правительство Германии бежало в Штутгарт.
В ответ началась всеобщая забастовка 12 миллионов рабочих Германии. Созданная в эти дни 100-тысячная германская Красная армия дала вооруженный отпор путчистам. Через пять дней «Капповский путч» был разгромлен.
В учебниках истории упоминали также «пивной путч» вождя нацистской партии Гитлера и генерала Людендорфа.
8 ноября 1923 года в пивном зале Мюнхена Гитлер объявил о низложении правительств Баварии и всей Германии, а также о создании временного правительства рейха.
Однако мюнхенская полиция стала стрелять по мятежникам, когда те двинулись из пивной к центру баварской столицы, где были расположены государственные учреждения.
Некоторые путчисты были убиты, другие, включая Геринга, – ранены, третьи, в том числе Гитлер и Людендорф, – арестованы.
Прежде всего слово «путч» для характеристики событий 19 – 21 августа 1991 года было использовано для того, чтобы приравнять создание и деятельность ГКЧП к попыткам неудачных фашистских переворотов.
Постоянное употребление этого термина помогает закреплять в общественном сознании сфабрикованное на Западе представление о тождестве между коммунизмом и фашизмом.
Его вопиющая лживость лишний раз опровергается при сравнении ГКЧП с хунтами, которые создавались в ходе фашистских выступлений.
В отличие от организаторов упомянутых путчей, Государственный комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП) в своем обращении, переданном 19 августа 1991 года, не объявлял о свержении существовавшей тогда Советской власти.
Напротив, ГКЧП выступил в защиту советского строя и сообщал о намерении ликвидировать учреждения, созданные за последние пару лет вопреки Конституции СССР.
Войска, введенные в Москву, не штурмовали правительственные здания, а защищали их от возможных попыток нападений. Члены ГКЧП власть не захватывали, потому что занимали высшие правительственные посты.
В состав ГКЧП входили вице-президент СССР Г.И. Янаев, премьер-министр СССР В.С. Павлов, министр обороны Д.Т. Язов, министр внутренних дел Б.К. Пуго, председатель КГБ В.А. Крючков и другие.
ГКЧП стал органом высшей власти в стране наподобие Государственного Комитета Обороны СССР, созданного 30 июня 1941 года.
Тогда никому в голову не пришло обвинять членов ГКО в перевороте и обзывать их путчистами.
Однако в отличие от событий 1941 года, когда во главе Государственного Комитета Обороны, облеченного чрезвычайными полномочиями, стал Председатель Совнаркома СССР, Генеральный секретарь ЦК Коммунистической партии И.В. Сталин, через полвека президент СССР, генеральный секретарь ЦК М.С. Горбачев не возглавил Государственный комитет, обладавший схожей по объему властью.
В то же время, как не раз вспоминал бывший Председатель Верховного Совета СССР А.И. Лукьянов, план создания ГКЧП впервые обсуждался на совещании у Горбачева в марте 1991 года.
По его словам, этот комитет создал Горбачев 8 марта 1991-го, он же определил его состав: «Тогда в ГКЧП под руководством Янаева были включены все те, кого в августе 1991 года мы увидели по телевизору. Уезжая в Крым, Горбачев оставил вместо себя Янаева исполняющим обязанности».
Это было бы подобно тому, если бы Сталин отказался возглавить ГКО, а назначил его председателем своего первого заместителя В.М. Молотова.
Однако в отличие от Горбачева Сталин не уходил от ответственности, думал о государственных интересах, а не о том, как он будет выглядеть в глазах «мировой общественности».
Горбачев же предпочел оставаться за кулисами, пока члены ГКЧП наведут порядок в стране, разрушенной вследствие его порочного руководства.
Поэтому, когда члены ГКЧП прибыли к нему в Форос 18 августа с предложением объявить чрезвычайное положение, чтобы не допустить принятия Союзного договора, который привел бы к фактической ликвидации СССР, Горбачев сказал им: «Действуйте». Но сам отстранился от ведения дел.
Хотя в современных школьных учебниках уверяют, что члены ГКЧП объявили, будто «М.С. Горбачев временно отстраняется от власти», этих слов не найти ни в одном из документов ГКЧП.
Правда, чтобы объяснить отсутствие Горбачева в составе ГКЧП, его члены объявили о болезни генерального секретаря.
Однако уже на пресс-конференции 19 августа Янаев твердо сказал, что члены ГКЧП намерены впредь работать вместе с Горбачевым.
Контрреволюционный мятеж против конституционного строя
Обвинения организаторов ГКЧП в организации путча исходили от членов руководства РСФСР во главе с Б.Н. Ельциным, которые действовали по старому принципу, когда укравший громче всех кричит: «Держи вора!»
Еще до создания ГКЧП правительство Ельцина приняло ряд антиконституционных указов, запрещающих действие союзных законов без согласования с властями РСФСР.
Такими же противозаконными были заявления правительства Ельцина после создания ГКЧП.
Поскольку правительство РСФСР находилось в прямом подчинении правительству СССР, отказ признать создание ГКЧП и выполнять его распоряжения был мятежом против законной всесоюзной власти.
По аналогичной причине южные штаты, объявившие о выходе из США в 1861 году, были объявлены законным правительством Авраама Линкольна мятежными.
Однако если мятеж южных рабовладельческих штатов привел к расколу США на две части, то мятеж Ельцина спровоцировал развал СССР на несколько государственных образований и привел к ликвидации великой державы.
Но прежде всего мятеж Ельцина представлял собой кульминацию контрреволюционных усилий по реставрации капитализма в нашей стране, нараставших с каждым годом горбачевской перестройки.
Не случайно сторонники Ельцина на демонстрации брокеров во главе с Боровым, представлявшие быстро формировавшуюся буржуазию России, прошлись по московским улицам с гигантским триколором, словно объявляя возобновление гражданской войны против Страны Советов.
Контрреволюционный мятеж Ельцина был поддержан выходившей из подполья теневой буржуазией других республик СССР и руководителями крупнейших западных держав.
В Москве же на поддержку мятежа выступили десятки тысяч жителей столицы, которые пришли утром 19 августа к стенам Верховного Совета РСФСР.
По оценке тогдашнего министра обороны СССР Д.Т. Язова, там собралось около 70 тысяч москвичей, что составляло менее 1% тогдашнего населения столицы. Нигде больше в Москве или других городах Союза подобных собраний в те дни не проводилось.
Позже я узнал, что среди собравшихся оказались мои знакомые по школе, в которой я учился, и академическому институту, где я работал.
Будучи неплохими, а то и превосходными специалистами в своих областях, они, как и некоторые интеллигенты столицы в ту пору, не обладали достаточно глубокими знаниями по многим важнейшим вопросам общественного развития.
Однако они в течение многих лет компенсировали свое невежество жадным поглощением сенсационных слухов и лживых материалов зарубежных радиоголосов.
В годы же горбачевской перестройки они стали постоянными потребителями антисоветской пропаганды, распространявшейся в художественных романах, кинофильмах, публицистических статьях и телематериалах, где развертывалась атака на прошлое и настоящее нашей страны, назойливо навязывалась идея о том, что советское общество зашло в тупик.
Под воздействием этой пропаганды участники сборища у стен Верховного Совета еще задолго до 19 августа сформировались как враги существующего строя.
Неудивительно, что они встали в ряды мятежников и начали строить баррикады.
Люди, которые мнили до сих пор себя интеллигентами, украшали стены близлежащих зданий непристойными надписями с проклятиями в адрес членов ГКЧП.
Этому в немалой степени способствовало потребление ими спиртного, которое раздавалось бесплатно владельцами недавно возникших кооперативов.
Некоторые московские интеллигенты пытались изображать участников восстания, как они его представляли по советским историкореволюционным спектаклям и фильмам.
В книге «Как Горбачев «прорвался во власть» Валерий Легостаев описал свои впечатления от прогулки по центру Москвы 20 августа: «На углу улицы Горького, у подземного перехода, танк.
На нем молодой мужик лет 30, полноватый, машет полосатым флагом…
Время от времени выкрикивает: «Горбачев, Ельцин – да! Военный переворот – нет!»
Рядом массовка, человек 10, подхватывает этот лозунг». Запомнил Легостаев и женщину лет 40 – 45, которая коршуном налетает на усталого солдата и кричит ему в лицо: «Ты будешь стрелять в матерей?
Будешь стрелять в матерей?!»
В тот же вечер я находился на Театральной площади и видел подобную же «даму», которая, встав около танка, выкрикивала подобные же реплики из старомодного театрального спектакля.
Солдаты на танке, а также остальные люди на площади смотрели на женщину как на сумасшедшую.
Тогда никто из невольных зрителей этих любительских миниспектаклей не мог вообразить, что их исполнители вскоре удостоятся медалей за заслуги в борьбе за демократию и будут именоваться «защитниками Белого дома».
Миф о «народной революции»
В своей книге «Мятеж против Ельцина. Команда по спасению СССР» Владимир Исаков, который в то время был депутатом Верховного Совета РСФСР, запечатлел, как и кем создавалась легенда о всенародном сопротивлении «путчу».
В своем дневнике он записал: «Круглосуточно вещает внутреннее радио…
Беспрерывным потоком идут комментарии, интервью, сводки последних событий, перед защитниками Белого дома выступают известные артисты.
На глазах материализуется, отливается из бронзы с позолотой, тиражируется миллионными тиражами образ ВЕЛИКОГО СОБЫТИЯ».
Для завершения величественной картины не хватало вооруженного столкновения между «героями демократии» и «путчистами».
Этот недостаток дополнила происшедшая на следующий день, 21 августа, стычка на Садовом кольце между экипажем бронетранспортера и тремя молодыми людьми с бутылками, в которых была зажигательная смесь.
Стараниями СМИ это событие было превращено в героическое сражение.
И хотя бронетранспортер двигался в обратную сторону от здания Верховного Совета, утверждалось, что погибшие в ходе этой стычки молодые люди остановили штурм российского парламента.
Возвеличивание СОБЫТИЯ И ЕГО ГЕРОЕВ продолжилось в последующие дни. 31 августа 1991 года газета «Россия» захлебывалась от восторга: «Сегодня мы все, россияне, находимся как бы на одном из пиков горной системы истории. Рушатся тоталитаризм, империя, насильственно насажденные Идолы.
На новом витке осуществляется возврат к пути развития, исключающему насилие над естеством, в лоно цивилизованных государств».
Известный публицист А. Бовин, который вскоре стал послом в Израиле, писал в те дни в «Известиях» о «народной революции». Депутат Верховного Совета СССР писатель А. Адамович призывал объявить события 19 – 22 августа «революцией с улыбкой Ростроповича», поскольку в СМИ была широко растиражирована фотография улыбающегося виолончелиста с автоматом в руках возле здания Верховного Совета РСФСР.
О том, что усилия по созданию героического мифа о победе народного восстания против ГКЧП увенчались успехом, свидетельствует закрепление его в учебных программах российских школ.
Школьный учебник истории для 11-го класса, написанный Н.В. Загладиным, С.И. Козленко, С. Т. Минаевым, Ю.А. Петровым, вещает: «Политику ГКЧП общество не поддержало. На защиту правительства и парламента России, не признавших власть путчистов, поднялись тысячи москвичей, окруживших их резиденцию, здание Белого дома, живым кольцом».
Погружение в болото
На самом деле, помимо тех, кто стоял около здания Верховного Совета РСФСР, в те дни было гораздо больше людей, придерживавшихся иных взглядов.
Геннадий Янаев вспоминал в своей книге «ГКЧП против Горбачева. Последний бой за СССР»: «В первый день объявленного в СССР чрезвычайного положения из каждой тысячи телеграмм, полученных мной в Кремле, 700 – 800 приходились в поддержку ГКЧП». Правда, Янаев признавал, что соотношение между телеграммами одобрения и посланиями с осуждением ГКЧП 20 августа уже составляло «фифти-фифти ».
Такие перепады в настроениях объяснялись глубокими противоречиями в общественном сознании советских людей. Данные социологических опросов, которые огласил В. Крючков, а затем привел в своей книге «Август 1991.
Где был КГБ?» Олег Хлобустов, свидетельствовали о расколе советского общества на три группы:
«От 5 до 10 процентов населения активно выражали негативное отношение к Союзу, социалистическому общественному строю ».
Вторая группа (до 15 – 20 процентов) «твердо выступала за сохранение Союза, за социалистический выбор… Основная часть населения – до 70 процентов – вела себя безразлично, пассивно, уповая на то, что отвечающие их интересам решения будут выработаны и приняты кем-то помимо их заинтересованного участия ».
Хлобустов замечал: «Участники этого «не определившегося» болота были ситуационно ориентированы, то есть могли поддерживать по отдельным вопросам то одну сторону, то другую сторону ».
Вопреки ложной информации, распространяемой ныне в школьных учебниках, «защитники «Белого дома» не представляли все общество, а от силы 5 – 10 процентов населения страны, являвшихся сознательными врагами социализма и советского строя.
В то же время не исключено, что значительная часть телеграмм, которые шли в Кремль Янаеву, направлялась из «болота».
В зыбкое болото погружались и те, кто должен был проявлять твердость и решительность. Бывший сотрудник аппарата ЦК Валерий Легостаев вспоминал: утром 19 августа прошел слух о том, что секретарь ЦК КПСС Олег Шенин направил на места шифровку с указанием поддержать ГКЧП.
Позже этот слух подтвердился.
Однако «во второй половине дня в ЦК приехал из Барвихи Ивашко, отодвинул Шенина и взял ручку управления на себя. Сразу стало тихо, как в детской игре «замри».
Никто ничего толком не мог объяснить».
Поскольку В.А. Ивашко был первым заместителем генерального секретаря ЦК КПСС, он должен был следовать указаниям Горбачева. Однако таких указаний у него не было.
Ивашко запретил передавать шифровки, но устно выступал за поддержку ГКЧП.
Позиция невмешательства, занятая Горбачевым и рядом других ведущих деятелей ЦК партии, парализовала основную политическую силу страны, способную мобилизовать наиболее активную часть советских людей на отпор контрреволюции.
Вспоминая обстановку в аппарате ЦК, Легостаев писал:
«Кругом роились только слухи. В душе возникло и стало нарастать чувство, что все мы в западне, из которой нет выхода. Во вторник, 20 августа, в коридорах Орготдела не было никого. Все, как мышки, сидели по кабинетам. Иногда заглядывал кто-нибудь из коллег, оставлял слух и исчезал ».
Тем временем действия ГКЧП, по словам Янаева, «подчинялись порочной логике демонстративного противостояния с ельцинскими органами власти.
Началась бессмысленная борьба указов и постановлений: мы издаем – они отменяют, они издают – мы отменяем.
На это «перетягивание одеял и канатов» уходило драгоценное время, которое, как говорится, работало отнюдь не на нас.
Почему все так сложилось?
Наверное, прежде всего потому, что мы, члены ГКЧП, в столь «нештатных» условиях оказались впервые и были к ним слишком слабо подготовлены.
И эта слабость, половинчатость в принятии решений, которых, несомненно, ждало советское общество, не могли не сказаться на его настроениях в августовские дни 1991 года».
Изменившие присяге
Указами нельзя было разгромить мятеж Ельцина, и ГКЧП заранее разработал решительные меры для его подавления. Однако их осуществление было сорвано теми, кто нанес удары в спину сторонникам сохранения Союза.
Из книги «Леонид Шебаршин», в которой Анатолий Житнухин представил всесторонний портрет этого талантливого разведчика, становится ясно, что ведущие исполнители решений ГКЧП саботировали их с первых часов его существования.
Житнухин пишет:
«Уже 19 августа на совещании руководящего состава разведки по инициативе Шебаршина было принято решение не принимать мер по выполнению указаний председателя КГБ в связи с введением чрезвычайного положения и решений, принятых ГКЧП, а ограничиться лишь информированием загранаппаратов и сотрудников разведки о происшедших в стране событиях. Было дано указание направлять в Аналитическое управление КГБ и ГКЧП информацию только о негативном реагировании правительственных кругов и общественности зарубежных государств на события в СССР ».
Объясняя причины того, что ведущий работник КГБ Шебаршин стал на путь саботажа, Житнухин писал о его давнишних разногласиях с председателем КГБ Крючковым.
Эти разногласия были вызваны враждебным отношением Шебаршина к Коммунистической партии, ее политике и теории. Житнухин пишет:
Кроме того, как отмечает Житнухин, «слишком очевидна была линия Шебаршина на обособление разведки от других управлений и подразделений КГБ, сопровождаемая его частыми рассуждениями об элитарности и корпоративных особенностях разведки.
За такой точкой зрения руководство КГБ, многие начальники других управлений усматривали не только некоторый снобизм, но и желание вывести из-под огульной критики «демократов» лишь разведку и заявить о ее непричастности к репрессиям 1930-х годов».
Получается, что, ослепленный своим высоким профессионализмом, Шебаршин поставил себя и интересы своих коллег выше государственных соображений и служебного долга.
Взяв курс на саботаж действий ГКЧП, «Шебаршин запретил полковнику Б.П. Бескову – командиру группы «Вымпел» – участвовать в планируемых акциях ГКЧП, предусматривающих, в частности, арест Ельцина».
Логика действий Шебаршина, в прошлом смело выполнявшего ответственные и рискованные государственные задания, привела его в стан врагов СССР.
Житнухин признает:
«Шебаршин в те дни принял сторону ельцинского окружения. В критический момент противостояния он был у Г.Э. Бурбулиса, ближайшего соратника Ельцина, и советовался с ним. Именно из кабинета Бурбулиса Шебаршин, как он пишет в своих воспоминаниях, позвонил Крючкову и стал отговаривать его от каких-либо решительных действий
. При этом он полагал, что якобы может вспыхнуть гражданская война. Но это выглядело довольно наивно – никаких предпосылок в стране для этого не был о».
В своей подрывной деятельности Шебаршин был не одинок. Житнухин пишет:
«Вслед за этим такое же решение принял командир группы «Альфа» генерал-майор В.Ф. Карпухин. Оба руководителя спецподразделений перед самым началом спецоперации «Гром» по захвату здания Верховного Совета РСФСР в кабинете первого заместителя председателя КГБ Г.Е. Агеева отказались от участия в ней…
Разработчики операции «Гром», назначенной на три часа ночи 21 августа, прекрасно понимали, что для ее осуществления не нужны ни танковые полки, ни десантные батальоны – предполагалось, что армейские части и подразделения внутренних войск лишь блокируют Верховный Совет.
С основной задачей вполне могли справиться две элитные команды – группы Карпухина и Бескова. Такого мнения накануне придерживались и Карпухин, и многие другие специалисты.
Позднее на допросе начальник отделения группы «Альфа» А. Савельев также высказал подобную точку зрения: «Как профессионал скажу, что в техническом плане штурм здания Верховного Совета РСФСР не представлял собой особой сложности, наши люди были хорошо подготовлены и смогли бы выполнить поставленную задачу ».
В действиях против ГКЧП приняли участие не только некоторые сотрудники КГБ. Житнухин пишет:
«Заместитель министра обороны СССР В.А. Ачалов убедил своего министра Д.Т. Язова отменить участие войсковых частей в операции «Гром».
Бывший тогда первым заместителем министра внутренних дел В.В. Громов заявил министру Б.К. Пуго, что внутренние войска не будут выполнять его приказы ».
Одновременный отказ ведущих деятелей силовых структур выполнять приказы своего начальства означает, что те мотивы, которые вскрыл Житнухин для объяснения поведения Шебаршина, вряд ли полностью применимы для интерпретации поведения других саботажников.
Они вряд ли разделяли мысли Шебаршина об элитарности сотрудников внешней разведки.
В то же время возможно, что некоторые причины нежелания Громова, Ачалова, Шебаршина и других исполнять приказы вышестоящего начальства были схожими.
Возможно, они были затерроризированы массовой пропагандой, которая постоянно твердила о «сталинизме» и недопустимости его повторения.
В своей книге Олег Хлобустов рассказал, как в 1989 году ему «довелось принять участие в проведении контент-анализа ряда публикаций центральных и региональных изданий – всего около 900 статей – по вопросам освещения деятельности органов госбезопасности на различных этапах их существования».
По данным О. Хлобустова, «около 70% анализировавшихся публикаций имели ярко выраженный негативный, «разоблачительный» характер в отношении деятельности органов госбезопасности, причем в основном они касались периода 1930 – 1950-х годов.
Но «выводы» экстраполировались на деятельность органов КГБ СССР. 20% составляли «нейтральные» публикации и около 10% – «позитивные» материалы о современной деятельности органов КГБ». Хлобустов признавал, что «последние, как правило, были подготовлены при участии подразделений общественных связей органов КГБ СССР».
Сотрудники силовых структур осознавали, что, если они будут участвовать в разгоне «народных» выступлений и арестах, их немедленно объявят продолжателями «сталинских репрессий».
Из слов Житнухина следует, что этого боялся Шебаршин, старавшийся отделить внешнюю разведку от деятельности советской контрразведки, особенно в 1930-е годы. Возможно, боялись получить ярлыки «неосталинистов»
Громов, Ачалов и другие.
О том, что эти страхи не были беспочвенными, свидетельствовали события, последовавшие после арестов членов ГКЧП.
Их обвиняли в намерении развязать чудовищные массовые репрессии.
По радио и телевидению распространялась ложь о том, что ГКЧП якобы заказал некоему заводу изготовить миллион наручников. Истерические призывы ряда депутатов Верховного Совета СССР к расправам с членами ГКЧП и их «пособниками» (а эти речи транслировались в прямом эфире по радио и телевидению), дикие погромы в помещениях ЦК КПСС, свержение памятника Ф.Э. Дзержинскому и многие другие события в конце августа показали степень антисоветской психопатической эпидемии.
Страх стать ее жертвами заставлял многих людей забывать, что станет ценой их бездействия.
А ведь они уже были свидетелями кровавых событий в Закавказье и Средней Азии, они уже знали о бесконтрольном росте криминального бизнеса, беззакония и преступности.
Они могли без труда догадаться, что ждет страну, если не будут приняты меры, даже суровые, для ее спасения.
И все же очевидно, что далеко не все сотрудники силовых структур оказались запуганными пропагандистским террором.
В то же время мы еще не знаем все способы воздействия, которые были применены по отношению к тем, кто нарушил присягу. Не исключено, что они получили «предложения, откоторых не могли отказаться».
Еще не раскрыты все тайны того, как и кем готовилось поражение ГКЧП.
Еще предстоит многое узнать о том, кто из посольств западных держав и их спецслужб направлял разрушительную деятельность против защитников целостности СССР.
Житнухин констатирует:
«Страна летела в пропасть, а люди, которые могли ее удержать, игнорировали военную присягу… Это был полный провал ».
Саботаж в руководстве силовых структур СССР, а не вопли экзальтированных дамочек на улицах Москвы и пьяной публики у стен Верховного Совета СССР парализовал деятельность ГКЧП.
Поражение ГКЧП означало победу контрреволюционных сепаратистских мятежников не только в России.
Вскоре после ареста членов ГКЧП декларации о независимости приняли многие союзные республики.
Путь в Беловежскуюпущу к полному демонтажу СССР был открыт в августе 1991 года.
Несмотря на непрекращающуюся клевету на ГКЧП, за два с лишним десятилетия жизни без СССР и социализма многие из тех, кто прежде завяз в идейном болоте, осознали, каким бедствием обернулось поражение последних защитников СССР. К сожалению, это осознание пришло слишком поздно и за него была заплачена слишком дорогая цена.
Юрий Емельянов
Образ противников ГКЧП в общественном сознании окружен ореолом романтики: борцы за свободу и демократию, Ельцин на танке, митинги, баррикады… По крайней мере, такой образ российские власти, либералы всех мастей и «демократическая» пресса старательно культивировали в ельцинскую эпоху. Образ ГКЧП, напротив, неизменно ассоциировался и продолжает ассоциироваться с чем-то мрачным, зловещим, реакционным, отталкивающим как своим внешним видом, так и внутренним содержанием. И - никакой народной поддержки, как в случае с «демократами». Каких-то мало-мальски заметных массовых акций и выступлений в пользу гэкачепистов в те августовские дни действительно не было. Означает ли это, что ГКЧП не пользовался существенной поддержкой у населения? И если так, то почему народ не поддержал действия Комитета?
Давайте вспомним, что в то время у многих людей политика перестройки не вызывала ничего, кроме брезгливого презрения. На бытовом уровне все видели, что власть не решает даже элементарных управленческих задач. На внешней арене т. н. «новое мышление» обернулось последовательной сдачей геополитических интересов СССР, а внутри страны был фактически полностью потерян контроль над нарастающими проблемами - этническими конфликтами, усилением преступности, резким падением уровня жизни и т. п.
И вот на этом фоне власть переходит к ГКЧП (или, по крайней мере, так это выглядит со стороны). В своем Постановлении № 1 «путчисты» потребовали «установить и поддерживать режим строгой экономии материально-технических и валютных средств, разработать и проводить конкретные меры по борьбе с бесхозяйственностью и разбазариванием народного добра».
Москвичи и военнослужащие Таманской дивизии быстро нашли общий язык, тем самым лишив ГКЧП силовой поддержки (savok.org)
Не секрет, что эти слова отражали запросы значительной части общества того времени. Многие люди осознавали, что ресурсы страны бездарно проматываются, что давно пора навести порядок, приструнить теневиков, подтянуть дисциплину. На этот счет в том же Постановлении сказано о необходимости «решительно вести борьбу с теневой экономикой, неотвратимо применять меры уголовной и административной ответственности по фактам коррупции, хищений, спекуляции, сокрытия товаров от продажи, бесхозяйственности и других правонарушений в сфере экономики».
Такие слова не могли не найти отклик в душе хотя бы части общества, если не у подавляющего большинства граждан. Однако молчаливая поддержка так и осталась молчаливой и не вылилась в выступления общественности. Почему?
Чтобы найти ответ на этот вопрос, следует обратиться к опыту т. н. «оранжевых революций», столь хорошо известных сегодня. Практика показывает, что за любым «стихийным» протестом на самом деле всегда стоит четкая организация. Всегда есть центр управления и ядро активистов. Без этого важного условия глухое недовольство не приобретает характер осмысленных массовых действий. Возьмем небольшой, чисто организационный штрих: сторонники Ельцина знали, куда им идти (к Белому дому), а люди, сочувствующие «путчистам», были полностью дезориентированы. Кроме того, среди «заговорщиков» не нашлось ни одного харизматичного лидера, способного на яркие выступления и демонстрирующего несгибаемую волю. А в подобные моменты такие люди ох как нужны.
Борису Ельцину удалось вывести на улицы Москвы сотни тысяч сторонников (static.seekingalpha.com)
Во всей этой истории есть и еще один важный момент. Не стоит забывать, что Ельцин к 1991 году воспринимался населением именно как оппозиционный политик - противник Горбачева, растерявшего былую народную поддержку. А кого увидели жители СССР в лице «путчистов»? Да все ту же горбачевскую команду, и это, конечно, не способствовало популярности ГКЧП, даже несмотря на то, что сами идеи, озвученные гэкачепистами, были востребованы.
Наконец, нельзя сбрасывать со счетов и демократический настрой огромной массы населения страны и в особенности Москвы, бытовавший в те годы. 12 июня 1991 года, т. е. незадолго до августовских событий, состоялись выборы президента РСФСР. На них победил Ельцин . В отличие от гэкачепистов, он получил властные полномочия, опираясь на прямое волеизъявление миллионов. «Меня возмущает, что какие-то люди пришли к власти, не спросив меня об этом», - эта фраза была основополагающей в те августовские дни. Людям понравилось самим играть в политику, понравилось думать, что они теперь самостоятельно будут выбирать себе власть. Летом 1991 года с этим мнением политикам всех мастей еще приходилось мириться.
Заместитель гендиректора Центра политической конъюнктуры Александр Шатилов (сайт)
Свое мнение по поводу того, почему в августе 1991 года общественность не поддержала ГКЧП, сайт высказал заместитель гендиректора Центра политической конъюнктуры Александр Шатилов:
— У ГКЧП была своя база поддержки. Другое дело, что она была гораздо менее активна, чем у демократических сил, и она была распределена в основном по регионам Советского Союза. Сторонники ГКЧП уповали на властные рычаги: ведь большинство гэкачепистов представляли официальную государственную власть и обладали соответствующими полномочиями и ресурсами для того, чтобы реализовать режим чрезвычайного положения. Но на тот момент гэкачеписты воспринимались как наследники горбачевского режима, а это был не слишком благоприятный тренд. К тому же в основном это были возрастные люди. Конечно, они не были геронтократами брежневской эпохи, но, тем не менее, росли в рамках командно-административной системы. А надо учесть, что брежневская система предполагала не принятие каких-то самостоятельных решений и не достижение успеха, а участие в процессе. Т. е. это были аппаратчики, которые участвовали в процессе, но каждый из них боялся этот процесс возглавить. Никто из них не был готов стать потенциальным диктатором, каким в Чили стал Пиночет. Недаром сам Пиночет заявил, что события ГКЧП кажутся ему фарсом, что, дескать, государственные перевороты делаются совершенно не так. В результате гэкачеписты потерпели историческое поражение, а вместе с ним потерпели поражение и Советский Союз, и КПСС.
ГКЧП (то есть, Государственный комитет по чрезвычайному положению, образованный согласно Закону СССР «О правовом режиме чрезвычайного положения», принятом в апреле 1990 года) стал последней попыткой сохранить Союз Советских Социалистических Республик .
18 августа 1991 года вице-президент СССР Г.И. Янаев предпринял попытку не допустить развала СССР и создал ГКЧП, которому подчинились КГБ, МВД и Минобороны СССР. Михаил Горбачев, отдыхавший (по другой версии - лечившийся) в Крыму на даче в Форосе был заблокирован местными силами Комитета Госбезопасности. Кремль, средства связи, центральные телеканалы и другие СМИ перешли под прямое управление «путчистов ». В Москве начали развиваться события, получившие в истории название Августовского путча .
Против смещения Горбачева выступил действующий президент РСФСР Борис Ельцин , его главный сподвижник и правая рука. На стороне Ельцина стали Совет Министров РСФСР , Верховный Совет РСФСР и КГБ РСФСР, а также либерально-демократическое прозападное движение «Демократическая Россия» под руководством небезызвестной Валерии Новодворской (в тот момент она находилась в СИЗО) и других прозападных либералов.
Москву наводнила военная техника, но события прошли практически бескровно, если не считать трех особо маргинальных протестантов, случайно задавленных БМП в суматохе в тоннеле на Садовом кольце (позже погибшие были выставлены героями, бросавшимися под гусеницы танков).
Вся страна в это время воодушевленно созерцала балет «Лебединое озеро » и слушала классическую музыку, изредка прерываемые заявлениями ГКЧП об отстранении Горбачева по состоянию здоровья и о сохранении СССР.
Власть ГКЧП продлилась недолго - до 22 августа 1991 года, когда большинство генералов армии и МВД отказались стрелять в свой народ и перешли на сторону Бориса Ельцина . Янаев и компания провалились. Большинство сторонников сохранения Советского Союза были арестованы и отправлены в Матросскую Тишину (некоторые, по официальной версии «застрелились» или «выбросились» из окон своих квартир). Ельцин победно размахивал флагом РСФСР (бело-лазорево-алым, не путать с российским триколором) на Красной Площади.
Основные причины поражения ГКЧП :
- Недостаточное информирование населения о своих целях. По результатам исследований и опросов, большинство россиян так и не смогли связно сказать, чего хотел Янаев. Остальные предположили, что ГКЧП просто хотел захватить власть (чуть более 30%). Еще около 15% решили, что Янаев хочет вернуть времена брежневского «застоя » в сочетании со сталинской диктатурой. Советские предприниматели (владельцы кооперативов ) опасались отмены частного предпринимательства, хотя Янаев, наоборот, планировал развитие частных предприятий (кооперативщики тогда еще не предполагали, что в условиях конкуренции с западным рынком, а также китайскими производителями при Ельцине они загнутся).
- Недостаточное внимание средствам массовой информации. Несмотря на блокирование Первого телеканала, в трехчасовые новости (когда вся новостная редакция была занята выпуском девятичасовой программой «Время») случайно попала сводка (по вине «маленькой женщины» редактора новостей Татьяны Соповой), в которой весь западный мир, включая США, осудил действия ГКЧП. Аудиторию Первого канала добил репортаж Сергея Медведева, в котором Ельцин вскарабкался на танк, как Ленин на броневичок , и заявил, что члены ГКЧП - уголовные преступники. Колеблющиеся и сомневающиеся граждане Союза тут же переметнулись на сторону Ельцина, а солдаты отказались участвовать в блокаде Белого Дома .
- Недостаточная решительность в действиях. То, что должно было произойти за сутки, затянулось почти на пять дней.
В дальнейшем История России продолжается без Малой Руси (Украины), Белой Руси (Белоруссии) и Прибалтики впервые со времен Древнерусского государства . Президентом РСФСР (с декабря 1991 года - Российской Федерации ) еще на девять лет стал
Вряд ли, проводя Референдум 17 марта 1991 г. по вопросу о сохранении СССР, «перестройщики» рассчитывали на то, что советский народ даст добро на развал своей великой Родины. Очевидно в связи с этим они и состряпали вопрос о сохранении обновленного Союза. И когда 76% граждан высказались за сохранение СССР, у демократических мерзавцев остался запасной вариант - угробить Советский Союз путем его «обновления»
Этим сразу и занялся Горбачев, затеяв преступный «новоогаревский процесс» подготовки нового Союзного Договора. Проект этого Договора, принятие которого намечалось на 20 августа, готовился тайно. В нем избегалось все, что говорило бы о социалистическом строе, наше государство определялось уже не как «социалистическое», а как «демократическое» и переименовывалось в «Союз Суверенных Государств». Участвовать в этом Союзе намеревалось всего 7-8 республик из 15. Ясно, что принять Договор, отвергающий наш конституционный строй и неминуемо ведущий к уничтожению единого государства, означало бы совершить за спиной народа антисоветский государственный переворот.
Однако Ельцина не устраивал даже такой ублюдочный Договор. Он стремился уничтожить Советский Союз еще быстрее и циничнее. Используя принятую еще 12 июня 1990 г. Декларацию о государственном суверенитете РСФСР, предусматривающую верховенство законов России над Союзными, он спешно предпринимает экстренные меры, парализующие возможность действия Конституции СССР, деятельность КПСС на территории России и провоцирующие совершение аналогичных шагов всеми союзными республиками. В итоге накануне 20 августа Ельцин создал все необходимые организационные предпосылки для срыва горбачевского и совершения собственного, еще более реакционного, государственного переворота.
Горбачев знал об этом и как президент СССР обязан был сделать все возможное, вплоть до объявления режима чрезвычайного положения, для пресечения планов Ельцина. В окружении некоторых членов Правительства и Политбюро он прямо говорил о такой необходимости. Однако, как всегда, Горбачев думал одно, говорил другое, а делал третье. На сей раз, поручив руководителям страны решительно наводить порядок и законность, этот Иуда 4 августа предусмотрительно улетел в отпуск.
Приближалось 20 августа. Нельзя было допустить подписания инициируемого Горбачевым «новоогаревского» Союзного договора, но в еще большей степени нельзя было допустить осуществления государственного переворота, подготовленного Ельциным. В таких условиях ряд первых лиц СССР 18 августа 1991 г. образовали Государственный Комитет по чрезвычайному положению (ГКЧП). Вспомним основные события, связанные с ГКЧП.
В воскресенье 18 августа О. Бакланов , В. Болдин , О. Шенин и В. Варенников посещают Горбачева в Форосе и получают от него принципиальное одобрение на решительные действия.
Утром в понедельник 19 августа в Москву вводятся войска, озвучиваются «Заявление Советского руководства», «Обращение ГКЧП к Советскому народу», «Обращение к главам государств, правительств и Генеральному Секретарю ООН», а также Указы ГКЧП.
Как эти, так и все последующие документы ГКЧП не называют никаких конкретных лиц или сил, ответственных за бедственное положение страны, и не призывают трудящихся ни к каким конкретным действиям во имя защиты Родины и социализма. Необходимую конкретику стремится внести только О. Шенин, самостоятельно направивший первым секретарям республик, краев и областей шифрограмму с призывом принять меры по участию коммунистов в поддержке ГКЧП. Но партия, а большинство первых секретарей в особенности, уже давно были деморализованы, и одной шифровкой достичь чего-либо было невозможно. Разумеется, следовало на всю мощь использовать радио и телевидение. Однако, вместо необходимой идеологической и организационной работы радио и телевидение используются для бесконечной трансляции балетной музыки. Ничего нового не приносит и проведенная вечером достаточно невнятная пресс-конференция ГКЧП. В полном соответствии со столь странной «тактикой» в столице не наблюдается никаких организованных выступлений в поддержку ГКЧП.
Совсем по иному - организованно и предельно активно-действуют сторонники Ельцина. Так, подведенные к Дому Советов танки были моментально облеплены ельцинскими агитаторами, лучшими из которых были проститутки, усердно кормившие молоденьких солдат мороженым. Выступавший на таком танке Ельцин мог чувствовать себя вполне комфортабельно.
Вторник, 20 августа. ГКЧП бездействует. Дикторы нарочито издевательскими голосами зачитывают новые Указы ГКЧП. Остальное время звучит балетная музыка. В отличие от ГКЧП Ельцин в своих выступлениях, хотя и лживо, но предельно доходчиво обрабатывает обывателя, изображая всенародное возмущение «путчистами». Кипят демофашистские митинги. Все это мощно воздействует не только на обывателя, но, к сожалению, и на... ГКЧП.
Среда, 21 августа. В 00 часов на совещании ГКЧП в кабинете В. Крючкова совершается коллективное предательство Родины. За исключением О. Шенина и О. Бакланова все (!) присутствующие - Крючков, Плеханов, Грушко, Варенников, Ачалов, Громов и еще целая группа генералов - решают не штурмовать Дом Советов, где засели лютые враги народа во главе с Ельциным, а вести с ними переговоры. Ясно, что теперь это могли быть только переговоры о капитуляции ГКЧП. С часа ночи до 17 часов производится вывод войск из Москвы. Днем ГКЧПисты - Бакланов, Крючков, Тизяков, Язов, а так- же Ивашко и Лукьянов - наперегонки летят к Горбачеву в Форос - просить прощения. Следом за ними туда же, но с другой целью вылетают ельцинисты - Бакатин , Руцкой , Силаев , Примаков . В этот же день Генеральный прокурор СССР Трубин возбуждает уголовные дела против членов ГКЧП, а Президиум Верховного Совета СССР выносит Постановление о незаконности отстранения Горбачева от власти. При этом Р. Нишанов ... потребует расстрела А. Лукьянова.
Четверг, 22 августа. Самолет с Горбачевым, ельцинистами и Крючковым прилетает в Москву. Арест Крючкова в аэропорту. Президиум ВС СССР дает согласие на арест членов ГКЧП - депутатов ВС. Начало арестов ГКЧПистов. Демонтаж памятника Ф.Э.Дзержинскому. Сотворение верноподданнической бумаги Секретариата ЦК КПСС о недействительности шифрограммы Шенина от 19 августа.
Десять лет прошло со времени попытки ГКЧП изменить гибельный для народов СССР курс Горбачева - Ельцина, и до сих пор идут споры о том, что представляли собой члены ГКЧП, могли ли они победить и в чем причины их столь бесславного поражения?
Членов ГКЧП иногда называют «декабристами ХХ века» и, опираясь на это красивое название, пытаются представить их как наиболее передовых людей своего времени, а их действия в ореоле величия и героизма. Да, между ними и декабристами есть определенное сходство. И те, и другие вышли из социальной элиты своего общества, и те, и другие бросили вызов деспотичному режиму, но и те, и другие были настолько «страшно далеки от народа», что даже не пытались опереться на него, а рассчитывали на сугубо верхушечный переворот, и в итоге, не получив поддержки ни от народа, ни от «верхов» общества, растерялись и сдались на милость победителя.
Но есть и большая разница между декабристами и членами ГКЧП, причем, не в пользу последних. Декабристы были далеки от народа в силу господствующей идеологии своего времени, своего дворянского происхождения и воспитания, в их время еще не существовало научного учения о развитии общества. Но их личной заслугой является то, что вопреки всему этому они поднялись на уровень самых передовых воззрений своей эпохи. Поэтому их можно считать действительно передовыми людьми своего времени. Иное дело - члены ГКЧП. Они были далеки от народа, несмотря на то, что вышли из народа. Они получили прекрасное советское образование, а, значит, имели все возможности не только овладеть научным учением о развитии общества, но и применять его в своей жизненной практике. Этого, однако, не произошло.
Декабристы не были замараны активной поддержкой реакции. Члены же ГКЧП достаточно длительное время безразлично относились к скатыванию страны к капитализму через начавшееся с 1965 г. активное внедрение в нашу экономику рыночных отношений. С приходом к власти ярого антикоммуниста Горбачева они долгое время были в его команде и активно поддерживали его политику. Конечно, могут сказать, что они, мол, не разобрались. Но почему же тысячи и тысячи рядовых коммунистов и беспартийных, не обладающих и малой доли информации членов ГКЧП, как минимум с 1989 г. смогли понять, куда идет дело, и начать борьбу против реставрации капитализма? Почему будущие члены ГКЧП не только не вошли тогда в ряды коммунистического Сопротивления, но даже не рискнули поддерживать с ним какую-либо связь? Ответ в одном слове: «элита»!
Декабристы не занимали высших государственных постов и не имели таких возможностей для борьбы с реакционным режимом, какие имели члены ГКЧП. Так почему же последние столь долго «спали», а когда «проснулись», то не проявили ничего, кроме абсолютной беспомощности?
Декабристы после своего поражения не каялись перед царем и пятеро из них гордо взошли на эшафот. А наши псевдодекабристы? В газете «Досье «Гласности» (N 2, 1999 г.) опубликованы постыднейшие покаяния В. Кючкова и Маршала Д. Язова из «Матросской тишины». Чего только нет в этих письмах! Какие переживания за бесценного Михаила Сергеевича и даже за дорогую Раису Максимовну! Маршал Язов разнюнился до того, что называл себя... проституткой! И другие тоже писали... И это - передовые люди нашего времени!?
Говорят, что причина поражения ГКЧП в плохих организаторских способностях и безволии его членов. Но ведь все они были опытнейшими организаторами промышленности, сельского хозяйства, партийных, управленческих и силовых структур. Мог ли Горбачев согласиться, например, на то, чтобы начальником его охраны был Ю. Плеханов, а руководителем его аппарата Б. Болдин, если бы они были плохими организаторами? Почему П.Крючков был отличным организатором штурма дворца Амина в Кабуле и великолепным организатором операции по развалу ГДР, но стал вдруг плохим организатором, когда требовалось арестовать Ельцина и его камарилью? И вообще, смогли бы эти люди добраться до самых высших государственных постов, если бы они были плохими организаторами и безвольными людьми? Нет, там, где они былитвердоуверены, что какие-то конкретные действия им нужны и полезны - начиная от карьеры и кончая решением профессиональных задач, - они были и хорошими организаторами, и волевыми людьми.
Какие же особо сложные требования предъявила им жизнь в августе 1991 г. и каких особых качеств не хватило им для победы над кликами Горбачева и Ельцина? Им не хватило одного важнейшего качества, того которое вскоре после смерти И.В. Сталина постепенно становилось все более дефицитным у множества наших руководителей. Им не хватило большевизма.
Это выразилось, во-первых, в непонимании ими того, что жизнеспособность и прогресс социализма могут быть обеспечены только при условии диктатуры пролетариата и неуклонном преодолении рыночных отношений, в непонимании того, что отказ от этих важнейших положений научного коммунизма неминуемо ведет к реставрации капитализма. Они воочию видели чудовищные результаты перехода к рыночной экономике, но ими владели иллюзии возможности какого-то другого - «хорошего рынка». У них не было полной уверенности в том, что рынок - это смерть социализма, уверенности в абсолютной необходимости борьбы против рыночных реформ.
Они были полны демократических иллюзий и, хотя воочию видели, как фактическая власть в стране стремительно переходит в руки буржуазии, они не понимали, что это есть следствие навязанного еще при Хрущеве отказа от диктатуры пролетариата, что путь так называемых демократических реформ М. Горбачева неизбежно ведет к диктатуре буржуазии.
Все эти иллюзии нашли отражение в громком, но весьма абстрактном, а потому нерезультативном Обращении ГКЧП к народу: «...Над нашей великой Родиной нависла смертельная опасность... Начатая по инициативе М.С. Горбачева политика реформ, задуманная как средство обеспечения динамичного развития страны и демократизации общественной жизни, в силу различных причин зашла в тупик...» Но кто же навлек эту смертельную опасность? Кто враг? О каких «различных причинах» «неудачи реформ» идет речь? Ответа нет, ибо перед нами сладкая ложь людей, которые или не понимали, или боялись сказать, что «реформы» вовсе не зашли в тупик, напротив, они успешно выполняют свое предназначение, осуществляя хорошо спланированную реставрацию капитализма.
«...Кризис власти катастрофически сказался на экономике, - говорится в Обращении. - Хаотичное, стихийное сползание к рынку вызвало взрыв эгоизма...» Снова ложь! Не кризис власти сказался на экономике, а власть сознательно отдала экономику в руки буржуазии, которая, обретя при этом необходимую силу, начала захватывать власть. Ложь и в том, что причина бед, якобы, в хаотичном, стихийном сползании к рынку. Выходит, что рынок - это нормально, только сползать к нему надо было как-то по другому!
В конце Обращения говорилось: «Призываем всех граждан Советского Союза осознать свой долг перед Родиной и оказать всемерную поддержку ГКЧП, усилиям по выводу страны из кризиса». Осознали! Но как оказать эту поддержку!? Слушать «Лебединое озеро»? Каким усилиям, каким действиямГКЧП было нужно оказать поддержку? Ведь ГКЧП полностью бездействовал! Необходимы были конкретные директивы. Их не было. ГКЧП не решился призвать трудящихся к забастовкам, не решился организовать хотя бы общемосковский митинг, чтобы противостоять вакханалии ельцинистов. Ельцина, Руцкого, Силаева и прочих все могли видеть у Дома Советов. Но где же и почему прятались члены ГКЧП? Почему не арестовали Ельцина? С этого надо было начать. Почему войска не оцепили Дом Советов? Кто должен был все это делать? Бабушки с зонтиками? Хорош призыв: «Оказать всемерную поддержку»! По форме правильно, по существу - издевательство.
Полное отсутствие большевистских качеств у членов ГКЧП и полное поражение их сознания демократическим идиотизмом выразились и в их надеждах на возможность победы над буржуазией путем переговоров, в непонимании того, что буржуазия никогда не отдаст власть и собственность без боя. Они видели, как легко берет власть буржуазия. Но они должны были понимать, что буржуазия опирается на власть денег, а потому имеет возможность подкупа СМИ и вербовки наемников, трудящиеся же могут взять власть только путем труднейшей силовой борьбы.
Поэтому, призывая советских людей «оказать всемерную поддержку ГКЧП», последний должен был принять все необходимые меры для координации их действий и полностью использовать силовые структуры, которые были в его распоряжении. При этом члены ГКЧП не должны были считать, что им, драгоценным, вполне достаточно отделаться абстрактными призывами и наблюдать из своих кабинетов, как безоружные люди оказывают им «всемерную поддержку». Они должны были лично возглавить восстание, должны были взять на себя решение всех основных и наиболее опасных задач борьбы.
Ничего этого, к сожалению, не было. И это лишний раз подчеркивает неправомерность сравнения членов ГКЧП с декабристами, которые хотя бы не побоялись выйти на Сенатскую площадь. А разве не знаем мы, как бесстрашно действовали большевики во время Революции и Гражданской войны!? Разве можно представить себе Сталина или Дзержинского, которые, допустим, попав в плен к Временному правительству, писали бы слезные письма Керенскому? Но это были большевики! Это были люди абсолютно уверенные в правоте своего дела и готовые отдать жизнь за его победу. Это были действительно лучшие люди своего времени. Члены же ГКЧП были всего лишь лучшими людьми из окружения Горбачева. Они не были способны на подвиг ради победы социализма уже потому, что, в сущности, даже не знали толком, что это такое. В них не было ни грана большевизма, и это решило все.
Из сказанного можно сделать многие важные выводы. Но самый главный вывод, на наш взгляд, должен состоять в том, что в предстоящей борьбе за социализм нам необходимо проявлять чрезвычайную бдительность по отношению к тем представителям бывшей советской «элиты», которые сначала так или иначе вписались в условия, диктуемые капитализмом, а теперь, чуя его неминуемый крах, рвутся или уже прорвались в руководство коммунистическим движением. Часто это многоопытные, умные люди, способные на каком-то этапе принести пользу движению, но даже эти прекрасные качества отнюдь недостаточны для руководства борьбой за социализм. Главное и решающее качество в этом труднейшем деле - большевизм. А большевизм и элитарность - понятия несовместимые.
Пройдет какое-то время и великое дело настоящей, победоносной Революции обязательно свершится. Эта Революция потому и будет настоящей и победоносной, что ее совершит не «элита», а многомиллионные массы трудящихся. Но великие жертвы, принесенные во имя достойной жизни народа, могут оказаться напрасными, если к власти опять проползет уже сегодня крадущаяся к ней «элита». Будем же помнить об этом, товарищи!
